Лада Лузина – Рецепт Мастера. Спасти Императора! Книга 2 (страница 21)
– На Меринговскую, – крикнула Катя шоферу. – И побыстрей.
Кабы она не была царицей…
Кабы она не была царицей, это была бы совсем другая история… История о настоящей любви. Нет, не страсти – любви. Неподдельной. Той, о которой мечтает каждая третья, а получает одна на миллион. Любви, опровергающей все изысканья психологов – с первого взгляда и до смертного часа. Любви, нежность которой не ослабела ни на градус за двадцать лет брака.
Как редко шестнадцатилетние юноши влюбляются в двенадцатилетних девчонок. Он влюбился в свою троюродную сестру сразу и навсегда. Как часто первое неопытное чувство бывает мимолетным, обманным, но такого не сталось – прошло шесть лет, а он любил ее так же, и на первой странице дневника был вклеен ее портрет. Прошло еще два года, и он записал уже в другом дневнике: «Моя мечта – когда-нибудь жениться на Аликс Г. Я давно ее люблю, но еще глубже и сильнее с 1889 г., когда она зимой провела шесть недель в Петербурге… Я почти убежден, что наши чувства взаимны. Все в воле Божьей».
Это дневник последнего императора России Николая II.
И кабы его Аликс Г. не стала царицей, это была бы совсем иная история – о единстве душ, покое и счастье, похожем на золотой солнечный луч.
Но он был царем. А она царицей. И их любовь обернулась крушеньем Империи.
«Жениться по любви не может ни один, ни один король…»
Он смог!
Впервые двенадцатилетняя принцесса Аликс-Виктория-Елена-Бригитта-Луиза-Беатриса Гессен-Дармштадтская, дочь Людовика IV и Алисы Английской, приехала в Россию в 1884-м. После ранней смерти матери ее взяла на воспитание бабка – английская королева Виктория. Белокурая немецкая принцесса говорила и думала по-английски и держала себя с надменной неприступностью истинной леди.
Познакомившись с ней, влюбленный Ники немедленно выпросил у матери-императрицы бриллиантовую брошь и подарил юной гостье. Аликс молча вернула ему неподобающе драгоценный подарок, больно засадив булавкой Николаю в ладонь. И все же, еще тогда, в далеком 1884 году, они написали свои имена алмазом на дворцовом стекле. Потом она уехала. Потом ему запретили видеться с ней…
Ее легендарная бабушка была против их брака. «Я склонна сохранить Аликс для Эдди или для Джорджи», – говорила она. Джорджи – будущий король Англии Георг V. Будущему царю России отец-император прочил в жены французскую принцессу. Но обычно безвольный и мягкий Ники решительно отверг эту партию. Он ждал долгие годы, когда ему позволят жениться на Аликс, и десять лет ожидания не смогли стереть ни алмазную роспись на стекле в Петергофе, ни инициалы А. Г. – в его сердце.
В 1894-м умирающий император Александр III стал готовить свадьбу наследника с Гессенской принцессой. На то были свои причины. Аликс снова приехала в Питер. «Необаятельная, деревянная, холодные глаза, держится, будто аршин проглотила», – вынес вердикт двор. Но Ники видел ее иными глазами: «Она замечательно похорошела», – записал он в своем дневнике.
Однако сломить сопротивленье возлюбленной оказалось ничуть не менее сложно, чем волю королевы Виктории и отца-императора. Аликс ответила Николаю отказом! Причина была поразительной – принцесса отказывалась сменить религию. Казалось, это в порядке вещей, и две ее прабабки покорно принимали православие, выходя за русских царей, так же поступила ее родная сестра, бывшая в браке с великим князем. Но в то время, когда союз Ники и Аликс уже считается в мире делом решенным, сама она ревет белугой дни напролет.
«Она плакала все время и только от времени до времени произносила шепотом: «Нет, я не могу» – пишет Николай матери. «Говорили до 12 часов, но безуспешно: она все противилась перемене религии, она, бедная, много плакала…» – свидетельствует дневник Ники. «Аликс не любит своего будущего супруга», – утверждает одна из фрейлин, наблюдая ее бесконечные слезы.
И ошибается! Алиса Дармштадтская плачет именно потому, что любит его. Предчувствия не обманули влюбленного – все эти годы она мечтала о нем, как и он. Но так страшно сделать выбор между любовью и верой!
«Те сладкие поцелуи, о которых я грезила и тосковала столько лет, и которые уже не надеялась получить… слишком большое сердце – оно пожирает меня», – строчит она в перерывах между слезами.
В этом, как и во многом другом, они так похожи со своим женихом – самым истово верующим из всех русских царей. Но привыкший всегда и во всем полагаться на волю Божью, – здесь первый и последний раз за свою биографию Николай ставит любовь превыше всего! Уважая ее религиозность, искренне жалея ее, он продолжает убеждать невесту, призывая на помощь и ее сестру Эллу, и свою мать-императрицу – датскую принцессу, сменившую веру. А его Аликс Г. все плачет и плачет…
Подобно Ромео, вдруг затормозившему у порога дома Джульетты, она точно предчувствует страшный финал их любви, поправшей своей нежной силой и царскую, и божью власть.
