Л. Шэн – Принцесса Торн (страница 83)

Так происходит каждый раз, когда он прилетает в Лос-Анджелес из Чикаго или я приезжаю к нему. Мы вцепляемся друг в друга так, словно завтра никогда не наступит.

Будто не факт, что наступит следующий миг.

Потому что так оно и есть.

В жизни нет никаких гарантий.

Мы усвоили это на собственном горьком опыте.

Отстранившись, Рэнсом заправляет прядь моих волос за ухо.

– Я буду страдать достаточно долго. Последнее, чего мне хочется, это ехать в Техас и играть в счастливую семью с твоей сестрой.

Я гримасничаю и толкаю его в грудь, когда он заводит машину.

– Ты ужасен. Она очень старается.

– Звучит как слоган ее жизни.

Мы отправляемся в аэропорт Лос-Анджелеса, чтобы сесть на самолет до Техаса. Гера выходит замуж… снова. На этот раз за очень милого сотрудника медицинской лаборатории по имени Джефф. Он тренирует местную команду по футболу, хочет троих детей и всегда приглашает пожилых дам на танец во время семейных торжеств.

Короче говоря, он хороший. И честный.

В настоящее время Крейг отбывает трехлетний срок в тюрьме. Быть может, это не так и много, но я знаю, что, несмотря ни на что, его прежняя жизнь разрушена. Он лишился всего, что ему было дорого, и для меня этого достаточно.

– Ты опять думаешь о том, какой Джефф милый, – бормочет Рэнсом с таким видом, словно готов пробить стену кулаком.

– Звонил дьявол. Он хочет вернуть свое высокомерие обратно, – смеюсь я.

– Скажи ему, что давно пора научиться не просить ни о чем такого ублюдка, как я. Оставлю его высокомерие себе.

Несмотря на пробки, мы вовремя добираемся до аэропорта. Паркуемся на долгосрочной стоянке и регистрируемся на следующий рейс в Даллас. Мы держимся за руки и улыбаемся друг другу. Мы стали одной из тех парочек, на которые я раньше засматривалась с другой стороны улицы и ненавидела, потому что они выглядели невероятно счастливыми.

– Ты сомневаешься? – спрашивает Рэнсом. Я знаю, что он имеет в виду переезд в Чикаго.

– На самом деле нет. – Я морщу нос. – Знаю, что ты не можешь перенести свой бизнес в другое место. А я могу. У искусства нет адреса. Его дом в наших душах.

С тех пор как открылся отдел кибербезопасности Рэнсома, от клиентов нет отбоя. Рэнсом много путешествует, но его основная база остается в Чикаго.

– Самое громкое заявление, Хэлли, которое я когда-либо слышал. – Он улыбается.

Рэнсом сжимает мою руку, подносит ее к губам и проводит ими по тыльной стороне.

– Ты бы сделал то же самое для меня, – говорю я, зная, что это правда.

– Без раздумий.

После поцелуев на сиденьях терминала и чашечки кофе мы садимся в самолет. Я больше не ощущаю тяжести в желудке во время перелета в Техас. Я чувствую себя хорошо. Даже легко. У меня есть своя комната в доме родителей. И мама старается выделить для меня время, когда я там бываю, чтобы пройтись по магазинам, вместе пообедать или просто прогуляться. Это все еще не те отношения, о которых я мечтала, когда лежала в чужой постели, в чужой стране, в чужом интернате. Но начало положено.

После взлета Рэнсом поворачивается ко мне и ухмыляется. Той самой ухмылкой, от которой мои кости становятся мягкими, как зефирки. Она столь заразительна, что я улыбаюсь в ответ. Мы все еще боремся за власть. Продолжаем подталкивать друг друга к краю, бросаем вызов на каждом шагу. Но игра стала намного интереснее теперь, когда я знаю, что его любовь безгранична.

– Не хочешь вступить в «Клуб высокой мили»? – Рэнсом вскидывает густую бровь.

Я постукиваю по губам, делая вид, что обдумываю его предложение.

– Это не Граучо Маркс[32] говорил, что не желает вступать в клуб, который готов принять кого-то вроде него?

У нас полуночный рейс. Несколько человек в бизнес-классе крепко спят.

– Он так говорил? Что ж, я не доверяю людям с усами, – ворчит Рэнсом.

Я тихонько смеюсь.

– Как можно такое произносить.

– В этом есть научный подтекст. – Он хмурится, становясь абсолютно серьезным. – Существует причина, по которой ни один президент после Гровера Кливленда не носил усов. Им советовали этого не делать. И суть не просто в плохих ассоциациях, но и ужасных чертах характера.

Я ухмыляюсь, радуясь тому, что снова купаюсь во внимании Рэнсома, в его страсти. Мы видимся каждые две недели, но в последнее время этого недостаточно.

– Пойду первой, а ты подожди несколько минут. – Я закусываю нижнюю губу. – И… Рэн?

Он пристально смотрит на меня.

– Давай притворимся, что я этого не хочу.

Он кивает мне. Я встаю, проскальзываю в узкий проход и направляюсь к туалету. Не успеваю захлопнуть дверь, как Рэнсом оказывается у меня за спиной, преграждая мне путь и мешая закрыть ее.

– Вы ведете грязную игру, мистер Локвуд.

– Что ж, мисс Торн, иначе я играть не умею.

Рэнсом

До чего же утомительно скучная церемония.

Со всеми атрибутами не менее скучной пары: ледяные статуи в виде лебедей, белые пионы и одна истощенная, тревожная невеста. Положительный момент – а он в действительности один – в том, что все это скоро закончится.

Моя девушка – подружка невесты – сейчас порхает в толпе, словно светская бабочка, принимая комплименты по поводу своей захватывающей дух красоты. Я откидываюсь на спинку кресла и наблюдаю за тем, как она расцветает. Столь необычное чувство – заботиться о ком-о другом. Но я больше не испытываю ненависти к беспомощности, которая возникает при подобной связи.

Энтони с многострадальным вздохом опускается на стул рядом со мной, затягиваясь сигарой. Он хлопает меня по плечу.

– Она счастлива.

– Та, которая выходит замуж, или та, которая собирается? – протягиваю я.

Он усмехается.

– Полегче, тигр. Хэлли еще не сказала «да».

Потому что я еще не сделал ей предложение. Но собираюсь – завтра. Когда мы вернемся в Чикаго и я покажу ей место, которое арендовал для нее. Тату-салон в Чикаго-Луп. Там она сможет заниматься любимым делом и наслаждаться этим. Нет лучшего места для того, чтобы опуститься на одно колено, чем ее собственное королевство.

– Скажет, – уверенно заявляю я.

– Вероятно. – Энтони вынимает сигару изо рта, пуская в небо клубы дыма. – Хэлли без ума от тебя.

Словно почувствовав, что разговор зашел о ней, моя девушка поворачивает голову, глядит из-за плеча и озаряет нас тем самым светом, от которого на небе загораются созвездия.

– Я сделаю тебя очень несчастным человеком, если ты обидишь ее, сынок.

– Сэр. – Мои губы растягиваются в улыбке. – Если я когда-нибудь ее обижу, она обидит меня в ответ в два раза сильнее. Вот почему я женюсь на ней.

Хэлли отворачивается как раз в тот момент, когда Энтони поворачивается ко мне. Он тянет за край моего рукава, там, где кожа соприкасается с тканью.

– Что это?

Прежде чем успеваю ответить, он задирает ткань, как раз настолько, чтобы выглядывающий из-под смокинга кусочек чернил явил полноценный рукав.

– Ей нужно было сделать сто пятьдесят татуировок для стажировки, – поясняю я.

– И ты решил, что все они будут сделаны на тебе?

Энтони усмехается.

– Не все. – Я улыбаюсь. – Но большинство.

За короткий период времени Хэлли использовала меня как свой личный холст. Она запечатлела у меня на коже мое прошлое, настоящее и будущее. Лица, цитаты и людей, которые что-то значили для меня на протяжении многих лет.

– Она отметила тебя. – Энтони окидывает меня оценивающим взглядом, будто он наконец-то меня одобрил. Словно собирается сделать предложение о покупке лошади.