Лада Кутузова – Серебряный лес (страница 20)

– А кто ухаживает тогда за кошками? – возразил Летц.

– Смотритель. Приезжает раз в день, чтобы покормить их, – ничего умного в голову не шло.

– Ну и ладно, – отмахнулась Шейла. – Еда у нас есть, а разогревать ее необязательно. Да тут и ни дров, и ни спичек нет.

Они вернулись в первый дом и сели за кухонный стол. Шейла достала из ящика буфета вилки и ложки, Летц – кружки. Майкл вскрыл упаковку, там оказался гуляш с гречкой. Рядом крутилась кошка, Майкл достал из буфета блюдце и поделился с кошкой своей порцией. Шейла насмешливо покосилась на него, но ничего не сказала.

Запив ужин водой, ребята по очереди умылись из фаянсового умывальника и отправились каждый в свою комнату. Майкл облюбовал спальню с нежными сиреневыми обоями и мебелью, выкрашенной в светло-серый цвет. Он снял покрывало, разделся и лег в постель. Кошка сразу же запрыгнула на кровать и легла рядом. Майкл принялся ее гладить, пока не заснул.

Глава семнадцатая. Молокошка

Комната была озарена огнями, они свободно летали по воздуху: золотистые, голубые и красные. Марта стояла за гладильной доской и утюжила стопку белья, оставленную хозяйкой: пододеяльники, простыни и наволочки, все белоснежные и накрахмаленные до хруста. А какой от них стоял запах! Не зря Марта прошлой ночью полоскала белье в быстрой речке, а потом сушила на обдуваемой всеми ветрами лужайке. Марта прижала к лицу полотенце и вдохнула в себя аромат ночных фиалок и медуниц, от которого слегка закружилась голова – то, что необходимо для крепкого сна.

Утюг то разгорался, то затухал, тогда Марта вытряхивала из него остывшие угли и добавляла из печки раскаленные докрасна угольки, и утюг снова начинал попыхивать. Дело спорилось. Марта проверила поднявшуюся опару: будет хорошо испечь к утру сдобные пышки, чтобы их запах наполнил собой весь дом. Тогда хозяйка встанет в добром настроении и с хорошим аппетитом. А что лучше, чем завтрак с парным молоком и свежей выпечкой? Марта облизнулась: молоко она тоже любила. Особенно немного постоявшее, со сливками на поверхности.

Марта убрала белье в комод и посмотрела на себя в зеркало. Невысокая – человеку по колено, молокошка разгладила невидимые складки на фартуке и потянулась, выгнув спину. У нее были миндалевидные глаза красивого изумрудного цвета, узкое заостренное личико и треугольные уши на макушке. Вся кожа молокошки, кроме лица, была покрыта белой шерсткой.

Испокон веков молокошки и молокоты жили под одной крышей с людьми. Они помогали людям по хозяйству, за это те платили им заботой и защитой. Марта была довольна своей хозяйкой – милой старушкой, к которой часто прибегали два внука. Та всегда оставляла для Марты слегка подогретое молоко со сливками. А еще для Марты находилось место в кровати, когда Марта, утром обернувшись кошкой, приходила под бочок к хозяйке.

Марта поставила пирожки в печь и приготовилась убирать посуду, как в дверь тихо постучали – явился Муркл.

– Можно я немного посижу у тебя? – попросил он.

– Опять плохо? – встревоженно спросила Марта.

Муркл кивнул. Ему не повезло с хозяином, тот часто напивался до беспамятства и после буянил.

– Перевернул опару, сломал скамью… – перечислил Муркл.

– Ох, горе-то какое, – вздохнула Марта.

– И не скажи, сестрица, – Муркл смахнул с лица слезу.

Он мало походил на Марту: шерстка у него была черного цвета с белым треугольником на груди. Глаза желтые, а ростом Муркл уступал сестре.

– Давай руку, полечу ее, – Марта встала на табуретку и достала из буфета банку с мазью, пахнущей мятой.

Она наложила мазь на обожженную кожу брата, и завязала рану чистой тряпицей.

– Где это тебя так угораздило? – поинтересовалась Марта.

Муркл словно стал еще меньше ростом:

– Хозяину под руку, точнее, под ногу попал. Он меня к печке отшвырнул.

Марта посуровела: ее шерсть встала дыбом, а глаза сузились.

– Если он будет обижать тебя, добром это не кончится! – прошипела она.

