Лада Лузина – Я - ведьма! (страница 71)
— А хочешь, — нежданно предложила она, — я отдам его на суд тебе?
— То есть как это? — опешила та.
Направившись к одному из сопровождающих, Карамазова по-хозяйски задрала ему куртку и выудила из его штанов пистолет. Затем вытащила из кармана собственных брюк плоскую серебряную флягу и показала то и другое девушке.
— Зачем это мне? — отпрянула Алена.
— Условие таково. Ты пьешь напиток из фляжки. И мы тут же вынимаем Тёму из петли, вручаем тебе оружие и исчезаем не прощаясь. Если после того, что тебе откроется, ты решишь оставить Артема в живых — так тому и быть. Согласна?
— Что откроется? — занервничала девушка. — А в бутылке что? Наркота?
— Напиток называется «Qui vivra verra». Он безвреден для здоровья.
— А вдруг это яд? Ты убить меня хочешь… — вжалась в кресло сожительница.
— Решай, — пожала плечами Карамазова. — Но если ты любишь его, то, наверное, готова рискнуть ради него жизнью.
— Дурость какая-то, — с сомнением пробормотала Алена.
Артем встревоженно смотрел на нее.
— Соглашайся, прошу тебя! — взмолился он.
Он не понимал смысла этого дурацкого плана и находил ему только одно объяснение — Иванна и вправду сошла с ума.
Но какая разница? Спасение замаячило перед ним — оно было совсем близко! Достаточно Алене протянуть руку…
Алена неуверенно протянула руку к фляге. Иванна отвинтила круглую крышку и отдала ей бутыль. Помедлив секунду, Алена глубоко вздохнула и стала пить.
Ей показалось, что напиток, юркий и быстрый, сам скользнул в ее гортань — он был вкусным, кисловато-сладким, как грейпфрутовый сок. И сразу захотелось спать.
Она успела почувствовать, что Иванна сунула ей в ладонь тяжелую рукоять пистолета, и увидеть сквозь пелену ее желтые, склонившиеся над ней глаза….
Артем отключился, едва лишь его тело положили на диван. Он успел услышать, как захлопнулась входная дверь, и усталость и облегчение накрыли его, словно теплое одеяло.
«А что с Аленой?» — пискнула мысль, но он трусливо отмахнулся от нее, зная, что она опасная и может ужалить. Потом. Потом, когда он придет в себя, он разберется во всем…
Он провалился в забытье без мыслей и чувств и лежал там до тех пор, пока кто-то упрямый и злой не затряс его, не разбудил криком, не вытащил на поверхность.
— Что случилось? — недовольно спросил он у Алены, намереваясь, прикрикнув на нее, нырнуть обратно в сон.
И в ту же секунду боль-ненависть-смерть вцепились в него тремя острозубыми драконьими челюстями.
— Сволота! Гад! Как ты мог?! Так! Со мной!!! — истерично орала его любимая, и он с трудом узнавал ее лицо и голос.
— Что случилось? — повторил он недоумевая.
Но вместо ответа в его висок ткнулась черная мордочка пистолетного дула с одним-единственным темным глазом, в то же мгновение ставшим сверкающим — желто-золотым.
Он умер, так и не осознав, что он сделал, и не узнав, что был убит за то, что не успел совершить.
Иванну разбудил долгий и требовательный звонок в дверь и ругающийся лай Рэтта. Подвязывая на ходу халат, она на автомате двинулась к двери. Размазанное сонное сознание пронзила острием мысль — ясная, словно серебряная шпага.
«Я убила его. Пусть и чужими руками. Я убила его!»
Она испуганно ощупала свое лицо, пытаясь определить, сколько же ей сейчас лет.
«Сорок? Пятьдесят? Шестьдесят?» — вспыхивали кошмарные цифры.
Посмотреть в зеркало было страшно.
«А почему я, собственно, должна постареть?»
Быть может, как и прошлый раз, судья признал справедливость ее возмездия?
Но ведьме почему-то верилось в это с трудом.
Звонок повторился.
С замиранием сердца Карамазова открыла дверь, ожидая прочесть свой возраст на лице гостя. Если это кто-то знакомый, он просто убежит от нее в страхе, если нет, скажет: «Здравствуйте, бабушка…»
На пороге стоял Сашок — громадный детина в костюме от Воронина.
— Привет, Карамазова! — по-приятельски бросил он. — Че так долго дверь не открывала?
Не ожидая приглашения, он направился в кабинет. Не похоже, чтобы он заметил в ней какие-то вопиющие перемены. Но Сашок вообще редко замечал кого-либо, кроме себя.
