László Horgos – Гармония Бешенства (страница 10)

Из всех предложенных Натальей Николаевной вариантов семейный совет после тяжёлых и продолжительный препирательств выбрал для сына наиболее подходящее на текущий момент имя, и нарекли его Олегом, в честь Вещего Олега, который отмстил неразумным хазарам и принял смерть от коня своего. Отлично, вполне достойная смерть для будущего офицера советской армии. Слава Богу, что других детей Наталья Николаевна родить так не сумела, да и Русланчик был у неё единственным внуком. Всё-таки быть Русланом Олеговичем гораздо лучше, чем, скажем, Гвидоном Салтановичем. Когда с именем было как бы покончено, Руслан снова вернулся к мыслям о всех остальных вредоносных сексуальных фантазиях своих героических предков. Про деда с бабкой он ничего вспомнить не смог, а про отца с матерью тоже вспоминалось немного. Олег осуществил мечту Александра Сергеевича и стал кадровым офицером. Служил он в доблестных Войсках Дяди Васи, а женился на Марине Фёдоровне Куликовой. Если бы они знали, что жену Джохара Дудаева звали Алевтина Фёдоровна Куликова, то последствия их знаний могли бы нанести Руслану гораздо больше вреда, чем всё остальное вместе взятое, но ни Руслан, ни его родители подобной мерзостью никогда не интересовались.

Сам Руслан родился в субботу девятого мая семидесятого года двадцатого века нашей эры. Несмотря на шаббат, медперсонала в роддоме было достаточно, и никаких неприятностей с Мариной и Русланом так и не приключилось. Отец и дед его сие важное событие пропустили по уважительной причине крайне сильного алкогольного изумления, вызванного Днём Победы. Через девять лет и пять дней дедушка приказал долго жить, зато Олег Александрович неожиданно отправился на увлекательнейшую экскурсию в знойный Афганистан в составе ограниченного контингента советских войск с высочайшей гуманистической целью исполнения интернационального долга. Первая, вторая и третья экскурсии обошлись вроде бы как без особо сильного ущерба для Олега Александровича и для Руслана тоже. Так уж вышло, что в этот период обстановка в зоне боевых действий не способствовала возникновению эротических фантазий у Олега, зато его отсутствие способствовало реализации фантазий Марины, из чего можно сделать глубокомысленный вывод, что нереализованных сексуальных фантазий у родителей Руслана совсем не было. Во время четвёртой, самой увлекательной экскурсии Олег Александрович как бы потерялся, но ненадолго. Всего-то с начала ноября восемьдесят седьмого по март восемьдесят восьмого года. Вот тут-то у Марины фантазия и разыгралась, однако она успела её реализовать и не только развестись с Олегом, но ещё и выйти замуж за миллионера, и съебаться на Мальту. Сбыча Мечт Марины тоже сильно никому не навредила. Олега Александровича Родина отправила на заслуженный нахуй, а Руслан продолжил учёбу в институте имени Плеханова. Про Марину Фёдоровну больше никто ничего не слышал, зато бабка взяла и померла, не успев правнука назвать Гвидоном.

В восемьдесят восьмом году денег как-то хватало, а вот на следующий год перспективы вырисовывались весьма мрачные. С такими доходами ни Олегу, ни его сыну надеяться на реализацию сексуальных фантазий не стоило. Чтобы как-то исправить ситуацию, Олег Александрович и группа сотоварищей по Афганистану решили крышевать ларьки и кооператоров. Сначала было противно, но через год привыкли, а потом и Руслан придумал, как обналичивать деньги. Короче говоря, жизнь удалась. В девяносто втором году, как отцу так и сыну, в одно и то же время, забрела в головы фантазия, открыть свой карманный банк, ну и они её успешно реализовали. Олег Александрович чудесным образом превратился из отставного полковника Советской Армии, крышующего ларьки, во вполне даже уважаемого банкира, и начал он подумывать о том, как бы стать ещё и депутатом Думы. Нет предела совершенству, и быть не может. Фантазии здорово разыгрались, да и с их реализацией особых проблем не было. Благосостояние росло как на дрожжах, ну а социальный статус рос вместе с благосостоянием. Будущее казалось им светлым и безоблачным. С целью поднятия самооценки Олег прикупил в меру подержанный шестисотый Мерседес и сразу же призадумался о постройке семиэтажного замка с двумя лифтами.

