Л. Шэн – Жестокий бог (страница 50)

– Даже после этого шоу? – Я пошевелила бровями, пытаясь поднять настроение.

Он застонал – такой обычный человеческий звук, который я никогда от него не слышала.

– Ты была Хорошей Девочкой не потому, что ты примерная, добрая и порядочная. Я называл тебя так из-за того, что ты слишком хороша для меня, и нам обоим следовало помнить об этом.

– Что заставляет тебя так думать? – удивленно спросила я. Казалось, он не испытывал недостатка в уверенности в себе. Я шагнула вперед, положив руку ему на плечо. – Не думаю, что многие люди согласились бы с такой оценкой. У тебя больше таланта и денег, больше перспектив, а внешность просто потрясающая.

– А еще множество неприятностей, проблемы с управлением гневом и враги. То, на что я способен… – Он сделал шаг в сторону от меня, отчего моя рука повисла между нами. – Ты не должна быть с тем, кто способен на то, что я собираюсь сделать.

Я вообще не представляла, о чем шла речь, и все же сразу поверила, что он не преувеличивает. У меня давно поселилось такое чувство, что однажды Вон кого-нибудь убьет. Впервые эта мысль промелькнула у меня в голове в ту ночь, когда он пришел ко мне в комнату после того, что я увидела в фотолаборатории. Уже тогда я боялась, что он перережет мне горло.

– Я могу о себе позаботиться.

– У нас есть прошлое и настоящее, Лен. Но нет никакого будущего.

– Я никогда не просила тебя о будущем, – проговорила я, слова прозвучали уверенно, но на самом деле я не чувствовала никакой уверенности.

– Чертовски обидно, – хмыкнул он.

Я понятия не имела, чего он от меня хочет. Иногда казалось, что ему нужно все, а иногда – что у него вообще нет никаких желаний.

На мгновение воцарилась тишина.

– Тогда не делай этого, – прошептала я. – Будь достаточно хорош для меня.

О чем я прошу, кричал мой разум. Я даже не хочу отношений.

Но это не было связано со мной. Внезапно появилось такое чувство, что Вон никогда не отступится от того, что собирался сделать.

Он покачал головой.

– Я должен.

– Почему?

– Потому что я поклялся в этом самому себе.

– Нарушь свое обещание, – огрызнулась я.

Он сделал шаг ко мне. Бесконечное танго Вона Спенсера и Леноры Асталис. Я ощутила его прикосновение к моей щеке. Не знаю почему, но происходящее казалось мне похожим на расставание.

– Если мы продолжим в том же духе и между нами что-то произойдет, прощание будет слишком тяжело пережить. Я уже готов разорвать мир на части, когда кто-то другой прикасается к тебе.

– У каждого болезненного прощания есть прекрасное начало, – грустно улыбнулась я, прислонившись к его ладони, чувствуя, как мои глаза блестят от непролитых слез.

Его грудь сжалась, и он сделал прерывистый вдох, притягивая меня к своему телу.

– Я не знаю, как обращаться с прекрасными вещами. Я всегда держался от них подальше. Ты убиваешь меня, Асталис.

Ты убил меня раньше, когда мне было двенадцать. Ту мою часть, которой должны были нравиться другие парни. Ты взял ее с собой.

Я посмотрела на него снизу вверх, вне себя от злости, что он заставлял меня испытывать чувства, которых не должно было быть, и прошептала:

– Тогда умри.

Он схватил меня за затылок, запустил пальцы в мои волосы и притянул к себе в карающем поцелуе, обжигая меня горькой, горячей ревностью. Его угрожающее шипение, прозвучавшее, когда наши языки впервые соприкоснулись, убедило меня, что он не простит мою маленькую выходку с Поупом.

– Моя. – Он схватил мой подбородок, целуя так глубоко, что я подумала о том, что сейчас задохнусь.

Он заявлял свои права на меня, но от этого ни один из нас не почувствовал себя удовлетворенным. Он прижал меня к стене и, когда я коснулась ногами холодного бетонного пола, снова потянул за ткань, покрывавшую статую, склоняя меня к ней и заставляя смотреть на нее.

– Видишь это?

Я молча сглотнула.

– Это больно, – сердито сказал он.

Боль. До сих пор я сомневалась, что он способен испытывать это чувство и тем более признаваться в этом.

– Почему?

– Потому что ты лучше меня. И это чертовски убивает.

Мое сердце будто воспарило, бабочки принялись кружиться вокруг него кругами. Он никогда раньше не признавал мой талант.

– Что ты использовала? – Он отпустил мой подбородок.

