Лада Кутузова – Волчье дело (страница 18)

– Тетка же просила, – скривилась Настя. – У нее самой давление, сахар зашкаливает. Так что придется мне.

– А нельзя не ездить? – В воскресенье Николай дежурил по району, поэтому сопроводить Настю не мог.

Она пожала плечами, не желая обсуждать эту тему.

– Может, никто не привяжется, – оптимистично заключила девушка.

К медиумам на погостах привязывались не попрошайки, не сексуальные маньяки и не кладбищенские работники. К таким, как Настя, липли души, застрявшие в мире живых. Их объединяло одно: их мирские дела были не закончены, а потому умершие не могли окончательно развеяться. Этого-то и опасался Николай: придется решать чужие проблемы, искать родственников, что-то передавать им.

Настя тоже не любила свои способности, они приносили мало радости, но перекрыть некротический канал, как предлагал Николай, отказывалась. Что ж, это было ее право и ее жизнь, но Николай беспокоился – общение с покойниками отнимало много сил.

В десять утра, когда Николай проверял торговый центр, пришло сообщение в мессенджер: «Решила не ехать. Как-нибудь потом». Он облегченно выдохнул: отлично! Можно об этом не думать и не переживать лишний раз. Все-таки за Настю Николай боялся гораздо больше, чем за себя, хотя ему рисковать приходилось гораздо чаще.

К трем дня Николай освободился и заехал в офис, чтобы передать акты проверок. Там поджидала пожилая женщина, Николай сразу почувствовал к ней расположение. Бывают такие люди, от которых ощущаешь волну оптимизма и жизнерадостности. Рядом с ними получаешь заряд бодрости и радости, на них даже глядеть приятно. Посетительница была из таких людей: среднего роста, кругленькая и много улыбающаяся – об этом свидетельствовали морщины, собравшиеся в лучики в уголках глаз.

– Мне посоветоваться, – выпалила женщина, как только они с Николаем вошли в кабинет.

Она непроизвольно сжимала и разжимала кулак левой руки.

Венера Семеновна Морозова – так звали посетительницу, ей исполнилось шестьдесят шесть лет, и она пришла посоветоваться насчет мамы. Николай насторожился: этот случай был схож с историей Ларисы Павловны. Венера Семеновна сперва мялась, не зная, как приступить к разговору:

– Ну, я читала разное о вампирах. Энергетических, конечно. А у меня мама проблемная. Очень. Живет одна, болеет. Ну и подъедает меня. Прихожу от нее без сил, буквально падаю.

Венера Семеновна в мае на выставке изделий из камней купила браслет из вулканической лавы – ей коллега посоветовала. Решила к маменьке без браслета не ходить. Вспомнила о нем только через пару недель и надела. У матери в те дни сахар падал, скорые одна за другой, ну и госпитализировали ее.

– И за те дни, которые маман в больнице была, браслет изменился. Часть бусин точно облезла. – Венера Семеновна достала из сумки браслет. Треть бусин была пыльно-черного цвета, остальные посерели.

– Можно? – Николай с любопытством осмотрел браслет: вроде настоящие камни, не пластмасса.

– И с мамой общаться легче стало, гораздо проще ее закидоны терпеть. – Венера Семеновна убрала браслет. – Хотя, может, это самовнушение.

И вот однажды Венера Семеновна забыла браслет на полочке в ванной и спохватилась уже по дороге. Ну не возвращаться же! И вспомнила еще один совет от коллеги: носить в нагрудном кармашке зеркальце, чтобы отражало негатив.

– Это был вау-эффект! – Венера Семеновна раскраснелась. – Маман мне ни разу не возразила, ничего сверхъестественного не потребовала, я с ней управилась за сорок минут вместо обычных полутора-двух часов! И повязка-то ей не давит, и еда ее устраивает, и с кровати встала по первому свисту… Теперь я к ней без зеркала не хожу. А браслет буду таскать, пока не развалится.

– Та-а-ак. – Николай невольно посмотрел на часы, висящие над входом: пора бежать домой. – А от нас чего хотите?

– Проверьте ее. – Венера Семеновна посерьезнела. – Хочу нормальную мать, хотя бы под старость. Ну что я, как цыганка, с приблудами хожу?

У нее сделалось такое выражение лица, что Николай испугался – сейчас расплачется. Он не знал, как реагировать на женские слезы, а потому притворился, что ничего не заметил. Под конец Николай взял адрес матери Морозовой и договорился на завтра о встрече.

Настя пришла поздно и в радостном возбуждении: ее сценарий понравился режиссеру из параллельной группы.

– Сказал, что хорошая история и позитивная, – делилась Настя. – Надо будет с оператором договориться и актерами.

Она еще долго делилась тем, как прошло общение, у кого какие сценарии. Выяснилось, что большинство режиссеров пришли со своими идеями, а потому в работу взяли только Настин сценарий.

– Вот видишь, – Николай в порыве чувств обнял ее, – а ты сомневалась в себе.