Ещё в девяносто первом году он скупил на корню целое садово-огородное товарищество из ста участков по шесть соток. Купил всего-то по сотне баксов за участок, однако столько же ушло на административные расходы. Надо бы сказать, что в те времена и двадцатка зелени была серьёзной суммой. В девяносто втором году по периметру участка был построен пятиметровый забор с архитектурными излишествам, какими отгораживают от мира психиатрические больницы строгого режима, а на расстоянии двадцати пяти метров внутрь – второй забор высотой три метра. Почти три километра забора, это же охуеть какие бабки, банк ему обошелся в несколько раз дешевле. Почти весь девяносто третий год или даже чуть дольше того без суеты строился гламурно-бронированный контрольно-пропускной пункт рядом с парадными воротами, а так же всякие разные коммунальные сооружения, типа трансформаторной будки, котельной и трёхэтажного домика для персонала. Весь же последующий девяносто четвёртый год ознаменовался по большей части бурными фантазиями, нежели действиями. Архитектор, ландшафтные дизайнеры и прочие высокообразованные дармоеды целеустремлённо выносили мозги Олегу Александровичу, а заодно, и Руслану. Уж так нелепо устроен этот безумный мир, что каждый раб мечтает о семиэтажном замке с двумя лифтами, о портретах своих знатных предков в этом замке, о сортире с золотым унитазом на каждом этаже и о прочих атрибутах компенсации комплекса собственной неполноценности. Короче говоря, за весь девяносто четвёртый год нихуя не построили, зато фантазировали много. Справедливости ради надо отметить, что сауну всё же умудрились с грехом пополам построить, а там уже фантазировали с проститутками.

В девяносто пятом году неожиданно встал вопрос о дороге. Чтобы строить замок, недостаточно иметь дорогу, по которой может проехать Газель. Размах не тот. От основной магистрали до владений князей Дудаевых было метров триста в сторону, однако можно было пойти и другим путём, с другой стороны и от другой магистрали. Там было не более ста метров. Именно этим путём и решили пойти, а когда пошли, то обнаружили вымершую деревню о сорока дворах. Вот ведь удача! Стройка может и подождать, а хуй железный, пока горячий. Руслану неожиданно в голову забрела гениальная мысль, а Олег Александрович вцепился в эту мысль, как клещ в шелудивую жучку. Конечно же, надо срочно скупить на корню всю эту сраную деревню, а на её месте построить элитный коттеджный посёлок для своих сотрудников. Рентабельность в триста процентов. Тут собственная стройка может подождать, а пожить можно и в домике для прислуги. К началу девяносто шестого года почти вся недвижимость той вымершей деревни перекочевала в мозолистые руки Олега Александровича, кроме одной лишь развалюхи. Однако эта развалюха мешала построить дорогу от основной магистрали к замку, кроме того, хозяева той вонючей хибары портили бы аппетит всем будущим обитателям будущих элитных коттеджей. Вопрос этот требовал срочного разрешения, так как нешуточно мешал реализации самой главной фантазии. Решать, так решать! Недаром же про это пел Александр Розенбаум.

В среду двадцать третьего августа девяносто пятого года в Стране Дураков приключился кризис неплатежей, что повлекло за собой массовую ликвидацию Хуёвых Банков. Работал принцип домино, банки сыпались один за другим, ну а банкиров регулярно отстреливали. Сия чаша минула Олега Александровича по очень простой причине. Он был председателем правления Пиписечного Банка, а всем известна разница между хуем и пипиской. Проше говоря, не дорос его банк до размеров, которые могли бы заинтересовать государство, вот и пронесло. Даже более того, из-за этого кризиса банк начал приобретать необходимый размер для его последующей ликвидации в следующем кризисе девяносто восьмого года. Тем не менее, до девяносто восьмого ещё надо было дожить, а девяносто шестой был не за горами. До середины лета девяносто шестого Олег с Русланом вели активную бандитскую жизнь, занимаясь факторингом или, говоря по-русски, обеспечением правильности взаиморасчетов во время кризиса неплатежей, а если ещё проще, то выбиванием сомнительных долгов. Точнее было бы сказать, долги выбивали Олег и его десантный полк ветеранов Афганистана, а Руслан обеспечивал юридическую сторону физического выбивания.

В конце июля девяносто шестого года по вполне объективным причинам доходность от выбивания долгов стала падать, зато свободного времени стало больше, и Олег решил ускорить процесс выселения последнего жителя деревни «Охуйкино». Один сраный дом остался, ему даже удалось купить все колхозные коровники, свинарники и свекольно-земляничные поля, а тут хуй по всей роже. Какой-то ебанутый дед и его наглая внучка. Внучке было где-то лет семнадцать, и была она вполне даже привлекательна, что вызвало у Олега не совсем отчётливую сексуальную фантазию, толи самому на ней жениться, толи сына женить. Самому было прикольнее, да и сыну рановато. Недолго думая, Олег пришёл к выводу, что у кого раньше встал, так тому и тапочки. Второго августа девяносто шестого года, в пятницу состоялась последняя смертная казнь в России. Расстреляли в тот ясный день серийного убийцу и педофила Сергея Александровича Головкина, а сразу же после его расстрела собрался весь совет директоров Пиписечного Банка. Казалось, что между этими событиями не было абсолютно никакой взаимосвязи, ибо никто из членов совета директоров не знал и не подозревал о существовании педофила Головкина, а уж о его расстреле и тем более, и правильно казалось. Никакой связи там не было, и быть не могло, просто случайное совпадение, каких полным полно в нашем мире. На совете директоров остро стоял насущный вопрос о поглощении Пиписечным Банком другого банка, тоже пиписечного по сути, однако, с другим названием.