Л. Шэн – Жестокий бог (страница 47)

Папа.

Что он хочет мне сказать? Я разговаривал с мамой три раза с тех пор, как вломился в дом Гарри, ожидая при этом, что она скажет, что папа хочет поговорить со мной, но она так и не сказала этого. Однажды она попыталась дать ему телефон, но отец сказал, что позвонит мне позже.

Тот факт, что он что-то скрывает от своей жены (папа никогда ничего не скрывал от мамы), заставил меня встревожиться. Поэтому я не хотел участвовать в предстоящем разговоре.

Я не планировал игнорировать его сегодня вечером, но, черт возьми, не собирался сейчас поворачиваться и уходить, отвечая на звонок. Мне нужно было увидеть Хорошую Девочку, чтобы моя долбаная жизнь стала чуть менее несчастна.

Я постучал в ее дверь, прекрасно понимая, что сейчас не подходящее время, чтобы врываться без стука. Она уже не была той девушкой, что шесть лет назад. Хотя, честно сказать, обе ее версии мне нравились.

Милая и невинная.

Дерзкая и сумасшедшая.

Комбинация, которая заставляла меня хотеть заняться с ней сексом, несмотря на мои страхи и желание держаться подальше от всего, что хоть отдаленно напоминало интимную близость.

– Войдите, – позвал ее сладкий голос.

Я начал открывать дверь, когда мне пришло в голову, что приглашение, скорее всего, предназначалось Поупу, который часто ее навещал, а не мне.

Что, если она голая?

Ей же лучше, чтобы это было не так. В противном случае я не смог бы сдержаться и тупо шлепнул бы ее по попке.

Но я испытывал нечто странное и необычное для меня, называемое сдержанностью. Мне не хотелось, чтобы она вышвырнула меня из комнаты, как остатки китайской еды навынос.

– Это Вон, – сказал я как можно более сухо, ожидая, что она прогонит меня.

Прошло несколько секунд, прежде чем она ответила.

– Ну? Чего ты ждешь? – вежливо сказала она.

Чего я, мать вашу, ждал? Черт возьми.

Я толкнул дверь, надеясь застать ее за работой, чтением или за обращением в другую веру, где она может заниматься сексом только с людьми по имени Вон Спенсер. Вместо этого она сидела напротив чертежного стола в одежде, которую я никогда не видел на ней прежде, – в шелковой черной ночной рубашке, с завязанной под грудью розовой лентой и с разрезами по бокам, открывающими ее молочную кожу.

Она встала передо мной, как Афродита, поднимающаяся из моря. Ленора представляла собой божественное совершенство. Уверенная. Великолепная. Приятная и возбуждающая.

И знание, что в ней была неуверенность, которую она скрывала, делало ее еще более желанной.

– Черт. – Слово прозвучало с благоговением.

Я нахмурился, ожидая, пока она закончит предложение, но затем понял, что это я, тот жалкий ублюдок, который произнес это.

Она скрестила ноги в лодыжках, странно глядя на меня.

– Если хочешь, можешь поднять свою челюсть с пола, Спенсер.

Я моргнул, борясь с желанием сказать что-нибудь оскорбительное и отвратительное. Это был всего-навсего инстинкт, но я понимал, он точно не проложит путь к ее киске, которая была моим конечным пунктом назначения сегодня вечером. Ну и что с того, что она нахамила мне за то, что я хотел ее трахнуть?

Мне пришла в голову мысль – и притом тревожная. А именно, заняться с ней полноценным сексом. И, наверное, даже насладиться этим. Она была той девушкой, которая никогда не будет смеяться надо мной, если что-то пойдет не так – например, если я случайно засуну свои причиндалы не туда. Не говоря уже о том, что она тоже была девственницей.

Может быть.

Надеюсь.

Черт.

– Вон? – Она наклонила голову, ожидая признаков жизни с планеты под названием Мой Проклятый Мозг.

Я коснулся своего подбородка рукой, притворяясь, что возвращаю челюсть на место.

– Счастлива?

– Очень. – Она оттолкнулась от стола и направилась ко мне.

Я стоял неподвижно в ожидании подвоха. Она сказала мне больше не приходить сюда, и я знал, что лучше не спрашивать себя, почему она передумала. Ленора была много кем. Но чудачкой она не была.

– Закрой за собой дверь, – прошептала она мне в губы, когда мы оказались достаточно близко. – А после ложись в мою постель.

Я просто подчинился, как глупый, возбужденный идиот, которым и являлся.

Глава 19

– Я уже говорила, что если ты толкнешь меня, то я в ответ толкну тебя сильнее. – Прищелкнув языком, я направилась к Вону в своем сексуальном нижнем белье. – На самом деле впервые я сказала это много месяцев назад, когда мы были еще выпускниками, помнишь?