– Больше не буду, – пообещала Настя.

Они вышли на балкон, Настя прихватила с собой бокал вина и сырную тарелку. Перьевые облака окрасились в ярко-розовый, будто на небе включили подсветку. Настя макала кусочки сыра в мед и запивала их красным сухим вином, они оба молчали.

– Хорошо, – произнесла она, когда допила вино.

– Да. – Больше слов не требовалось.

Вечером Николай заглянул на страницу Серого волка:

«Я восстановился. Волк чуть не одолел меня, но я сумел вернуться. Меня пока пугает утеря контроля над ним, я не готов отказаться от человека, слишком многое меня связывает с людьми. Семья в первую очередь. Мои родители – обычные люди, они не поймут, если я выберу звериную ипостась.

Не знаю, в кого я такой. Брат – тоже человек, ни про бабушек, ни про дедушек также нет информации, что они были оборотнями. Я пытался разговаривать с родственниками на эту тему, но они лишь посмеялись: мол, читать мистику – вредно. А дело совсем не в книгах. Я с детства иной.

Мне часто хотелось походить на четвереньках, лакать воду, а не пить ее, справить нужду под кустом, задрав ногу. Я любил кататься по земле голым, любил ночь с ее звуками, шорохом, загадками! Любил выслеживать людей. Однажды я крался за соседским мальчишкой, стараясь, чтобы он не заметил меня. Воображал, что я волк, а он зайчонок, слабый и глупый.

Изо дня в день я преследовал его, оставаясь невидимым. Изучил его повадки, знал все его секреты. Например, ему нравилась одна девчонка, и он часами мог торчать в окне, ожидая ее появления. Когда соседский мальчишка видел ее, он выбегал на улицу и вел себя как дурак. Задирал нос, старательно отворачивался и чуть не заработал косоглазие, проверяя ее реакцию. Спросил бы меня. Я бы сказал, что ей он совсем не нравился. Она его просто не замечала, как он меня. Ну ее-то понять можно, она была близорука и не носила очки. А вот он…

Хотя один раз мальчишка меня увидел, и это ему совсем не понравилось. Совсем».

Мать Венеры Семеновны проживала в соседнем доме. Морозова встретила Николая возле подъезда и тщательно проинструктировала:

– Вы терапевт. Приехали проверить здоровье.

Николай спорить не стал: не в первый раз участвовать в ролевых играх, когда дело касается стариков, выживших из ума.

Когда Николай с Венерой Семеновной вошли в дверь, в нос шибанул кислый старческий запах. Николай поморщился: не мешало бы проветрить помещение. Сама квартира казалась темной и тесной, она была заставлена какими-то коробками, сломанными стульями и мешками.

– Мама, я пришла! – нарочито бодро сообщила Венера Семеновна.

Откуда-то появилась маленькая сухонькая старушка с пронзительным взглядом огромных карих глаз – картинка, а не старушка. Одетая в парчовый халат, поверх которого болтались коралловые бусы, с тюрбаном на голове – она словно собралась на выход в театр, причем не в роли зрительницы, а главной героини.

– Зачем орать? Я не глухая, – проговорила старушка твердым голосом. – Вечно ты кричишь. С рождения не затыкаешься.

Она уставилась на Николая немигающим взором:

– А это кто?

– Врач, – ответила Венера Семеновна, – проверит, правильно ли я сахар и давление измеряю. Условия проживания еще.

Они прошли в спальню. Над кроватью было устроено что-то вроде балдахина, на цветном покрывале лежало множество бархатных подушек. Окна были занавешены, поэтому ощущение тесного пространства усилилось.

– Я долго ждать буду? – Старушка уже села за стол. – Вот, доктор, – улыбнулась она Николаю, продемонстрировав идеальную вставную челюсть, – такая у меня дочь. Вечно возится, все не так делает. – Николай достал прибор и принялся настраивать. – А это что у вас? – заинтересовалась старушка.

– Микро-Уленька, – честно ответил Николай, – считывает энергетику человека.

– О-о! – приятно удивилась она. – Куда наука шагнула.

Венера Семеновна измерила матери сахар и давление, та во время манипуляций не переставала указывать дочери на ее недостатки, стараясь вывести на эмоции. Николай следил за показаниями аппарата, затем проверил квартиру с помощью рамки – это было явно лишнее, но лучше перестраховаться.

Старушка семенила следом, беспрестанно жалуясь на дочь – что та грубит матери, редко посещает, когда должна была давно переехать, чтобы помогать матери денно и нощно. Еще дочь вечно пыталась открыть окна, а ведь всем известно, как легко простудиться и умереть. От подобного напора и духоты Николай взмок – реально вампир какой-то. Он тут минут двадцать, а уже хочется сбежать куда подальше. И как близкие с такими людьми живут?

Венера Семеновна оставила матери готовую еду, захватила пакет с мусором, и они с Николаем вышли на лестничную площадку.