Л. Шэн – Скандальный (страница 17)

Мы взглядами вели немую битву. В свете полной луны ее ясные голубые глаза блестели ярче. Я понимал, что стоит нам простоять в таком положении еще несколько секунд, и я, скорее всего, сделаю что-то, о чем пожалею. Совершу ошибку, которая может разрушить многие жизни. Потому я наклонился ближе к ее лицу, чтобы шепотом попросить прощения за сегодняшний вечер. Да вообще за все. За то, что был придурком, лицемером и говнюком.

Я потянулся к ней и внезапно осознал: она разомкнула губы в ожидании… черт, поцелуя?

Я в деле. Мне было знакомо это чувство, потому что я бессчетное количество раз оказывался в такой ситуации. Она давала добро, согласие, разрешение прикоснуться к ней. Ее бедра слегка качнулись в сторону моего паха, и с моих губ неспешно сорвался рык.

Какой интересный поворот событий. Эди Ван Дер Зи хочет, чтобы я хорошенько ее отжарил.

Еще пять лет назад я бы наплевал на последствия и дал ей то, чего она хотела.

Но сейчас слишком многое было на кону.

– Эди, – я коснулся губами ее виска, – по какой причине ты трешься о мою ногу? Думал, ты злишься на меня за то, что я обломал твои ночные похождения.

Слезы Эди отступили, но теперь мне предстояло разобраться с гораздо более серьезной проблемой, которая, затвердев и набухнув, оказалась направлена на ее промежность, готовясь дать ей то, чего девушка явно желала.

– И почему же ты их обломал, Рексрот? – вздохнула она возле моих губ, и я почувствовал, что она пахнет ванилью и женщиной.

Не как девчонка. Оттого стало чуть менее жутко стоять с ней в таком положении, когда она едва ли не верхом сидела на моем бедре.

– Ты уже знаешь ответ.

– Мне начинает казаться, что я упустила какую-то важную деталь.

Ее бедра волнообразным движением качнулись вперед и легонько, дразня, задели мою эрекцию, что стало последним гвоздем в крышке гроба моих размышлений о разнице в возрасте. Эта женщина знала, что делает. Умела управлять своим телом, умела управлять телом мужчины, и мне было невыносимо оттого, что этот чертов Бэйн (что это вообще за имя такое? Он что, дешевая копия Вишеса?) знал все секреты ее шелковистой, загорелой кожи, алых губ и, скорее всего, очень сладкой киски.

Я отстранился от нее и с ухмылкой облокотился на все еще заведенную машину.

– Прости, милая. Я не сплю с детьми.

Она пододвинулась ближе, прижимаясь внутренней поверхностью бедра к моей ноге. Улыбнулась ослепительной улыбкой, обнажая ряд белых зубов, один из которых рос немного криво и был сексуален в своем несовершенстве.

– Не давай обещаний, нарушив которые будешь чувствовать себя извращенцем, – промурлыкала она.

– Я их не нарушу, – невозмутимо ответил я и все же позволил ей прижаться своей маленькой, стоячей грудью без лифчика – черт подери, без лифчика, — к нижней части моего пресса.

Внезапная мысль, что я мог прижать ее к капоту и взять сзади, стала последней каплей. А может, я мог бы раздвинуть ей ноги и вылизать ее, а потом трахнуть посреди заросшего водоема. И хуже всего в этой ситуации то, что она позволила бы мне это сделать. Эди позволила бы сделать это с ней и не потому, что была наивной, отвергнутой отцом девчонкой. А потому что приехала сюда, чтобы заняться сексом, и я был для нее подходящим телом. Ни больше, ни меньше.

– Интересно, – сказала она, согнула колени и стала тереться об меня, полностью сжав ногами мое бедро.

Ее обнаженная кожа скользила по ткани моих джинсов, возбужденные, торчащие соски касались моего предплечья. Я замер. Просто уставился на нее, будто она была опасна для здоровья, и надеялся, что она прекратит или возьмет мой член в рот, избавив от страданий.

– Знаешь, какое у меня любимое слово? – прошипела она, сжимая мое бедро и давая почувствовать свое тепло и влажность.

«Трах? — хотел съязвить я. – А то я бы с радостью подкинул тебе синонимов, фактов и сложных примеров, как это можно делать».

Но меня настолько увлекло, в каком она вела нас направлении, что не хотел ее перебивать. Ей было что сказать. В этом я не сомневался. Впервые с момента нашей первой встречи я позволил ей высказаться и выразить себя. И не только потому, что она терлась мокрой киской по всему моему бедру, а я не хотел разрушать эти чары, но еще потому, что ей самой это было нужно. Пять минут назад девчонка на ходу выпрыгнула из машины, чтобы настоять на своем.

«Не девчонка, – напомнил я себе. – Женщина, Трент. Женщина».

– Сондер, – слово сорвалось с ее сочных губ, словно непристойное предложение.

Она взяла мою руку и прижала к изгибу своей задницы, прямо между бедром и ягодицей. От тепла ее тела тупая боль под ложечкой каким-то образом исчезла, и, что самое странное, я даже не заметил, как она возникла. Я не сжал ладонь, но и руку не убрал. Я лихорадочно соображал, понимая, что так быть не должно, но все равно засыпал себя отговорками.

Ничего особенного.

Мы ни черта не делали.

Не целовались, не тискались, не занимались сексом. Мы едва прикасались друг к другу, но возникавшие при этом ощущения были сильнее и глубже тех, что испытываешь, оказавшись голым в одной комнате с женщиной, которая уже держит в зубах презерватив.

– Сондер – это осознание, что каждый прохожий проживает такую же яркую и сложную жизнь, как и ты. Мне кажется, ты считаешь, будто только ты один сталкивался с тяжелыми испытаниями, Рексрот. Меня это не устраивает. Совершенно.

– Тогда тебе не повезло, милая. Потому что ты работаешь подо мной, и только этим ты будешь заниматься в таком компрометирующем положении.

Я убрал руку с ее задницы, но, потянувшись к карману, подразнил ее, проведя большим пальцем по тазовой косточке. Она льнула к моему прикосновению, но я не поддался, и не только для того, чтобы держать руки при себе, а еще потому, что при виде ее страстного желания я рисковал послать к чертям оставшиеся моральные принципы.

– Мы неудачно начали наше знакомство.

Девушка никак не отреагировала на мое прикосновение, но ее выдали мурашки на коже. Соски на ее груди были настолько возбуждены, что выглядели болезненно чувствительными и жаждущими найти облегчение.

– Прошу прощения, что ограбила твою мать. Можешь извиниться за то, что третировал меня? Можем все это оставить в прошлом. Начать с чистого листа. Я бы этого хотела, – ее голос звучал искренне, мягко и честно.

Вот только Эди не понимала: когда я перестану к ней цепляться, мы с ней будем равнодушны друг к другу, потому что неформально общаться мы могли, только поддевая друг друга. Ненавидя. И презирая.

К несчастью для Эди, ее было слишком занятно ненавидеть. Я был не готов прекращать то, что между нами происходило, пусть даже наши взаимоотношения начали выглядеть, ощущаться и восприниматься, как неизлечимая болезнь.

Поэтому, вместо того чтобы повести себя как взрослый человек и согласиться с ней, я прекратил ее небольшой приватный танец, резко развернув кругом и прижав к машине. Схватил рукой за горло и почувствовал, как оно дернулось, когда она сглотнула, подсказывая, какое удовольствие и возбуждение она испытала, оказавшись в моей власти.

Черт, Эди. Ты даже не представляешь, каким я могу быть безжалостным.

Я навалился на нее всем телом достаточно сильно, чтобы припугнуть, не причинив при этом боли. Она могла почувствовать мою эрекцию, кубики пресса, мышцы груди, ощутить, как футболка прилипла к покрывшейся испариной коже. Я наклонился к ее губам, зная, как сильно она хотела, чтобы я поцеловал ее, и зная, что никогда на свете этого не сделаю.

– Я извинюсь только за то, что сегодня вечером не приехал к тебе раньше. Если я когда-нибудь застану тебя здесь или где-то еще раздвигающей ноги перед этим хреном, настанет конец. Тебе, ему и всем причастным. Пока ты проводишь время с моей дочерью – а я ожидаю, что ты будешь заниматься этим каждый вторник, когда она будет приезжать со мной на работу, – будешь воздерживаться от сексуальных связей. Можешь тереться о душевую лейку, представляя в себе мой член, можешь играться со своим клитором, мечтая, чтобы вместо твоих пальцев это делал мой рот, но с Бэйном ты больше не трахаешься, поняла?

Она рассмеялась, вырвалась из моих рук и, сев в машину, захлопнула дверь перед моим лицом.

Я сел за руль и завел двигатель, наблюдая, как она молча вводит в навигатор свой адрес.

Ничего страшного. Мне не нужно, чтобы она отвечала вслух. Нужно было, чтобы она поняла.

Она напрягла челюсти, и я понял, что сообщение получено. Хорошо.

Глава 8

Эди

– Что я должна узнать про Трента Рексрота?

Следующим утром в понедельник я бросила стопку документов отцу на стол и вытерла лоб тыльной стороной ладони.

Все воскресенье я занималась серфингом, избегала вопросов Бэйна о Тренте и пыталась уговорить маму встать с постели и поужинать с нами. Я приготовила кускус (в микроволновке), курицу с лимоном (из супермаркета) и даже сделала вполне съедобный салат. Все это я съела в одиночестве, сидя на кухне перед телевизором. Я двадцать минут смотрела жуткий эпизод реалити-шоу о копах, пока не осознала, что жую, глядя, как преступники бросают в полицейских бутылки с мочой.

Пожалуй, можно сказать, что я была рассеянна.

Ноющая боль между ног напоминала, как Трент играл с моими чувствами, сексуальностью и сознанием. Но самое главное, от его уверенности в том, что он может так со мной поступать – контролировать меня, как мой отец, моя вендетта становилась неизбежной. Я не игрушка, которой можно управлять и бросать из рук в руки. Отец имел надо мной весьма конкретную власть.