– Я знаю, – согласился Муркл. – Но я не могу покинуть дом.

Марта обняла его:

– Такая наша участь. Когда дом построен, на свет появляется молокот или молокошка, чтобы первым переступить порог дома. Ведь это приносит счастье его обитателям.

– Невезучий я молокот, раз ничего подобного не принес хозяину, – повинился Муркл.

– Тебе просто не повезло с хозяином! – оборвала его причитания Марта.

– Или ему со мной. Я молокот, приносящий несчастье. Ведь после того, как я вошел в дом, на него со всех сторон посыпались неприятности: жена ушла и забрала детей, работы лишился.

Марта погладила его по голове и ничего не сказала. Среди молокотов ходила легенда об отмеченных Дикой кошкой. В доме таких молокотов кисло молоко, опадало тесто, билась посуда. Да и хозяева жили в ссорах и обидах. Вот и Муркл оказался таким молокотом, но Марта ни за что бы не сказала об этом брату. Муркл посидел еще с полчаса, выжидая, пока его непутевый хозяин не утихомирится, а после отправился к себе.

Ранним утром Марта вскочила от завываний, на улице плакала-мяукала Дикая кошка. Похолодев от ужаса, Марта выскочила из дома. На дорожке между домами лежал Муркл, обратившийся в кота с белой манишкой, его шея была свернута. Марта опустилась на колени. Она не могла поверить: кто мог убить молокота? У кого поднялась рука на это?! А Дикая кошка увеличивалась в размерах, ее мяуканье сменилось грозным рыком.

На улицу высыпали сонные люди и молокоты с молокошками. Они смотрели непонимающими глазами на тело убитого Муркла и прикрывали рты руками, чтобы не закричать. Марты не выдержала и зарыдала:

– Братец мой, Муркл, кто же это с тобой сделал?! За что тебя убили?

Она плакала и знала ответ на свой вопрос: во всем был виноват хозяин дома, где жил Муркл. И тогда Дикая кошка выросла больше домов, сравнялась вышиной с деревьями. Она рванула к дому злого хозяина и разметала его по камушку, затем схватила его и стала подбрасывать высоко в воздух. Дикая кошка играла с человеком, как с мышкой: то отпуская, то вновь ловя. А потом она распахнула пасть и проглотила его, не разжевывая. Остальные жители в ужасе бросились прочь из города. Назад они так и не вернулись.

…Летц резко сел, очнувшись от видения. Надо же, какой удивительный сон приснился! Обычно Летц, кроме кошмаров, ничего не запоминал, а здесь наблюдал все так явственно, будто это произошло на самом деле. Рядом с подушкой горел огонек, полученный от Тлута, освещая комнату. Летц полежал немного и решил сходить на кухню – хотелось пить. Он прихватил огонек и отправился за водой.

Кухня оказалась освещена, здесь явно кто-то был: на стульях лежала постиранная и выглаженная одежда ребят. Летц обернулся, ничего не понимая и увидел миниатюрную женщину-кошку. Пазлы в голове сложились сами собой.

– Марта? – полуутвердительно уточнил он.

Она поклонилась и подтвердила:

– Она самая.

– Вы молокошка? – спросил Летц. – Вы мне приснились.

Марта застенчиво отвернулась:

– Людям не полагается видеть нас в настоящем обличии.

– Извините. Но вы очень милая! – Летц не знал, что делать: может, уйти?

Она всплеснула руками:

– Скажете тоже! Я обычная скромная молокошка.

Марта принялась хлопать дверцами буфета:

– Вот жалость: ни муки, ни молока, ничего! Хотела бы я состряпать сладких булочек вам в дорогу.

Летц смутился:

– Спасибо, но у нас есть. Хотите лепешек?

Он залез в мешок и достал пару лепешек, врученных Тлутом:

– Угощайтесь.

Марта взяла лепешки не сразу, сначала она долго принюхивалась.

– Надо же, неплохие, – отметила она. – И на молоке испечены.

– У вас нет молока?

Марта погрустнела:

– Люди ушли, забрали коров, мы остались без любимого молока. И без хозяев тоже.

Летц удивился:

– Вам разве нравится убираться, готовить и стирать?

У Марты даже глаза стали шире, будто Летц сказал несусветную глупость:

– Конечно! Иначе зачем бы мы это делали?

Летц пожал плечами:

– Может, вас заставляли.

Марта рассмеялась так, что казалось, зазвенели серебряные ложки.