Лада Лузина – Каменная гостья (страница 5)

А он запоздало вспомнил предостережение умной мамы из старого советского фильма: когда делаешь предложение одной женщине, не вспоминай о другой. Предложение он ей, правда, не делал, но понял, что хочет. Очень. Не руки и сердца, конечно…

— А хочешь, я еще за пивом сгоняю? — с замиранием в сердце предложил он.

— Нет. Мне нужно работать.

— Да разве это работа?

— Тогда мне нужно пойти и уволиться, — резковато отрубила Чуб.

— Ну, с этим ты точно не опоздаешь, — мягко сказал он. — Ты прости, если что. То был просто дурацкий сон. Сама говорила: иногда такое приснится… И не поймешь отчего. Так как?

Он почувствовал, что ее попустило — она улыбнулась и сразу простила. Она была совсем рядом — лишь протяни руку Невыносимо реальная, желанная и такая близкая. Ее глаза смеялись, в них было написано, что он тоже понравился ей и она не намерена это скрывать.

— Ладно, беги за пивом. Вернешься, продолжим… — многообещающе сказала Даша.

— Сию минуту!

Руслан выскочил из квартиры.

Как только за ним захлопнулась дверь, Чуб вздрогнула, явственно ощутив мучительный холод, идущий от существа, стоящего у нее за спиной.

В Башне Киевиц на Ярославовом валу, 1, было тихо.

«Ши-ирк!» — сухо перевернулась страница — и вновь тишина.

Маша Ковалева сидела за столом над ворохом книг и конспектов. Пристроившаяся на спинке дивана вернувшаяся с прогулки белая кошка Белладонна тихо мурчала. Тихо-тихо падал снег за окном. И больше всего Маше хотелось, чтобы никто и ничто не нарушало эту почти идиллию… Но внезапно рука Маши, потянувшаяся было к очередной тетради, остановилась в воздухе.

Дом, проведать который она послала Дашу, опять звал ее.

Или не тот дом? Иные голоса?..

Было трудно понять, откуда идут они. Но их было много. Она различала лишь обрывки беседы.

— Скоро… еще одна смерть… прямо на праздник…

Мужчина говорил на древнегреческом, но она понимала слова.

— Кто-то должен спасти его…

— Тот, кто полюбит…

— Он умрет… Так же, как и она…

Пару минут Маша сидела как статуя, боялась пошевелиться, издать ненужный шорох — заглушить и без того еле слышную речь.

Но голоса вдруг угасли. И как она ни старалась, Киевица не могла понять, откуда они пришли к ней.

— Кто здесь? Я — Киевица…

Чуб резко обернулась, замахиваясь одновременно обеими руками, и встретилась лицом к лицу с Киевским Демоном — господин Киевицкий стоял в углу у окна, отстраненно сложив руки на груди.

— Приветствую вас, Ясная Пани, — сказал он.

— Ты чего здесь? — удивленно спросила Чуб.

— Мне показалось, что вы, уважаемая Дарья Андреевна, намерены вступить в связь с первым встречным.

— А почему бы и нет, если он мне понравился? — отрубила она, отметив, однако, что Демон никогда раньше не величал ее «уважаемой». Хоть было и не ясно, о чем свидетельствовала сия перемена — об уважении или крайнем его раздражении.

— Потому, — сказал он, — что с недавних пор все на Киеве знают вас как мою будущую жену.

— И что из того? — вопросила она, превосходно понимая: ответом на вопрос было само его появление здесь. — Так что мне теперь вообще ни с кем не спать никогда?! — возмутилась Землепотрясная Даша. — Я сделала тебе предложение потому, что хотела спасти. И готова выйти замуж, раз надо. Но чем-чем, а целибатом за твою жизнь я платить не готова.

— Я не просил вас ничем платить, — сухо заметил он. — И не намерен оплачивать свою жизнь позором. Уверяю вас, она мне вовсе не так дорога.

— Ясно, — прочирикала Чуб. — Не стоит благодарности. Это была такая мелочь, спасти тебе жизнь…

Демон бесстрастно посмотрел на настенные часы:

— Я не неволю вас ни в чем, моя Ясная Пани. Достаточно вам, не сходя с места, сказать: «Я отказываюсь брать его в мужья», — и вы снова будете свободны…

— А ты казнен? Я купила твою жизнь за свою свободу! — Даша вдруг ощутила приступ отчаяния. До сего дня она не понимала, в какой логический угол загнала себя.

