Лада Кутузова – Пропавшая дверь (страница 24)

Татиль быстро шагал, вертя головой из стороны в сторону: началась ведьмина неделя, и Татиль не искал приключений на свою голову. Ведьма возникла перед ним внезапно:

– Куда спешишь, сладенький? – несмотря на елейные интонации, Татиль попятился.

Ведьма тотчас же выросла за спиной и прошептала в ухо:

– Невежливо уходить, не попрощавшись, – от ее голоса парня бросило в дрожь.

Она играла с ним, как кошка с мышкой, не давая сбежать, но и не нанося вред. Татиль метался от отчаяния к робкой надежде, рубаха на нем вымокла до нитки от пота, самого его качало, но ведьму забавляло бесплатное развлечение. Сперва парень пытался сохранить остатки самообладания и гордости, но под конец все это сделалось неважным: Татиль сдался. Он бухнулся на колени и, размазывая слезы по щекам, принялся клянчить, чтобы ведьма отпустила его. Он хватал ее за колени, ползал в пыли и захлебывался в рыданиях.

– Ну что ж, – она поставила ногу на его грудь и толкнула, – ты очень старался. Но недостаточно. Так что всего пять лет тебе гулять по свету. И подумай хорошенько, что ты сделал не так.

Она исчезла так же неожиданно, как и появилась, а Татиль остался валяться в пыли, униженный и разбитый.

…После завтрака путники вышли в город, получив наказ от Митл – не нарываться. Больше всего Дафф не любил признаваться в собственной глупости, но выхода не было: он пошел на поводу собственных чувств, и зря. Только как сообщить об этом остальным? Дафф решил пока молчать, все равно надо купить провизию в дорогу.

Городок был небольшим: мостовая, отшлифованная множеством ног, каменные двухэтажные дома, построенные из того же камня. Впереди возвышался шпиль какого-то строения. Узкие улицы: дома подпирали друг друга, сомкнув ряды. Из-за небольших окон, закрытых ставнями, казалось, они подслеповато смотрят на путников. Для деревьев, как и для цветов, не осталось места – все занял камень.

На небольшой площади расположился рынок, состоящий из деревянных прилавков и навеса над ними. Тут же валялся мусор, который вонял отнюдь не розами – продукты разлагались на жаре. На рынке народа было ожидаемо мало. Даффу особо запомнился мужчина среднего роста, косая сажень в плечах – фигурой он напоминал бочонок. На шее мужчины болталось несколько глазков, запястья обвивали многочисленные фенечки и красная шерстяная нитка. Над прилавком висели пучки чертополоха – видимо, тоже от ведьм. Мужчина быстро взвесил им сухой творог и сыр, упаковал их в холщовую ткань и получил расчет от Анаит. В лавке по соседству путники приобрели два свежеиспеченных каравая.

– Вроде сыт, а рука так и тянется, чтобы отломить, – Ник принюхался к выпечке.

– Инстинкт предков, – глубокомысленно заметила Анаит, и они засмеялись.

Народ на улицах все-таки имелся, Дафф приметил стайку разновозрастных мальчишек лет от пяти до восьми. Они бросали камни в глубокую лужу, не забывая время от времени вертеть головой на предмет опасности.

– И кто побеждает? – поинтересовалась Анаит.

Мальчишки пожали плечами.

– Ну, у кого было попадание в середину лужи или самый громкий бултых? – не отставала Анаит.

Старший мальчишка от хохота согнулся пополам:

– Скажете! Это же просто лужа.

Дафф был с ним согласен: не стоит искать глубокий смысл в обычном бездельничанье.

Детство – такое время, когда можно валять дурака и радоваться жизни по любому поводу.

– Ребят, а где ведьмы живут? – словно бы невзначай спросил Ник.

Дафф мысленно застонал: зачем же так прямолинейно? Можно же спугнуть мальчишек. А те резко замолчали и нахохлились, лишь старший скрестил пальцы и прошептал: «Для зла нет места». Больше от них путники ничего не добились.

Они решили вернуться в постоялый двор: видимо, о ведьмах говорить было не принято, чтобы не навлечь на себя опасности. Но в небольшом переулке путники заметили женщину, одетую в серо-бурые лохмотья. К подбородку у нее была привязана челюсть какого-то зверя, похожая на волчью, на ней выделялись острые клыки. Женщина кружилась на месте, поднимая подолом пыль вокруг себя.

Женщина завывала и что-то бессвязно бормотала. В седых волосах образовались колтуны, на руках ножом были вырезаны изображения глаза.

– Сумасшедшая, – Анаит прибавила шаг и вдруг резко затормозила – к путникам приближались ведьмы.

Дафф точно застрял в пространстве: воздух вокруг сделался вязким, Дафф бился в нем, точно муха в паутине. На лбу бисером выступил пот, во рту пересохло: как же путники глупо попались. Хотели найти ведьм, а когда увидели их – пальцем пошевелить не в состоянии. Гипноз, что ли?

