Лаблюк – Боги с Нибиру. После вчера… 1-й том из 3-х томов (страница 33)

Недавно сын родился, тот говорит немного. Так далеко сынишка – на поверхности…

И слава Богу, что не здесь! – Какой-то бред несу, подумал он – малыш сюда попасть не может.

Думузи под землёй на глубине пять тысяч метров, после большого взрыва и обвалов – в шахте, остался жив – с друзьями по несчастью. Надеется оттуда выбраться. И верит, что их ищут. Возможно, что найдут – живыми и спасут. Быть может – вскоре их разыщут. Хотя – часы с минутами, так медленно ползут!

– Держите крепче! Ровно! – крикнул Думузи – Уту, Нинхурсагу – держащим стойки – жалобно хрустящие, меж кровлей [99], почвой [100]. Крепь нужно вставить – срочно.

– Нечем!

Ещё немного и, не сдержим! – ответил Ут, нет мочи. Костёр бы выложить, но рядом – леса [101] нет. Балки подпора в восьми метрах – не дотянуться…, как на грех…

Казалось – миг, другой, присуха [102] 45сядет с кровлей, оставив – пятна лишь от них, взамен живого места.

Страх медленно входил в сердца. Вверху похрустывало – страшно. Возможно – накапливая напряжение, находит кровля место, чтобы рванув – осесть по выработке всей, став их убийцей под землёй… Тогда – их не найдут или найдут – не скоро.

Опасность в воздухе горячем, пространство заняв – предупреждала деликатно, что медлить им нельзя. – Незамедлительно принять решение – мгновенно нужно, чтобы спасти себя.

Отбросив шляпу [103] – выстрелила тумба, Ута – чуть-чуть не зацепив по голове.

– Крепь [104] обрезную вставить – пока не поздно, нужно. Не выдержат нагрузки стойки. Трещат – так жалобно, что слушать невозможно тех треск. Как будто говорят – не выдержим мы, лопнем – спасайтесь дураки. Пока не поздно.

Предупредив, чтобы держали – ровно, за балками – броском Думузи кинулся. Успел.

Их вставив, что осталось сил – по бремсбергу [105] бежать шахтёры бросились, стараясь – каждый, сам себя спасать.

Сзади рванул метан. Осела кровля. Сжав резко газ – штыб [106], с множеством частиц породы – заполнил всё пространство штреков и бремсберга. И впереди, и сзади.

Свет поглотился мраком – исчезло электричество. Огромная горячая волна – ударив с силой в спины, отбросила к откаточному штреку – как бревна, раскидав по бремсбергу.

Здесь, и до взрыва было душно. Воздух с поверхности – комфорт не добавлял. Сейчас приток его – не чувствовался.

Выжить, казалось – невозможно, но умирать никто не думал, не желал.

Каждый из тройки знал, что без него друзьям – до клети [107]46 не добраться. Лишь вместе смогут – наверх выбраться, друг другу помогая – спасателей дождаться.

Не слышали – хлопок обрушившейся кровли.

Но, дрожь почувствовав, вздохнул Думузи. – Живы.

Но долго – протянуть не смогут взаперти. Без воздуха не выжить. Душно. Нет пищи и воды. Не водятся здесь даже крысы. Какая-то дурная забежит и, сразу же исчезнет – уйдёт выше. Не любят жить они – в том уровне. Здесь – некомфортно.

Ощупав тело, не найдя в нём повреждений, Думузи попытался в темноте – искать друзей-товарищей. В сплошной кромешной тьме – не видно вообще. Искал на ощупь – руки разводя. Фонарь потерян в бегстве…

Первым найти – смог Ута, ища на ощупь – по завалам, камням. И видно – Бог ему помог. Уткнувшись головою в пол, лежал тот обездвижено, со стороны затылка – разбита голова, от крови липкая.

Проверив пульс, немного успокоился. Найти пакет желая – скорой помощи, собрав остаток сил – Думузи приподнялся. Держась за стенку, к штреку откатному, с трудом направился, ища второго друга одновременно – Нинхурсага. Вновь повезло – почти-что сразу на того наткнулся.

Ощупав, понял – отрешённо сидел, к стене прижавшись, тот – словно кукла. И было непонятно – жив или нет…

Слыша – дыхание, обрадовался – жив… Лишь потерял сознание.

