Лада Лузина – Меч и Крест (страница 21)
А затем, как Они и просчитали, бросилась бы все к тому же Арнольдовичу, который должен был вывести ее на следующего «игрока».
«Они что же, за дуру меня держат?!» — несказанно оскорбилась Катерина.
Но Катя дурой не была — и потому не стала орать, топать ногами и призывать в свидетели продавцов. Неведомый К. Д. наверняка ждал от нее именно этой реакции. Но она его разочаровала. И любезно согласившись с подкупленным директором, что ее бабушка — ведьма, а книжный текст способен мимикрировать на глазах, в зависимости от того, испытывает ли он к читающим родственные чувства, бесстрастно приняла предложение («учитывая вашу нужду в деньгах») остановиться на временном компромиссном варианте. И организовать ей встречу с неким проживающим в граде Киеве гражданином мира, которого может заинтересовать возможность переписать текст ее книги за пятьдесят (!!!) тысяч долларов.
Нет, не за дуру, — они держат ее за дуру из дур!
Неприятности, как обычно, липли друг к дружке — по дороге из центра Катино новенькое «вольво» вдруг громко чихнуло и заглохло. И пока она пыталась перегрызть шею шоферу Гене, обвинив того в безалаберном отношении к восьмидесятитысячной машине, ловила такси и торчала в непролазной пробке, расторопный Арнольдович успел позвонить ей на мобильный и бодро сообщить, что иностранец согласен и готов прийти хоть сейчас.
— А деньги он наличкой платить будет? — поинтересовалась Катя, сдерживая сатирический смешок.
— Могу сказать одно, — всерьез уверил ее директор, — вы получите их всенепременнейше. Господа, подобные ему, поднаторевшие на пактах с дьяволом, никогда не нарушают сих кровных обязательств… Тем более, он уже знает, кем была ваша бабушка!
— Хрен с ней, с моей бабушкой! — выругалась Катерина. — Через полчаса жду вас у себя.
«Сейчас циркача мне притащит. И тот у меня на глазах превратит баксы в черепки», — морщинисто усмехнулась она.
Все их чудеса были шиты белыми нитками и рассчитаны исключительно на дебилов. Но масштабы этой игры пугали ее все больше и больше. Она не понимала, чего Они добиваются. Зачем сводят ее с ума?
Но было бы намного хуже, если ответ таится в самом вопросе и некий К. Д. решил последовательно довести ее до безумия.
Некто влюбленный или, что намного хуже, ненавидящий ее до сладострастия!
Некто, кого свела с ума она или, что намного хуже, взаправду умалишенный!
— Аня, — приказала Катя, добравшись до своего стола на Андреевском спуске. — Пригласите моего заместителя. И сами зайдите сюда на минутку. Нет, подождите… Все отменяется.
Она не собиралась рисковать!
Миновав свою скупленную оптом (?) приемную, начальница зашла в лифт, задумчиво погладила кнопки и, нажав одну из них, поехала на самый сумасшедший этаж, временно оккупированный пресс-центром известного музыкального фестиваля.
Там Катя оценивающе пошарила глазами в клоаке шоу-бизнеса и выудила из общего мусора и хаоса мелковозрастную жвачную девицу с красным рюкзаком за плечами.
— Можно вас на минуту? — обратилась к ней Дображанская. Девица задерганно кивнула и отошла в сторону.
— Вы журналистка? — На груди девицы висел запаянный в пластик «бейдж».
— Да, а что? — ответила та, прожевывая слова вместе со жвачкой.
— Вы здесь работаете?
— Нет, за аккредитацией зашла. А что?
— Хотите заработать сто долларов?
— Как? — уныло спросила журналистка. — Про кого писать?
— Нет-нет, — почти ласково объяснила ей Катя. — Мне нужно, чтобы вы поднялись ко мне в кабинет и высказали свое беспристрастное мнение об одной вещи. А то мои сотрудники… — Она презрительно махнула рукой, сопроводив этот жест соответствующим скептическим выражением. — Мне важно узнать свежий взгляд совершенно постороннего человека. Мой офис тут, на несколько этажей выше.
— И все? — довольно заулыбалась девица.
— Все.
Они не медля поднялись наверх. Причем жующая упрямо терзала зубами свою резинку и с интересом поглядывала на Дображанскую — было видно, что предложенная ей миссия показалась журналистке лестной.
Девушка высокомерно посмотрела на не удостоившуюся начальственного доверия секретаршу и, оказавшись в кабинете, приняла подчеркнуто серьезный вид.
— Идите сюда, — подозвала ее Катя к столу, на котором лежала «практически бесценная» подделка. — Вы можете прочитать, что здесь написано?
Девица старательно вгляделась и недоуменно наморщила лоб.
— Нет, — ответила она вежливо. — Тут по-старому.
— А вы попытайтесь, — беспокойно попросила ее Катерина. — Это же русский язык… Верно?
