Лада Кутузова – Дневник о неважном. Семейное дело Жеки Суворова (страница 22)

– Крыша у кого-то съехала, – ответила Оганесян. Она шла на медаль и точно не собиралась портить себе жизнь ни шпаргалками, ни ДОПЛами.

– Не крыша съехала, – тут же поправила ее Ираидушка, – мы же с вами взрослые люди, поэтому будем выражаться культурно. Просто у ряда участников обнаружилось расстройство личности.

– Шизофрения. Ку-ку! – не удержался Данилов, остряк десятого «Г» класса.

– Ну началось! – Ираидушка замахала руками, точно отгоняя надоедливых мух. – Все в открытом доступе находится. Не поленитесь, изучите. А то вы половины не знаете, только фантазируете почем зря.

На этой недовольной ноте Ираида Николаевна объявила каникулы, и Жека первым рванул к двери.

Потом они с Григоренко сидели на качелях в сквере и, конечно же, обсуждали ДОПЛы. Как-то так вышло, что к ним присоединилась Оганесян.

– Небось, разоблачители на вход поставят, – заявила она.

– Да ладно тебе, Нарка, не сочиняй, – не поверил Григоренко.

– Для тебя Наринэ. – Оганесян вздернула правую бровь, но долго она сердиться не умела. – Я серьезно. Как раз для таких случаев, если кто ДОПЛ решит использовать.

Мимо пролетел майский жук. Хотя нет, июньский – он был мельче своих весенних собратьев.

– Так пока ДОПЛы в стадии разработок, – Жека был на стороне друга, – их же запрещено использовать. Да и как?

– Как-как… – Оганесян не терпелось похвастаться своей осведомленностью. – В магазине их нет, но на черном рынке уже продают.

– Выду-у-умываешь. – Григоренко вновь погрузился в размышления.

Жук лениво полз по березе, наклонившейся над качелями.

– Зачем мне это надо?! – Оганесян решила, что дома ее заждались. – Я безо всяких ДОПЛов экзамены сдам. Но я за честность!

В ее отсутствие Григоренко и Жека сразу залезли в смартфон. «Дополнитель личности, – прочел Жека краткую справку в “Википедии”, – создан совместно усилиями ученых нескольких стран: Японии, России, США и Тайваня. С тех пор устройство неоднократно модернизировалось и перестраивалось. В две тысячи девятнадцатом году прошли испытания последней модели ДОПЛ. Новая версия позволяет дополнить личность лирическими способностями. За основу взяты личности Уильяма Шекспира, Александра Пушкина и лорда Байрона».

– На фига?! – простонал Жека. – Ну вот что они ерундой занимаются? Кому нужны это лирические способности? Тьфу!

– Я другое не пойму. – Григоренко вновь начал тянуть гласные звуки. – Откуда они личности поэтов взяли? Ведь и Пушкин, и Шекспир давно умерли.

Кто такой лорд Байрон, Григоренко не знал.

«Личности поэтов выделены на основе анализа их произведений», – дочитал Жека. – Бред какой-то!

– Не, ну это ясно. – Григоренко выхватил смартфон из Жекиных рук. – Прогнали их стихи через компьютер, а тот выдал какой-нибудь лингвистический анализ: сколько диалогов, сколько запятых; как написано: ямб, хорей или амфибрахий… Но реально – разве можно это использовать, чтобы самому стать Пушкиным? Талант же нужен!

Жека почесал затылок – в этом, похоже, и заключалась проблема: определенный ДОПЛ можно было внедрить не каждому. Сперва следовало подобрать подходящего человека.

– Что там Оганесян про разоблачители говорила? – спросил он.

– Что они могут выяснять, установлен на человеке ДОПЛ или нет. И если установлен, то допуска к экзамену не дадут, на два года, – поведал Григоренко.

Жека присвистнул – фиговато. Он уже размечтался, как достанет себе ДОПЛ Эйнштейна и утрет всем нос, особенно Троегубову, чтобы тот не воображал.