Продолжил путь Думузи – радостно. – Живыми после взрыва – остались все. Ночная смена – небольшая. Их было всего трое.

От штрека откатного они – невдалеке. Им, вероятно – это жизнь спасло. Поток взрывной волны из бремсберга – ушёл в него. Штрек затянул волну в себя – забрав всю силу взрыва.

Со временем, когда осел штыб взвешенный, дышать намного легче стало.

Найдя «спасатель» – помощи пакет и коногонку, обрадовался – слишком рано, светильник не включался. – Села батарея.

Взяв флягу – в темноте отправился обратно. Пить воду сам не стал, хотя хотелось сильно; язык прилип к гортани – намертво.

Он понимал, что обессилит – воды напившись, и не сумеет возвратиться сразу.

Добравшись к Нинхурсагу и дав тому попить – борясь посильно с жаждой, направился к подранку Уту.

Сидел тот – так же у стены, со шляпой рядом, где он того оставил.

Проверив пульс и, голову обмыв – наощупь, перевязал её. Затем, немного приподнял – обмыл лицо, и после выдоха – залил немного в рот воды из фляги. Только потом позволил и себе – воды глоток желанной.

Представить раньше никогда не мог – блаженство первого, затем второго, третьего глотка воды приятной.

Остановила боль – пронзившая на скорости большой, с ног до макушки головы. Не уходящая из тела, явившаяся вдруг – внезапно, не прекращалась долго, будто в нём дом себе нашла – надолго.

Хотелось биться головой о стену, но разума оставшаяся часть, не разрешала это делать.

Прижавшись головой к стене, и опустившись на пол, старался «удержать в руках» себя – не позволял расслабиться.

Сколько так просидел – не помнил, понимал, что времени прошло немало, сознание – внезапно потерял от боли сильной, слабости огромной.

– Всё хорошо – решил, очнувшись. Остались живы, значит – не помрём и, выберемся из завала.

Надеюсь – не везде осела кровля?

Он испугался мысли, подумать не успев, и оценить её последствия. И развивать не стал, почувствовав – что уши не болят и голова…

Услышав Ута стон, обрадовался – и слух к нему вернулся.

– Как чувствуешь себя? – спросил он Ута.

– Скорее – отвратительно, чем восхитительно, ответил тот. А Нинхурсаг как? Жив?

– Жив. Ждёт – недалеко отсюда. Сумеешь приподняться? На это хватит сил?

– Попробую. Хотя мне кажется – навряд ли у меня получится подняться, Ут – неуверенно ответил.

Он попытался приподняться, но застонав, попытку прекратил – как безуспешную, и опустился на пол.

– Не получается – невольно констатировал предположение, вдохнув тяжёлый тёплый воздух. Наверно – слишком сильно ши-банулся.

– Давай – тебе я помогу, Думузи предложил ему.

Отсюда нужно – выбираться, дойти нам – к другу. Там Нинхурсаг один остался.

Возможно, что обвал неполный, и новая волна придёт. Нельзя здесь оставаться. Тогда, нас – точно шибанёт. В штреке – надёжнее. – Пространство.

Ут был массивным аннунаком, весом – под триста килограмм, при росте меньше пяти метров, подверженный в жизни мечтам – когда-то похудеть, понравиться контрактницам.

Думузи к Уту подошёл вплотную и, поднимая – прижимал к стене. С трудом сумел поставить на ноги – придерживая, разговаривая:

– Пошли? Пойдёшь, дружище?

Совсем не получается? Старайся.

Через минуту предложил он Уту – держаться на его спине. Взвалив на плечи, попытался сделать шаг – самостоятельно.

Шаг оказался неудачным, почти безрезультатным (чуть не упал и, чудом удержался), плечом – о стену под оперся.

Так и принёс Думузи – раненного Ута к контуженному Нинхурсагу.

Тот, отойдя от боли, ждал – когда к нему Думузи с Утом доберутся. Он бы отправился на помощь к ним и сам, если сумел подняться.

Обрадовавшись – рядом, вместе были вновь, друзья обнялись, как смогли.

– Мы живы! Вместе! Хорошо. Значит – спасёмся! Мы, теперь – у штрека.

Бежал Думузи впереди, поэтому не ранен – за нами спрятался, и цел остался, Ут, еле слышно – Нинхурсагу прошептал.

– Совсем не помню я произошедшего, ответил Нинхурсаг. Очнулся, рядом сидел.