Сейчас я исполняю свое обещание.

Вон уселся на мою кровать. Круглое изголовье с тонкими металлическими прутьями позади него идеально подходило для моего плана. Я взяла наручники, которые Поуп достал из ящика своей тумбочки и вручил мне, – я не осмелилась спросить, откуда они у него, – и оседлала стройный живот Вона, чувствуя, как его пресс напрягается под футболкой, когда он втягивает воздух.

Его горло дернулось, но губы остались поджатыми и угрюмыми. Он обладал одним потрясающим качеством, которое не мог купить ни один новоиспеченный мужчина, – наглостью богатенького мальчика, от которой появлялась сладкая ноющая боль между ног.

Во всяком случае, у меня.

Он наблюдал за мной сквозь прищуренные хищные глаза, вероятно, думая, что мой план состоял в том, чтобы приковать его к изголовью кровати и встать перед ним на колени, как и все остальные. Он был предсказуем и слишком привык получать то, что хотел.

Но то, чего мы хотим, не всегда является тем, что нам нужно. Вон нуждался в напоминании о том, что он не правит миром. Он должен был приблизиться к реальности. Больше всего ему надо было узнать кое-что об интимной близости.

– Наконец-то обхватишь губами мой член? – усмехнулся он. Его голос от возбуждения прозвучал хрипло и напряженно.

Мы все еще не затронули тему нашего последнего разговора. Тогда я велела ему оставить меня в покое. Казалось, он совершенно забыл об этом. Совсем не похоже на наблюдательного и остроумного Вона. Он что, даже не спросит, чем я занималась тут в сексуальной ночной рубашке? Зачем хотела приковать его наручниками к своей кровати? И почему я передумала насчет своих слов?

Твои чувства не имеют к этому никакого отношения, отругала я себя. Ты просто преподашь ему урок.

Моя скульптура, частично спасенная, но в основном уничтоженная – только лицо осталось совершенно нетронутым – была накрыта простой бежевой тканью и стояла в углу моей комнаты. Забавно, но я чувствовала себя такой же разрушенной, как моя скульптура.

В ответ на вопрос Вона я лишь пожала плечами.

– Есть только один способ выяснить это, верно?

Я взяла его руку в свою. Она была мускулистой, но расслабленной, готовой подчиниться, и дрожь пронзила мой низ живота, отозвавшись в сердце.

Пристегнув его первое запястье к изголовью кровати, я наклонилась к нему, моя грудь касалась его рта через ночную рубашку. Пока я работала над другим его запястьем, мое тело гудело от сладкой боли. Вон не пытался прикоснуться ко мне. Он казался зачарованным, следя за каждым моим движением остекленевшим взглядом.

Бедняга.

– Не волнуйся, Хорошая Девочка. Я дам тебе несколько советов. Это не так уж трудно – сделать минет.

– Полагаю, это будет уроком для нас обоих, – усмехнулась я, вставая и поворачиваясь к нему спиной.

Сексуальной походкой я направилась к двери, мое сердце билось так быстро, что я чувствовала его в горле. Атмосфера в комнате изменилась. В воздухе витали опасность и предвкушение.

Сомневаюсь, что ты будешь называть меня Хорошей Девочкой после сегодняшнего вечера, Спенсер.

– Куда ты собралась? Тащи свою задницу обратно.

В его тоне послышалась угроза. Но он ничего не мог мне сделать, находясь в таком положении. Вон лежал беспомощный, прикованный цепью к металлическому изголовью кровати. В этом и была вся прелесть ситуации – полное отсутствие его власти.

Я распахнула дверь и отступила в сторону. В комнату вошел Поуп, все еще одетый в свои серые испачканные брюки и грязную белую рубашку. От него пахло краской, лаком и потом.

– Спенсер, приятель. Странно видеть тебя в таком компрометирующем положении. – Он провел рукой по лицу.

Я наблюдала за тем, как Вон извивается на матрасе со сцепленными над головой руками. Он потянул их и сдвинул кровать на дюйм. Хотя Вон и не поморщился, я знала, что наручники, вероятно, болезненно впились ему в запястья.

– Иди ешь коровье дерьмо, Поуп.

– О, я лучше обращу внимание на Ленни. Она кажется гораздо более съедобной. Тем более гигиена, сам понимаешь. – Он щелкнул пальцами, указав на Вона и подмигнув ему.

Глаза Вона расширились, сверкая от ярости. Это был первый раз, когда он выглядел по-настоящему встревоженным. Подавив смешок, я подошла к своему чертежному столу, прислонилась к его краю и обхватила пальцами столешницу. Поуп направился ко мне, стягивая с себя грязную рубашку и бросая ее на пол в полушаге от меня.