László Horgos – Последняя Ночь Космонавтики (страница 9)

Квартира была похожа на квартиру Эльзы, и это сходство укрепило дух и тело. На этот раз Жорж не спешил и начал с вина. Оно и правильно, спешить-то некуда. После вина всё-таки пришлось лечь и получить удовольствие. Спальня была исключительно спальней. Там не было ничего кроме огромной кровати и шарообразного светильника, который свисал с потолка и освещал комнату таким тусклым светом, что у Эльзы возникло подозрение, что она на Электроламповом Заводе предаётся блуду с Жоржеттой Павловной. Розовый шар свисал так низко, что Эльза свободно доставала его своей длинной ногой, и это ей очень нравилось. Шар крутился вокруг своей оси, и в результате его вращения на стенах и потолке появлялась мистическая игра теней, что добавляло остроты ощущений от Жоржа, а точнее от его полового хуя. Первая серия привела Эльзу в неописуемый восторг, и она подумала, что пары дней ей будет мало. Конечно, мало! За пару дней никак не победить собственную фригидность даже с помощью любимого Жоржа. Как ни крути шарик, а оргазм лучше. Когда Жорж закончил начатое, Эльза неожиданно вспомнила про латунную оправу, но решила спросить не в лоб, а зайти издалека. Так надёжнее будет.

Пить вино и жрать колбасу после сношения нисколько не хуже, чем хлебать кофе с шоколадкой. Сигарета после секса, при хорошей фантазии, может заменить оргазм, но ненадолго. После сигареты к Эльзе пришла гениальная мысль о том, с какой стороны подойти к латунной оправе, и она спросила: «Скажи, а я похожа на Орнеллу Мути?» По невыясненным причинам Жорж, в отличие от всех прочих мужиков, ни разу не делал ей подобного комплимента, вот Эльза и решила у него спросить об Орнелле, а потом, в зависимости от ответа, перейти к бриллианту в латунной оправе. «Как я могу сказать, если я её не знаю?», – ответил вопросом на вопрос Жорж. «Да, ладно!», – сказала Эльза: «Ты её прекрасно знаешь, известная актриса, как её не знать? Не надо из меня дуру делать». Жорж улыбнулся и сказал, что вовсе незачем делать из дуры дуру, а после небольшой паузы добавил: «Само собой разумеется, я её видел, и не раз. Однако видеть, не значит знать». Эльзу этот ответ несколько озадачил, но она решила добиться правды любой ценой. «Хоть внешне я на неё похожа? Сделай лицо попроще и ответь», – молвила Эльза, но и на этот вопрос Жорж дал невнятный ответ: «Внешность бывает обманчива». Эльза задумалась над столь сложной лингвистической конструкцией, а чтобы думалось веселее, она ушла в спальню.

В спальне повторилось всё то, что было до вина и колбасы. Жорж трахал, а Эльза крутил ногой шаровую молнию и получала удовольствие. Получив то, что получилось, Эльза задала Жоржу каверзный вопрос: «А ты хотел бы протрахать Орнеллу?» Жорж лаконично ответил, что сомневается, ибо Орнелла вдвое старше Эльзы, а ещё Эльза сама по себе даёт, а Орнелла может и не дать вообще, так на хуя её хотеть. Несмотря на невнятность ответа, Эльза пришла от него в поросячий восторг, и чуть было не кончила. Чуть-чуть не считается, вот поэтому и обидно. На этом разговоры на тему о латунной оправе закончились, так как Эльза забыла про неё из-за близко проходившего оргазма. Весь дальнейший трёп был на светские темы, а в перерывах между светскими темами Жорж ёб Эльзу, а она крутила ногой светильник. Не надо думать, что она крутила его всё время одной и той же ногой, ничего подобного, она их меняла, но обеими ногами сразу не получалось. Ёб твою мать, просто медведица в цирке. После лёгкого обеда второго мая идиллия вдруг закончилась, и Жорж отвёз Эльзу домой.

Ждать очередной встречи пришлось недолго, ибо сразу же за пролетарским праздником следует День Победы. Эльза пожелала отпраздновать победу вместе с Жоржем, и он не возражал. На этот раз они поехали к другу Жоржа, который был в наличии, и жена у него тоже была в наличии, но Эльзе и Жоржу на ночь давали отдельную комнату. Чтобы не смущать жену друга Жоржа, ей сказали, что Эльза с Жоржем суть семейная пара, а Эльзу зовут Викой. Надо же блядь, второй раз её переименовали, хоть и ненадолго, но зато имя-то унисексом подванивает. Жена друга Жоржа была в курсе, как зовут жену Жоржа, но ни разу её не видела, да и не собиралась, а друг Жоржа видел жену Жоржа, но лучше бы он её не видел, так как раз увидев, он больше видеть её не хотел. Ну, не понравилась она ему. Жоржу тоже его Вика не нравилась, даже больше, чем его другу, но жена друга была не в курсе, кто кому и почему. Вот такая нелепица, однако. Конспирация называется.

