László Horgos – Варварская рапсодия (страница 2)

Уголовное дело случилось девятого мая одна тысяча девятьсот восемьдесят третьего года. Тогда ещё можно было спокойно купить водку с одиннадцати утра и до семи вечера. Ранним весенним утром по лесу бежала девушка лет сорока пяти с мерзкой собачкой на тонких трясущихся ножках. Все прекрасно знают, что спорт больному не поможет, а здоровому он ни к чему, но девушка всё равно бегала по утрам с целью сохранения здоровья, зато её мерзкая собачонка бегала просто так. Они бежали с выпученными глазами по дорожке, которая пересекала просеку, по которой шла высоковольтная линия электропередачи, сокращённо ЛЭП. Именно под ЛЭП водятся самые качественные клещи, и собачка, зная это, устремилась в заросли травы с целью наловить кучу клещей, после чего благополучно издохнуть от пироплазмоза. Однако цель так и не была достигнута, потому что метрах в трёх от дорожки в зарослях травы лежал мужчина средних лет без признаков жизни. Увидев труп, мерзкая собачка мерзко залаяла, зато её хозяйка изволила проявить, свойственное всем одиноким женщинам, любопытство.

В зарослях высокой травы лежал в меру упитанный мужчина лет сорока пяти и не подавал признаков жизни. Голова его была в крови, а жопа в говне. Его штаны были спущены ниже колен, и трусы тоже были спущены. Девушка сильно испугалась, но чувство долга победило страх, и она решила сообщить о странной находке в милицию. Отделение было поднято за считанные секунды, и девушке пришлось бежать снова, чтобы показать на труп пальцем. Кроме милиции на уши была поставлена вся прокуратура. Ещё бы, резонансное дело, маньяк-убийца да ещё и гомосексуалист в придачу. По загадочным причинам, руководить группой из прокуратуры, было поручено Виталию. Пока группа под управлением Виталия добралась до места преступления, менты успели поймать двух подозреваемых, а потом в течение часа ещё трёх. Как то ни прискорбно, но четверых пришлось тут же отпустить вчистую, зато один сознался в содеянном. Он рассказал, что они с Коляном грубо нарушили советскую традицию и пошли в лес бухать вдвоём, а не как положено, втроём. Вот из-за этого всё и приключилось. Третьего они потеряли около магазина, а на двоих пять бутылок портвейна оказалось немного многовато. Славик, так звали главного подозреваемого, принял спьяну Коляна за свою жену и потребовал соблюсти супружеский долг. Так как он твёрдо был уверен, что это его жена, то решил её поучить бутылкой по башке, но, видимо, перестарался.

Известно, что чистосердечное признание – царица доказательств, и все на этом решили закончить дело, кроме Виталия и прокурора. Прокурору был нужен серийный убийца, а Виталий решил докопаться до правды. Прокурору очень надо было раскрыть сразу все шесть глухих убоев за последние два года, произошедших в лесу, а проще всего было их повесить на одного алкаша. У Виталия была масса доводов, что данный алкаш вообще не в теме, а оговорил он себя из-за тяжёлого абстинентного синдрома. Понятно, что прокурор на место не поехал, вместо него был Лев Маркович, криминалист, которому было положено по зову сердца нести хуйню от имени прокурора. Льву Марковичу уже очень давно было пора уёбывать на заслуженный отдых или в психушку, но прокурор придерживался мнения, что кто-то должен стучать на сотрудников, а значит, Лев Маркович должен работать пока не двинет кони. Виталий ещё не ведал обо всех способностях престарелого криминалиста, и вот по этой причине не стал слушать его доводов. Лев Маркович изъял у Славика почти пустую бутылку Портвейна 777, заявив, что это – главный вещдок. Он сунул орудие убийства в пакет и заявил, что ему всё ясно. Виталию не было всё ясно, и он заставил криминалиста приобщить к делу пробу говна с жопы Коляна, что вызвало истерику у Льва Марковича. Перед этим Виталий ещё выдал крамольную идею, что бутылка не является орудием убийства, потому что на ней нет следов крови. Безусловно, при резком ударе таких следов может и не быть, но ожидать от алкаша столь профессиональной работы было как-то нелепо. Рана на голове трупа находилась слева и сзади, что говорило о том, что либо удар был со спины левой рукой, либо Колян получил справа, но стоял при этом в пол-оборота. Форма раны наводила на мысль, что если удар и был нанесён бутылкой, то бутыль должна была иметь квадратное сечение, то есть на этикетке должно было быть не 777, а Johnnie Walker.

Машина Скорой Помощи ожидала того момента, когда следственная группа наиграется с покойником, и можно будет отвезти последнего в экспертизу. Около машины гордо стояла Надежда Григорьевна, студентка третьего курса ЛечФака, которой по выходным и праздникам разрешали изображать из себя фельдшера. Девушка была весьма миловидна, и Виталий решил совместить несовместимые процессы раскрытия квазирезонансного преступления и соблазнения фельдшера. Самое простое, что пришло ему в голову, было поднять девушке самооценку. Для этой благой цели он и решил привлечь её в качестве эксперта. Задав пару общих вопросов, Виталий перешёл к сути проблемы.