Мрачная, как ночь, ведьма последовала за ним. Сашок успел умоститься в гостевое кресло и по-хозяйски наливал себе в стакан коньяк.
— Ниче, что я без церемоний? Мы ж свои, правильно, Карамазова? Че ты такая взъерошенная? И выглядишь плохо. Я тебя, часом, не разбудил?
«Плохо выгляжу. Что ж, весьма корректная формулировка. Вопрос в том, насколько плохо?»
— Ты по делу? — отгоняя истерическое желание срочно кинуться к зеркалу, ведьма умостилась на ручку кресла и попыталась сосредоточиться на своем постоянном клиенте.
— Сама знаешь. Я за кививрой верой. — Рука его уже вытаскивала портмоне из кармана пиджака.
— «Qui vivra verra», — поправила Иванна. — И думать забудь об этом.
— Ты чего? — удивился он. — Я ж плачу!
— Ты уже подсел на это зелье, как на наркотик. И спрыгнуть не можешь. Предпоследней девушке руку сломал. А последнюю чуть не задушил, хорошо хоть она тебя лампой по голове огрела и сбежала.
— Откуда ты знаешь? — поразился Сашок.
— Я все знаю. В том числе и то, что следующую барышню ты точно уроешь ни за что.
— То есть как это ни за что! — искренне возмутился он. — Та последняя, Анжела, она ж забеременела и в ЗАГС меня потащила. Я женился на ней, как последний поц. А потом, когда ребенку годик стукнул, вдруг выясняется, что у него первая группа крови, а у нас с Анжелой — третья. Это она мне чужого байстрюка подсунула! Да за это ее и убить мало! — распалился парень. — А предпоследняя дура, которой я руку сломал, она ж меня обокрала. Десять штук из дома вынесла!
— Саша, — устало воззвала к его разуму Карамазова. — Ведь этого не было. Это только должно было случиться. Что должны были чувствовать эти девушки, с которыми ты провел одну ночь, а утром внезапно набросился на них с кулаками?
— Да я и забыл, что мы с Анжелой только ночь провели, — недовольно оправдывался он. — Я когда проснулся, думал, что мы уже два года как женаты.
— Вот именно, — укоризненно сказала Иванна. — Из-за злоупотребления «Qui vivra verra» ты регулярно путаешь настоящее с будущим. Я тебя предупреждала: видения кажутся абсолютно реальными, и потому прибегать к зелью нужно крайне осторожно. В случае особо трудного, мучительного, почти невозможного выбора.
— А ты считаешь, выбрать себе нормальную жену так легко? — обиделся Сашок. — Знаешь, сколько шалав сейчас за деньгами охотится? Замучаешься выбирать!
— Пойми, я придумала этот напиток для того, чтобы человек мог заранее увидеть и прочувствовать, что произойдет с ним на том или ином пути. Мог избежать грядущих ошибок. Ты познакомился с девушкой, выпил на ночь «Qui vivra verra» и узнал все, что у вас будет дальше. Если видишь: ничего хорошего, попрощайся с ней, и дело с концом. А не ломай им руки за то, чего они еще не совершали.
— Но ведь ты говоришь — будущее не корректируется.
— Да, — согласилась Карамазова, не понимая, к чему он клонит. — Разве только изменить исходные данные.
— Ну вот, — убежденно заявил Сашок. — И если в перспективе они собирались натворить столько подлостей, значит, они уже сейчас падлы и бью я их вполне заслуженно.
Ему нельзя было отказать в своеобразной логике.
— Короче, Саша, — жестко отрубила загнанная в угол ведьма. — Не дам я тебе зелье, и точка. Нельзя мне зло совершать. Я и так уже вчера…
«УБИЛА ЧЕЛОВЕКА! УБИЛА ЧЕЛОВЕКА! Я ПОСТУПИЛА ЕЩЕ ХУЖЕ, ЧЕМ ТЫ! Я УЖЕ ЕГО УБИЛА!»
— …напортачила, — окончила она хмуро.
«Вот почему ни одна ведьма не смогла стать бессмертной, — тоскливо подумала Карамазова, — слишком велик соблазн дарованной власти! Все рано или поздно воображают себя высшим существом, способным миловать и карать. А в результате просто сводят личные счеты».
Похоже, все ее чувства столь красноречиво пропечатались на лице, что их без труда прочел даже Сашок.
— Я не знаю, чего ты там натворила и кого пристукнула, — заявил он, явно не видя в том особой проблемы. — Но кививру, подруга, ты мне дашь, хочешь ты того или нет. Решай сама: либо по-хорошему, за положенную плату, либо… сама понимаешь.