Ведьмы походили на двух подруг, ведущих светскую беседу: одетые в наглухо закрытые черные платья, волосы спадают до колен. И у обеих отсутствуют зрачки – вместо них расплывалось мутное пятно.

– У меня глаз – алмаз, – небрежно произнесла одна из ведьм, обладательница рыжей шевелюры. – Когда надо рассмотреть что-то на предмет истинности, я пользуюсь этим глазом.

Ее правый глаз пустил солнечного зайчика, который отразился в окне близлежащего дома. Теперь Дафф рассмотрел: в глазницу был вставлен камень фиолетового цвета.

– А я умею запирать грозу, – вторая ведьма зевнула, не прикрыв рот рукой.

Небо потемнело и заволоклось тучами, вдали прогремел гром.

– Вот так, – продолжила вторая ведьма, на ее щеке была вытатуирована роза.

Она взмахнула рукой, и на небе появилось закрытое окно, за ним полыхали молнии, по стеклу стучал дождь, а после на весь небосклон протянулась радуга.

– Красиво, – отметила первая ведьма.

Они обошли путников, словно случайную преграду, не обратив на них ни малейшего внимания. А те так и стояли, не в силах сдвинуться – ведьмы лишили их воли. Сумасшедшая женщина завыла сильнее и выставила перед собой знак козы.

– Не люблю неприятные звуки, – вторая ведьма щелкнула пальцами, и женщина обернулась мокрицей.

– Фу-у, что за уродство, – скривилась первая и наступила на мокрицу, а затем ведьмы ушли.

На мостовой осталось мокрое пятно и волчья челюсть.

Даффа и остальных отпустило, он с ужасом уставился на челюсть.

– Надо уходить, – сообщил он Нику и Анаит. – Из города.

– А как же мальчишка? – растерялся Ник.

– Никак, мы даже его имени не знаем. Не спросили, – отчетливо, словно для слабослышащих, ответил Дафф и потянул друзей прочь от этого места.

– И мы просто возьмем и уйдем? – Анаит внимательно посмотрела на него.

– Угу, – говорить не хотелось от слова «совсем», но Дафф чувствовал себя обязанным рассказать друзьям, почему принял такое решение: – Мы не справимся. У нас нет сил, чтобы противостоять ведьмам. Нет нужных знаний, нам никто не поможет – остальных все устраивает, иначе бы с ведьмами давно покончили.

– Но ведь в фильмах… – начал было Ник, но Дафф прервал его: – Мы не в кино и не в книге.

Мы не выдуманные герои, и порой в жизни приходится отступать.

И тут до Ника дошло:

– Есть другой вариант!

– Да, – Дафф догадался, о чем сообразил Ник. – Но не уверен, что мы имеем право решать за других.

Они уже подошли к постоялому двору. Дафф думал, что Ник начнет спорить, но тот посерьезнел:

– Я все взвешу.

Они не стали рассказывать Митл об увиденном, сказали лишь, что хотят уйти. Но хозяйка уговорила остаться до утра – сегодня был последний день ведьминой недели.

– А вечером мы пойдем прогонять их, – она поставила на стол кувшин с квасом и тарелку с пирожками. – И будем праздновать всю ночь.

Ее по-мужски крупные, с выступающими венами руки дрожали.

– А почему вы от них не избавитесь? – Анаит налила квас в глиняную кружку и взяла пирожок.

Митл промедлила с ответом:

– Они помогают. Когда неурожай или мор. Или война. Только плата высока.

Она вернулась за стойку, Дафф показательно развел руками: мол, а что я вам говорил?

Уже начало темнеть, когда на улице послышался шум. Казалось, к хвостам всех кошек, собак привязали консервные банки и пустили животных бежать что есть мочи.

– Началось, – обрадовала путников Митл, поднявшаяся к ним в сени. – Пойдемте.

Она оделась в синее платье, на голову повязала чепец с кружевными оборками, Татиль нарядился в коричневые шерстяные штаны, новую рубашку цвета топленого молока, кожаные башмаки вычистил до блеска. В руках он держал кочергу и совок для золы.

– Наше время! – он потряс предметами и ударил так, что в ушах зазвенело.

Секрет шумовой какофонии раскрылся – жители вооружились железными предметами и стучали ими друг о друга. Митл взяла ухват и несла его над собой, точно стяг. Народ стекался к главной площади городка со всех улиц, так весной тонкие ручейки образуют полноводную реку. Все были одеты в праздничные наряды, громко переговаривались, шутили.

– Ведьмы, ваше время истекло! Уходите! – со всех сторон раздавались крики.

Дафф с друзьями охотно присоединился к процессии. Они подхватывали возгласы, топали ногами и громко хлопали. Ликование охватило каждого, и от этого рождалось единство со всеми горожанами – это общий праздник! Толпа запрудила площадь возле церкви, которая гостеприимно распахнула врата, послышался колокольный звон, и, перекрывая его, над толпой прошелестел тихий холодный голос: