Лада Кутузова – Изгнанники Темногорья (страница 22)

– Отвали, – огрызнулся Глеб. – И без тебя тошно.

Приш смешался: не ожидал, что его вопрос вызовет такую реакцию. А Глеб сообразил, что не то ответил:

– Извини, сорвался. Просто не надо сейчас об этом.

Приш согласно кивнул.

Заметно потеплело, даже Мёнгере расстегнула куртку. А в конце бесконечной аллеи показался просвет – вышли. И оказались в саду. У Приша открылся рот: таких деревьев он сроду не видел. Огромные, с листьями, похожими на страусовые перья, усыпанные пушистыми желтыми горошинами. На других цвели нежно-сиреневые цветы, точь-в-точь как тюльпаны. Розовое облако, фиолетовое, ярко-красное – у Приша кружилась голова от красок. И запах… Благоухали кусты роз. Их лепестки лежали на дорожках, и путники шли прямо по ним.

– Вам нравится? – прозвучал вопрос.

Они обернулись и увидели женщину средних лет, очень милую.

Весь ее вид располагал к доверию: казалось, они с ней давно знакомы. И женщина что-то вроде доброй тетушки.

– Меня Дели зовут, – представилась она, – я живу здесь.

Путники сообщили свои имена.

– Это ваш сад? – поинтересовалась Мёнгере, она тоже, как Приш, была очарована.

– Да, – подтвердила Дели. – Вот это дерево – мимоза, а то – тюльпановое. Здесь растет будлея Давида, а вот эти кусты – рододендроны.

Приш слушал вполуха: названия сплошь незнакомые. А Дели перечисляла: кольквиция, вейгела, дейция, гибискусы, керрия – это про кусты, усыпанные золотыми шарами. Похоже, что своим садом она гордилась.

– И розы, конечно, – закончила Дели. – Но, видимо, вы устали и проголодались. Не хотите отдохнуть?

Цветы пахли так одуряюще, а позади была долгая дорога, поэтому все согласились. Лишь Хухэ остался в саду, видимо, решил поохотиться на ящериц.

Дели повела их в дом. Среди зарослей было сложно сразу заметить белоснежную виллу. К ней вела узкая тропа из серых камней, между которыми пророс мох. По ней путники выбрались к пруду, возле которого и расположился дом. Двухэтажный, с широкой парадной лестницей, с полукруглыми балконами. Вход украшали две колонны. Всё здание было увито вьющимися розами, словно дворец Спящей красавицы.

Они поднялись по лестнице и вошли в дом. Всё это время Дели рассказывала его историю: кто архитектор, откуда родом дизайнер, где брали камни для кладки. От бесконечного потока слов слипались глаза, Приш еле удержался, чтобы не зевнуть. Его вымотал сегодняшний день, хотя до вечера еще было далеко.

– Вы же выпьете со мной чай? – полуутвердительно спросила Дели. – Или вам некогда?

Путники переглянулись. Слова Хранителя о потерянном времени никто не забыл. Но так хотелось передохнуть в нормальном месте. Да и что будет, если они просто немного перекусят?

Дели отвела их в гостевые комнаты. При каждой была ванная комната. Приш с удовольствием залез в ванну, отделанную мрамором малахитового цвета. Из двух бронзовых кранов текла горячая и холодная вода. Приш долго терся щеткой – так приятно смыть с себя грязь и пот. Он переоделся – Дели приготовила чистые штаны и рубашку – и спустился вниз. Там уже ждала Дели.

Когда появились остальные, хозяйка пригласила их на террасу. Та была целиком застеклена, и лучи солнца слепили глаза. Белый каменный столик с изогнутыми ножками, под стать ему скамьи с двух сторон с мягкими подушками, кружевная скатерть, серебряные приборы – всё казалось торжеством совершенства. Сама Дели хлопотала возле гостей.

– Живу одна, слуг нет, поэтому приходится всё самой делать.

– Вам помочь? – сообразил Приш.

– Спасибо, – по-матерински улыбнулась хозяйка, – ты очень приятный юноша, но я привыкла.

Она разлила по бокалам сок охряного цвета, пододвинула сдобные булочки и села во главе стола. Сам бы Приш предпочел тарелку супа или кусок мяса поподжаристей, но не станешь же напрашиваться. Выпечка оказалась вкусной, почти как мамина, а сок сладким и непривычным на вкус.

Дели с удовольствием глядела на них.

– Какие вы все милые! Только почему вы прячете лицо? – обратилась она к Мёнгере.

Та молча сняла платок, и Дели вздрогнула, а затем почему-то потрогала свои щеки.

– Какое варварство! – возмутилась хозяйка. – Такое хорошее, свежее личико, и это уродство. Нельзя же так обращаться с собой!

Словно Мёнгере сама себя испортила. Но девушка не проронила ни слова, лишь застыла на мгновение, а затем снова надела платок.

До Дели дошло.

– Извините меня! – произнесла она. – Просто не выношу, когда страдают молодые и красивые. Ведь так хочется сохранить всё лучшее подольше.

Мёнгере кивнула, принимая извинение, но к еде больше не притронулась. Приш тоже потерял аппетит. Ну кто тянул хозяйку за язык?