После воспитанница английской королевы скажет это почти теми же словами, что и английский гений:
«Я все время думаю о тебе, я люблю тебя, мой дорогой, больше, чем можно выразить словами, и с каждым днем моя любовь становится сильнее и глубже…
Милый, какой будет конец?»
Как часто принцессы и принцы женятся по любви?
Только в сказках.
Но им удалось претворить ее в жизнь!
«Дорогая мама, я не могу выразить, как я счастлив. Весь мир сразу изменился для меня: природа, люди – все мне кажутся добрыми, милыми и счастливыми. Я не могу даже писать, до того дрожат мои руки», – признается он 8 апреля в день их помолвки, когда, после долгих слез, она наконец скажет ему долгожданное «да».
«Ты знаешь, я сохранила серое платье принцессы, которое я носила в то утро. И я буду носить твою дорогую брошку», – напишет она ему в годовщину помолвки 8 апреля – двадцать один год спустя!
В апреле 1894-го она примет от него в подарок ту самую брошь, которую отвергла двенадцатилетней девчонкой. До последнего дня она будет хранить свои ученические тетради по русскому языку, на страницах которых, готовясь в императрицы Руси, училась спрягать глагол «верить» («Мой народ стал твоим народом, и мой Бог стал твоим Богом»).
Аликс вернется в Виндзор. Он поедет за ней. И при виде этой воркующей парочки даже чопорная английская королева растает, позволив им небывалую вольность – выезжать всюду вместе, без компаньонов. И они будут кататься на лодке, собирать цветы, устраивать пикники. Она будет шить, а он – читать ей вслух свои любимые книги. Она будет записывать в его дневник любимые изречения. Они будут сидеть на диване, часами держась за руки. Расставшись, примутся ежедневно писать друг другу письма с бесконечными признаниями. Время своего жениховства он назовет месяцами «райского блаженного счастья».
Впрочем, кто из нас не был безоблачно счастлив пред свадьбой и в первые медовые месяцы брака? И кто смог сохранить поэтическую любовь в стиле Гете десятилетья спустя?
Они смогли! Сорокалетняя Аликс писала мужу с трепетом юной девушки: «Мой мальчик, мой Солнечный Свет», «Я так бесконечно люблю моего драгоценного мальчика. Вот уже 20 лет, как я – твоя, и каким блаженством были все эти годы», «Я поцеловала твою подушку…. Твоя старая Солнышко». «Мое возлюбленное солнышко, душка-женушка. Я прочел твое письмо и чуть не расплакался… любящий старый Ники», – вторит ей он.
И кабы он не был царем, а она царицей – они бы стали счастливейшей парой двух буржуа, живущих в своем идиллическом мире, верными, преданными, любящими своих детей и друг друга. И не зря, узнав о смертельной болезни отца, Николай умолял того позволить ему отказаться от трона. Он не имел характера императора – Ники был типичный «прекрасный семьянин». Но Александр III остался непреклонен к мольбам. Собственно, в обмен на согласие принять престол ему и позволили взять в жены неуместную Аликс. Он принял царский венец ради нее! И стал царем, ставящим семейные ценности превыше государственных. И сделал ее царицей, чья смена чувств волнует супруга больше, чем шепот придворных и глас народа. И это стало их преступлением.
Александр III умер в год их помолвки – в самый разгар романтически-сладкой любви. Новая императрица, принявшая при крещении имя Александры Федоровны, въехала в Петербург вслед за гробом. Они обвенчались через неделю после похорон. И она сразу пришлась не ко двору.
Многоопытная бабушка королева Виктория не без основанья беспокоилась, что чересчур быстрый взлет – скоропостижное превращение безвестной принцессы в царицу, не пойдет той на пользу. Императрица России еще не говорила по-русски и совершенно не знала, как себя держать. Стоя на приемах рядом с супругом, Александра леденела от страха. Все, что делало Аликс прекрасной женой – ее застенчивость, сдержанность, скромность, нерушимые принципы, – сделало ее плохой царицей. Ее фанатичная вера (вера вчерашней протестантки) вызывала у православных придворных презрение и насмешки. Ее викторианская холодность (броня, чувственно-страстную изнанку которой знал один ее муж) породила массу недоброжелателей. Ее частые беременности (с1895 по 1901 годы она родила четырех дочерей), помноженные на убежденность: хорошая мать должна сама нянчить детей и почаще быть с ними, – отрезали ее от двора. Те похвальные привычки, которые англо-немка Аликс прививала великим княжнам: нерасточительность, неприхотливость, чтение богоугодных книг, – казались иным, по меньшей мере, чудачествами. Царские дочери спали на походных кроватях, почти без подушек и обливались утром холодной водой. Августейшая семья вела замкнутый образ жизни, сосредоточенный друг на друге.