– Консервные банки, – выдохнула я, когда он просунул руку между моих ног, поглаживая кожу бедер дразнящими движениями и не доставляя мне удовольствия.

Но он это обязательно сделает. Я была уверена, что, несмотря ни на что, он сотрет Поупа из моей памяти, прежде чем уйдет отсюда.

– Что же случилось со мной? – спросил он, указывая на статую.

– Ты уничтожен.

– Как проницательно. – Его пальцы нашли чувственное место, и внезапно я снова стала влажной.

Я захныкала, когда он убрал руку, но затем Вон уверенно и умело погрузил в меня свои пальцы, удивительно, учитывая отсутствие у него практики. Я сжала его пальцы, прикусив нижнюю губу, зная, что он не хочет, чтобы я кончила – он хочет лишь показать мне, что я принадлежу ему.

Он ласкал меня пальцами медленно и глубоко, останавливаясь, когда достигал чувствительного места, и вновь дразня меня легкими прикосновениями. Мои соски затвердели, когда я с благоговением смотрела на его отстраненное, холодное выражение лица. Ноги ослабли, колени дрожали, но я знала, что он не позволит мне устроиться поудобнее.

– Почему ты никому не показываешь свою статую? – спросила я с вожделением в голосе. – Разве все идет не так хорошо?

Он ухмыльнулся мне, как будто я задала глупый вопрос. Но он больше не мог меня одурачить. Я проникла ему под кожу и сделала удивительное открытие. Его кровь была такой же красной, как и моя.

И теплой.

Самой обычной, как у всех людей.

– Тогда почему? – настаивала я.

– Потому что, – сказал он, оставив меня в подвешенном состоянии.

Его глаза блуждали по моему лицу. Этот взгляд сулил неприятности. Я не понимала, смогу ли выдержать нечто большее, чем то, что чувствовала сейчас.

– Я собираюсь заняться с тобой сексом. – Он стал ласкать меня быстрее. Я застонала, прислонившись головой к стене. – Отодрать тебя, пока этого не сделал он. Чтобы ты, черт подери, всегда помнила, что я был первым. Поиметь тебя так же, как ты имела меня, снова и снова, с тех пор, как мне исполнилось тринадцать.

После этих слов я испытала сильный оргазм, всхлипывая от экстаза. Это было совсем не так, как с Поупом. Ставки стали выше. Мне было не все равно. Мне было не наплевать, что он подумает, когда посмотрит на меня в этот момент. Я мечтала, чтобы ему понравилось происходящее. Желала доставить ему удовольствие, и это меня беспокоило.

Вместо того чтобы облизать пальцы, как это сделал Рафферти, Вон вытер их о мою щеку, все еще глядя на меня с презрением.

– К твоему сведению, – произнес он в тот самый момент, когда я собиралась сказать ему, чтобы он не рассчитывал на многое, я не буду спать с тем, кто относится ко мне так, как он, и неважно, как сильно мне этого хочется. – Я не рассказал тебе об Арабелле и твоем отце, потому что мне не представилось возможности. Хотя я не могу сказать, что сделал бы это наверняка. Втягивать себя в семейные драмы – это больше по душе твоей сестре. Но это не было планом по причинению тебе боли. Что касается твоего подарка на день рождения, моя милая… – Он наклонился к моему лицу и с ухмылкой провел пальцами, которыми доставил мне удовольствие, по моим губам. – Разберись с этим сама. Ты уже большая девочка. Жду тебя завтра. В семь вечера в подвале.

Он ушел, не сказав больше ни слова.

Глава 20

На следующее утро я снова обмотал руку марлей и усмехнулся, увидев состояние своих разбитых костяшек.

Я не злился на себя за то, что пробил бетонную стену. На самом деле я был очень доволен, что она стала единственным предметом, который я ударил, находясь в той комнате. Убийство Поупа занимало важное место в моих сегодняшних планах. За то, что он все еще дышит, мне должны были вручить Нобелевскую премию.

Выйдя в коридор, я убедился, что на горизонте никого нет, прежде чем нанести недолгий визит в его комнату. Он все еще спал. Я толкнул дверь и вошел так, будто это долбаное место принадлежит мне.

– Доброе утро, ублюдок, – поздоровался я, вежливо улыбаясь, склонившись над ним.

Он открыл глаза и рот, чтобы ответить, но, конечно, это было не так просто, потому что я уперся локтем ему в горло.

Глаза Поупа расширились, когда до него дошло, что я перекрыл ему доступ к воздуху, наклоняясь так близко, словно собравшись поцеловать его. Брови Поупа сошлись вместе, и он покраснел.