А та точно не заметила, что настроение у гостей ухудшилось.

– Давайте я покажу вам дом, – предложила Дели.

Пришу хотелось посидеть еще, но не отказываться же. Они покорно поплелись за хозяйкой. Помимо боковой лестницы, ведущей в гостевые комнаты, имелась и центральная. Гости поднимались по ней на второй этаж, и Приш со скукой разглядывал портреты, висящие на стенах, все, как на подбор, принадлежавшие симпатичным людям. Интересные родственники у Дели. Или не родственники? Среди лиц мелькали и смуглые, не похожие на хозяйку.

Дели привела их к закрытому коридору.

– Здесь расположен зеркальный лабиринт, – объявила она, – самый сложный для прохождения. Без меня сюда лучше не заходить.

Она отворила дверь, и путники последовали за хозяйкой. Приш шагнул и резко остановился: отовсюду на него глядел он сам.

– Потрясающе, правда? – спросила Дели.

Пришу удалось выдавить из себя утвердительное мычание. Интересно, кому захочется гулять здесь? У него закружилась голова и возник страх – как они отсюда выберутся? Никакого намека на выход.

– Почти никому не удалось пройти его, – захихикала Дели, – без моей помощи. Мастерская работа.

– Очень, – подтвердил Глеб.

Хозяйка осталась довольна его ответом, потому что сразу же позади возникла дверь, и путники выбрались в коридор.

– Можем потом развлечься, если будет желание.

Приш про себя решил: у него такого желания точно не возникнет. Друзья стали спускаться, а он застрял возле одного портрета. На нем была нарисована черноволосая женщина с серыми глазами. Прямой нос, красиво очерченные брови – незнакомка была так же хороша, как и другие изображения. Рядом висела табличка с надписью: «Безде Лица».

«Какое-то дворянское имя», – подумал Приш.

Подошел к следующей картине, надпись повторилась. Почему-то это его насторожило. Вертелось что-то в голове знакомое. И вдруг Приша осенило: безделица! Именно о ней говорил Огородник. Но что это значит и почему на всех портретах одно и то же имя, Приш не догадывался.

Глава двадцать вторая. Без лица

Старинные часы, стоящие в гостиной, показывали около шести пополудни, и путники решили отправиться дальше. Хотя можно было остаться на ночь – всё равно за вечер пройдешь не больше двух часов. Потом надо готовить ужин и обустраивать ночлег, пока совсем не стемнело. Но нужно уходить – Хранитель пути прав, времени у них мало. Они сказали об этом Дели, на что хозяйка развела руками:

– Тогда вам точно придется сначала пройти через лабиринт. Ведь дом не отпускает гостей просто так.

Мёнгере ощутила, как сердце проваливается в живот. Это ловушка?! А Дели излучала добродушие:

– Честное слово, это не я! Попробуйте сами.

Глеб первым шагнул к двери, но она исчезла, а на ее месте возникла каменная кладка. На окнах выросли решетки, а в помещении потемнело. Раздалось тихое рычание. Казалось, дом излучает угрозу. Поэт отступил.

– Я же говорю! – Дели всплеснула руками. – Он очень своенравный. А еще любит коллекционировать гостей.

– Как это? – Мёнгере оторопела.

– Пойдемте покажу!

Мёнгере показалось, что она вновь оказалась в плохом сновидении. И почему им так «везет» на сумасшедших? Сначала Огородник, теперь эта Дели… Словно путники притягивают всё самое темное. А хозяйка уже спешила. На этот раз она повела гостей в подвал по узкой лестнице. Стены здесь были неотштукатурены, а света еле-еле хватало. Мёнгере поежилась: прохладно. А Дели всё тащила путников за собой. Ее глаза лихорадочно блестели, точно она сгорала от нетерпения.

Они дошли до невысокой деревянной двери, обитой железными полосами. Дели достала из складок платья связку ключей и отперла дверцу. Чтобы войти, пришлось пригнуться. Помещение слабо освещалось, поэтому Мёнгере не сразу рассмотрела стены. А когда пригляделась, едва удержалась от крика. Словно охотничьи трофеи, везде висели лица: мужчин и женщин, юношей и девушек. Все они отличались примечательной внешностью, как и портреты вдоль парадной лестницы.

– Я бы отпустила тебя, – Дели обратилась к Мёнгере, – личико-то у тебя порченое, так что проку мало. Только дом не согласится. Обожает он с людьми играть в кошки-мышки. Любимое развлечение.

Мёнгере слушала ее, как в тумане. Она не могла отвести глаз от стен: сколько же прохожих стало добычей хищного монстра?

– Места еще полно, – продолжала Дели, – так что и для вас найдется.

Она облизала губы. У Мёнгере промелькнула мысль оглушить хозяйку, только потом что? Вряд ли они спокойно выберутся из дома.

Дели поднесла свечу к женской голове с рыжими длинными волосами, яркими зелеными глазами, веснушчатым носом.

– Мое любимое, – объяснила хозяйка, – Это-то я для гостей ношу чтобы подвоха не чуяли. Обычно располагает к себе. А так…