– Надежда Григорьевна, скажите, пожалуйста, когда наступила смерть.

– Точно сказать не могу, но явно, что больше полутора часов назад. Как раз столько времени я тут стою и жду, когда Вы мне разрешите уехать отсюда. Однако на момент моего приезда труп был ещё тёплый, но уже не дышал. Если уж Вам так интересно моё мнение, то скажу, что рана головы не смертельна, причина смерти другая. Может, отравление алкоголем, но скорее анафилактический шок.

– То есть он сюда пришёл с пробитой башкой?

– Скорее всего, да. Кости черепа целые, удар был по касательной. Ссадина страшная, но не смертельная. Скорее всего, аллергия плюс алкоголь. Похоже, он просто задохнулся пока брёл со спущенными штанами. Если Вы его перевернёте, то я смогу сказать точнее.

Виталий дал добро на переворот тела, и все увидели распухший фиолетовый хуй, а Надежда Григорьевна сказала: «Шмель. Его укусил шмель в то время, когда он справлял большую физиологическую нужду. Потому-то и жопа грязная». Виталий высоко оценил работу фельдшера скорой, а вот Льву Марковичу всё это сильно не понравилось.

Виталий обменялся с Надеждой Григорьевной телефонами и отпустил её и всех остальных сотрудников скорой вместе с трупом. Он был весьма доволен собой по причине удачно совмещённых процессов. В голову его сразу же пришла мысль, что башку Колян мог об опору ЛЭП расхуячить, что породило желание проверить эту версию. Льва Марковича эта версия совсем даже не радовала. Вместо кровавой серии нарисовался самый обычный несчастный случай. Даже Славику предъявить будет нечего, даже лёгкие телесные повреждения не проканают, максимум, штраф за пьянку. Прокурор будет недоволен, да ещё придётся в говне ковыряться. Зачем всё это ему на старости лет? На кой чёрт приблудился этот Виталий и обосрал всю малину? Однако пришлось идти через заросли малины к опоре ЛЭП. Процессию возглавили два мента, за ними понуро брёл Славик, за Славиком следовал сам Лев Маркович, а Виталий и сорокапятилетняя девушка замыкали шествие. Собачка на тонких ножках моталась у всех под ногами в поисках пираплазмозных клещей, а её хозяйка пыталась кокетничать с Виталием. Она поведала ему, что минут за пять до обнаружения трупа было два матерных вопля из пяти букв. Виталий попытался уточнить, смеха ради, какое именно слово слышала девушка, потому что таких вот слов слёту можно назвать три. Девушка мялась, но сказала, что оба слова были на букву Б, из чего Виталий сделал вывод, что это слово – блядь, то есть не пизда и не хуйня. Прозвучали оба вопля с интервалом в пару секунд, что и подтверждало ту версию, что так не нравилась Льву Марковичу.

Виталий от нехуй делать поинтересовался, много ли сторонников здорового образа жизни носится по лесу с выпученными глазами. У него как-то неожиданно возникла ассоциация маньяка с сорокапятилетней девушкой. Понятно, что она не могла быть маньяком, но и Славик тоже им быть не мог. Алкаш уж точно не может быть маньяком. У них разные предметы пламенной страсти. У алкаша – бухло, а у маньяка – страсть к убийству. Эти две страсти не могут быть совместимы. Однако страсть к убийству и страсть к здоровому образу жизни вполне могут уживаться в одной больной голове. Кроме того, маньяку нужен свидетель, только молчаливый свидетель, который под пытками не выдаст. На такую роль лучше всего подходит собака, но собака тоже страсть, если это – собака. Вот если собака это – мерзкая на тонких трясущихся ножках собачка, то это – не страсть, это – уже корявый понт, чем все маньяки и грешат. Значит, всё правильно, алкашей убивал любитель бега от инфаркта с мерзкой собачкой.

До опоры ЛЭП было всего метров пятьдесят, и все шли медленно, но зато девушка говорила быстро. Виталий дела о трупах в лесу читал внимательно, что позволило ему запомнить все места нахождения этих трупов. Выяснив маршруты забегов борцов за здоровый образ жизни, он сопоставил эти два знания и понял, что его догадки имеют право на существование. Трупы валялись совсем рядом с дорожками, по которым и бегала сорокапятилетняя девушка. Конечно, не только она там бегала, но её рассказ пришлось прервать на неопределённый срок из-за того, что цель похода была уже достигнута. Как и следовало ожидать, под опорой возлежал кусок свежего говна, а вот над ним, на перекладине опоры были следы крови. Версия подтверждалась на все сто, и оставалось только сравнить образцы крови и говна, что как бы предоставляло возможность Льву Марковичу проявить служебное рвение, чем он и вынужден был заняться, однако же, с нескрываемым отвращением.