– Хочешь попробовать? – сразу просек Григоренко.

Жека пожал плечами. Если бы это было возможно, все бы ДОПЛами пользовались.

Дома он не сразу обратился к Пашке, старшему брату. Тот заканчивал третий курс МИФИ и слишком умничал, под стать Троегубову.

– Слушай, а что ты про ДОПЛы знаешь? – не выдержал Жека.

Пашка закатил глаза: вопрос брата показался ему чрезвычайно глупым.

– Проснулся! – нудным голосом ответил Пашка. – Ты бы еще попозже спохватился.

– Да в курсе я! – Брат иногда настолько бесил Жеку, что хотелось двинуть ему в ухо. – Как их можно на экзаменах использовать?

Пашка глубоко вздохнул, будто его отвлекли от чего-то важного, пододвинул к себе листок бумаги и принялся объяснять.

– Вот это личность человека. – Он начертил круг. – Разобьем ее на сегменты. Их много, они разной формы и размера. И у каждого человека они индивидуальны. Ты знаешь вообще, что такое личность? – прервался Пашка.

Жека скривил рот: разные определения его интересовали меньше всего. Пашка снова вздохнул: ничего-то его брат не знает и не интересуется даже.

– Если коротко, то личность – это совокупность социально значимых черт, которые характеризуют индивида. Например, Пушкин…

Жека едва не застонал: снова великий русский поэт! Куда без него?! Мало он лично Жеке крови попортил!

– Пушкин чем отличался от других? Ревностью и написанием стихов, – продолжал Пашка. – Из-за ревности и вспыльчивости он постоянно на дуэлях стрелялся, а стихи позволили ему войти в мировую литературу.

– И зря, – еле слышно произнес Жека.

– То есть это характерные черты личности Пушкина. – Пашка не услышал недовольный комментарий брата.

– Слушай, а для экзаменов ты мне что посоветуешь? – Жека решил вернуть Пашку в нужное русло, а то брат еще долго умничать будет.

Пашка прищурился и внимательно посмотрел на Жеку:

– Усидчивости тебе не хватает, сосредоточенности…

– Нормально у меня всё с этим, – обиделся Жека.

– Только в учебе ты эти характерные для тебя качества почему-то не проявляешь, – поддел его Пашка.

Он снова уставился на Жеку.

– Можно попробовать. – Пашка в задумчивости почесал лоб.

– Чего? – испугался Жека.

– Сделать анализ твоей личности и посмотреть, что можно подкорректировать. – В Пашке проснулся будущий ученый.

– Так все равно нельзя, – стал отнекиваться Жека. – Говорят, вместе с рамками разоблачители поставят.

– Есть у меня одна теория… – туманно ответил брат.

Больше от него в тот день Жека ничего не добился.

Первого сентября Жека пришел заранее: в последнее время он разлюбил опаздывать.

– Ты чего меня не подождал? – упрекнул его запыхавшийся Григоренко.

Жека постучал по часам:

– Мы с тобой во сколько договаривались? Надо было предупредить, что не успеваешь.

– Ну и фиг с этим, – не понял претензий Григоренко.

– Нам первоклашек в школу вести. – Жека укоризненно взглянул на друга: – Тебе-то все равно, а они волнуются.

Григоренко не нашелся что ответить.

Весь классный час он смотрел на Жеку, точно тот был редкостным артефактом, свалившимся Григоренко прямо под ноги.

– Ты какой-то странный сегодня, – попробовал закинуть удочку Григоренко.

Жека пожал плечами:

– С чего ты взял?

– Ну не знаю. Пришел спозаранку, ведешь себя… – Григоренко запнулся, – как Троегубов.

Прежний бы Жека разозлился от такого сравнения, а этот продолжал молчать, будто слова совсем обесценились. Григоренко еще несколько раз попытался выпытать у Суворова, что с ним стряслось, но вскоре отстал. Совсем. А после и дружба закончилась.