— В противном случае, — он не собирался вступать с ней в споры — он словно не слышал ее, — у вас есть всего пять минут, чтоб уйти. Ваш друг скоро вернется…

— Хорошо, я уйду! — сказала Чуб, чувствуя, что заводится с каждым словом оттого, что не знает, как ему возразить, чуть не плача от осознания, что угодила в ловушку собственного подвига. — Но мы еще поговорим об этом!..

— Несомненно.

— И не только с тобой!

— Вы когда-нибудь слышали, чтоб кто-то говорил такое девице, с которой даже не собирается спать? — проговорила она двадцать минут спустя на всю Башню.

— Но откуда ты знаешь о его намерениях? — взволнованно спросила Маша. — Он тебе так сказал?

— А если и собирается, я еще тоже подумаю… — отбрыкнулась Чуб. — И скажу ему «нет»! Привет от старых штиблет! Он мне во-още больше не нравится. Он вообще любит не меня, а тебя. И что теперь?..

— Поставь себя на его место, — жалостливо вздохнула Маша.

— Да я уже там стою! — топнула ногой Даша Чуб. — Что я — дура и не понимаю? Баба, которая спит с другими, — паршивая невеста и паскудная жена. Для него лучше смерть, чем такой позор… Я другого не понимаю — что мне теперь делать?!

— А что ты собиралась делать, когда делала ему предложение? — бесстрастно справилась Катя. — О чем ты думала?

— Думала, что, если не я, это сделает Маша и разрушит жизнь себе и своему парню. Ну почему, почему я всегда думаю после того, как сделаю?! — затопала Чуб сразу двумя ногами.

— Нет, — стремительно утешила ее Ковалева, — ты думала. Просто не о себе, а о других. Обо мне, о Мирославе. Спасибо тебе за это!

— Пожалуйста. Хоть ты оценила… В любом случае один несчастный человек, — Даша ткнула себя в грудь, — то есть я, это лучше, чем два — ты и Мир. Но что мне делать? Что? Вы не представляете, как мне тот парень понравился!..

— Амор? — вопросительно мявкнула сидящая на диване Изида Пуфик.

— Удар любви? — присовокупила Белладонна.

— Да, если хотите знать, это вообще, может быть, любовь с первого взгляда! — огласила Даша. — Так сразу… Он такой… вообще замечательный. И я его так хочу… Я хочу…

— Чего именно? — деловито спросила Катя. — Его или замуж за него?

— Скорее первое…

— Тогда не вижу проблемы, — восседающая в кресле с высокой спинкой Катерина с царственным видом возложила руки на поручни кресла. — Веди его в Прошлое и любись там сколько угодно. Если кто-то застукает вас, к примеру, в 1905 году, как он узнает, когда ты пошла туда — до предложения Демону или после? А до помолвки с ним у тебя могло быть сколько угодно любовных связей.

— И было… А ведь это хорошая идея! — воскресла духом Землепотрясная Даша. — Но как это сделать технически?

— Держи, — Катерина встала и достала из сумочки крупный ключ. — Адрес на брелке. В 1880 — 90-х годах у меня там квартира. Ведешь в нее своего Руслана, говоришь: твоя хата. Заходя в подъезд, читаешь заклятие… и он даже не узнает, что побывал в позапрошлом веке. Главное — не открывай занавески.

— Катя, спасибо! Обожаю тебя, когда ты не стерва! Придумано здорово!

— Не благодари, — отказалась от ее обожания Катя. — Я сугубо из чувства самосохранения. Если б я не придумала здорово, боюсь, не поздоровилось бы нам всем… Ты б наверняка изобрела что-то похуже.

— Да ну тебя. — Даша выхватила из ее рук спасительный ключик, едва не поцеловала его, ликуя, подбросила вверх, ловко поймала и положила в карман. Схватила Пуфик, подняла над головой и закружила по комнате — кошка мужественно выдержала испытание; как и Даша, она предпочитала быть в центре внимания любой ценой. — Ой… как же он мне понравился! И я ему — сразу… Я сразу почувствовала! Мне кажется, что он классно целуется. У него такие классные губы…

— Классные зубы, классные уши. Все ясно, — саркастично сказала Катя.

— И зубы, и уши у него тоже нормальные.

— А что ты еще узнала о нем? — спросила Маша.

— Ой, много… — Чуб закатила глаза. — Он симпатичный. Высокий. Очень приятный. У него классная улыбка. Волосы русые. Глаза серые. Ресницы длинные. Губы… в общем, мне такие нравятся очень. А когда он смотрит вот так, — Даша изобразила взгляд, — я готова сразу отдаться в хорошие руки. Руки у него тоже красивые…