Друга Жоржа звали Сергеем, и он был художником, а жену его звали Рита. Когда Рита отвалила на кухню, Сергей задал Жоржу каверзый вопрос: «Скажи-ка мне, а в каком колхозе дают таких красивых девочек?» Жорж ответил другу, что в колхозе «Большое Дышло», и они оба засмеялись. Эльза не поняла, причём же тут большое дышло, но ей стало как-то неловко, и она спросила у обоих: «Неужели у меня такой колхозный вид?» Оба кивнули Эльзе и снова засмеялись. Взглянув на себя в зеркало, Эльза осознала, что реально одета как колхозница, а ещё и поняла, про какую латунную оправу говорил Сева. Тогда, когда её видел Сева, она была не так уж плохо одета. Сапоги из искусственной замши, шуба с капюшоном из такой же цигейки, джинсы и свитер. Но тогда был апрель, холодно было, а тут жара уже. Вот Эльза, порывшись в шмотках своей матери, нашла скромное платье из ситца и курточку, хуй знает из чего, а также, туфельки на каблуке в два сантиметра. Так себе туфельки, кожа искусственная, да ещё и красная, а платьице зеленое. Мало того, что зелёное, как лягушка, так ещё и не совсем по фигуре. Эльза была повыше матери сантиметров на пять, и похудей килограмм на двадцать, но тут ничего не поделаешь, бедность – не порок.

Несмотря на свой колхозный прикид, Эльза понравилась Сергею, и он ей пообещал написать её портрет. Сергей любил писать портреты с похмелья, вот и пошли все на кухню отмечать победу над фашизмом. Отметили и разошлись по своим спальням. В спальне было как-то скучновато, ибо ноги были, а шарика не было, и пришлось просто ебаться без затей. Утром Сергей начал писать портрет Эльзы и к обеду его закончил. Портрет получился достаточно своеобразный. На нём Эльза выглядела как Царевна Лягушка, что было некоторым преувеличением с точки зрения Риты. Жоржу портрет понравился, и он готов был забрать его себе, но Эльза показала ему фигу с маслом. Может и не совсем пристойное творение, но не каждый день художники рисуют твои портреты. Выпив на дорогу вина, Эльза и Жорж раскланялись с хозяевами. Жорж повёз Эльзу домой. По дороге Эльзе стало невмоготу от мыслей, что она колхозная лягушка, и Эльза вынесла Жоржу весь его мозг, пытаясь выяснить, как перестать быть колхозницей. Жорж обещал помочь, но не сегодня. Сегодня он устал от пьянства.

После Дня Победы у Эльзы началась сложная жизнь. Зачёты, экзамены и редкие встречи с Жоржем на пару часов в квартире Севы. Когда сессия окончилась достаточно хорошо, Жорж снова договорился с хозяином квартиры с шариком над кроватью. Там они прокувыркались два дня, и Эльза снова толкала ногой шарик. Всё повторяется, но это не так уж плохо. Сдав сессию, Эльза решила, что пора уже изжить из себя большое дышло. Она начала делать маникюр и макияж. Удавалось не очень, но не всё сразу. Портрет Царевны Лягушки мотивировал её к действиям и подсказывал, что делать. Однако без одежды она выглядела намного лучше, чем в одежде, и это видела не только она, но ещё и Жорж. Он нещадно критиковал её шмотки, и особенно обувь. Эльза понимала, что он прав, однако нацепить туфли на высоком каблуке никак не могла. Метр девяносто – не хуй собачий, а зачем же Орнелле Мути собачий хуй? Лето близилось к своему экватору, но ни каблуки, ни оргазм так и не приживались в организме Эльзы. Вот если бы встать на каблуки, и сразу оргазм, вот тогда бы она встала, но это было из области фантастики.

Где-то в конце июля Эльза позвонила Жоржу с намерением встретиться, а он предложил ей поехать в Серебряный Бор. Ходили слухи, что там собираются нудисты. Эльза пока ещё не была нудисткой, но не имела ничего против, чтобы ею стать. Сказано – сделано. В одно прекрасное утро Жорж заехал за Эльзой, и они поехали приобщаться к нудизму. Поиски нудистского пляжи были долгими, но небезрезультатными. Где-то через полчаса хождения по мукам, они увидели двух нудистов и полторы нудистки. Одна нудистка была совсем нудисткой, а другая была нудисткой лишь на половину, причём на верхнюю. Еще полчаса хождений не дали никаких результатов, и они вернулись туда, где видели трёх с половиной нудистов. Удача, число нудистов выросло. Полунудистка сняла трусы. Кроме этой радостной новости была ещё одна. Метрах в сорока от тех нудистов появились ещё трое. Один мужик и две дамы. В дополнение к ним шли ещё две полундистки и один совсем не нудист. Чтобы никого не смущать, Эльза и Жорж остановились на некотором отдалении от всех прочих групп и немедленно разделись.

Только сейчас Эльза заметила, что машинально надела зелёное платье и к нему в придачу красные туфельки. Вот чёрт! Хотела же надеть самое лучшее, ну а получилось, как всегда. Ничего страшного, нудисты ходят голыми, а голая Эльза очень даже ничего. Загорать голой оказалось много приятнее, чем в купальнике, и купаться – тоже. Москва-река возле Серебряного бора чистая и довольно узкая, и Эдьзе пришло в голову переплыть на другой берег, а потом и обратно. Жоржу не очень понравилась эта идея, но Эльза его уговорила. Выяснилось, что из Жоржа пловец, как из говна пуля, и Эльза оказалась на другом берегу намного раньше его, и ей пришлось его ждать около пяти минут. Как он только не утонул? Минут двадцать ушло на отдых, а после был заплыв в обратную сторону. Эльза поплыла очень медленно, чтобы не смущать Жоржа, и дала ему фору метров десять, но он вдруг поплыл с такой скоростью, что у Эльзы захватило дух. Вот ведь негодяй! Он же плывёт быстрее мастера спорта, а прикидывался дохлым котом. Когда Жорж выходил на берег, Эльзе оставалось плыть метров тридцать, и она спокойно плыла в нужном направлении.