Журналистка удивленно дернула подбородком, деловито сплюнула жвачку в кулак и попыталась честно отработать обещанную сотню.
— «Он иже, видевши гибель ея от демона плакохуся зело», — с натугой прозапиналась она и вопросительно посмотрела на Катю. — Еще?
Вместо ответа та протянула ей красивую хрустящую бумажку и молча указала на дверь зажатой в руке сумкой.
Слов у нее больше не было. Чувств и умозаключений — тоже. Все, что составляло в совокупности Катино «Я», мгновенно объявило забастовку, отказываясь принять единственно возможный — совершенно невозможный вывод: эту случайную, выуженную ею наобум малолетку никто не мог вычислить и подкупить. А значит, книга действительно написана на языке Нестора и действительно только она одна… И прав, выходит, Арнольдович…
Но этот неумолимо возвышавшийся в конце нехитрых логических заключений вывод так и остался за воротами Катиного сознания, осажденного угрожающим здравому смыслу рядом фактов. И она не собиралась сдавать им крепость, даже если у нее кончится пища и вода и придется есть собак и крыс.
— Катерина Михайловна, — пропел на столе искаженный голос секретарши. — К вам посетители. Виктор Арнольдович и…
— Просите, — отрешенно отозвалась шефиня.
Взамен исчезнувшего в дверях красного рюкзака появились тугие, уже успевшие порозоветь в преддверии жирных процентов директорские щеки в сопровождении высокого сорокалетнего мужчины с запертым, как сейф, лицом.
— Позвольте представить, Адриан Маркато, — пролетел мимо ее правого уха голос директора. Но фамилия иностранца растворилась в воздухе дымом, прежде чем Катя успела ее осознать.
Она машинально отметила, что туфли оставшегося бесфамильным Адриана из натуральной змеиной кожи и стоят, наверно…
«Ах, не важно».
Коротко, но подчеркнуто почтительно кивнув ей, «сейф» проследовал прямо к столу и обнял книгу нетерпеливыми руками.
— This is it! — сказал Адриан.
А затем Катя услышала страшный нечеловеческий крик и увидела, что Адриан горит, и горит книга, и стол, и картина над ним, словно ее облили струей бензина. И отлетев к стене, ударившись плечом, обезумев, бросилась прочь.
Сорок семь минут спустя в пустынный и гулкий холл «Центра Старокiевскаго колдовства на Подолѣ» вошла длинноволосая дама с серым заострившимся лицом и пустыми стоячими глазами.
В окошке регистратуры сидела знакомая худосочная девица с вчерашним недочитанным детективом, существенно похудевшим с правой стороны.
— Здравствуйте, — обратилась к ней Катя абсолютно несвойственным ей вежливым голосом. — Я — Леся Украинка.
— Да ну! — недоверчиво хмыкнула девушка.
— Простите, — залепетала визитерша. — Лариса Косач. Вы записывали это имя вчера в журнал…
Не выпуская из пальцев разноцветную Донцову, девица недовольно перелистнула неудобной левой рукой массивную регистрационную книгу и раздраженно вопросила:
— И что из того?
— Будьте любезны, если вас не затруднит, посмотрите, пожалуйста: там, после моей фамилии, должны стоять имена и координаты двух других девушек…
— Адреса не даем, — вредно заявила девица.
Катя безропотно вытащила из сумки стодолларовую купюру.
— Мне очень нужно их найти, — елейно объяснила она.
— Ух ты! — искренне поразилась Регистратура. — Ну, если так сильно надо… — радостно захлопотала донцоволюбка. — Тут всего-то одна запись — Мария Ковалева.
— Но их было две, — терпеливо напомнила Катя.
— Так, может, одна раньше записана? — резонно предположила девушка. — Ну да, вот! — обрадовала она даму. — Дарья Чуб. А вы после нее пришли.
— Выходит, одна из них стояла в очереди передо мной? — потрясенно переспросила Дображанская.
— Выходит, так, — отозвалась девица, тщетно пытаясь понять, в чем таится столь потрясший даму подвох.
— Значит, — пораженно высказала Катя вслух, — будь я нормальным вежливым человеком и пропусти ее вперед, ничего бы со мной не случилось?! О боже… — вскрикнула она впервые за последние пять лет вместо привычного «Во черт!» — Боже, боже!
Ибо обнаруженная ею Д. Чуб означала только одно: тот, кто затеял эту игру, плевал на гордую раскрасавицу Екатерину Дображанскую. Он выбрал свою жертву наугад! Как слепо, наугад, проигрывает в карты пацанва жизнь первого прохожего. Когда они втроем ввалились в растреклятый кабинет, гимнастическое шоу Кылыны было уже в полном разгаре, а значит, не тщись упрямая Катя влезть всюду первой, эта история произошла бы не с ней! А с блеклой ботаничкой, которую она затормозила у самой двери, или бойкой тинейджеркой, рвавшейся втиснуться поперед батька в пекло!