Л. Шэн – Принцесса Торн (страница 30)

– Припаркуйтесь в конце дороги и следуйте за мной. – Он выглядел мрачным и неприветливым.

Мы с Рэнсомом переглянулись. Он сделал, как было велено. Когда мы вышли из машины, я промурлыкала:

– Кажется, я наконец-то нашла человека, который может посоперничать с твоей индивидуальностью.

Охранник, который так и не удосужился представиться, провел нас через знакомое двухэтажное фойе с полом в черно-белую клетку с налетом мелодраматичности. Дом был огромным и пустым, стук наших ботинок удручающим эхом разносился по коридору. Горничные в синих отглаженных униформах спешили по коридору, не поднимая взгляда и сохраняя прямую осанку. Из одной гостиной доносились звуки игры на фортепиано. Мои родители часто приглашали одаренных детей из малообеспеченных семей на уроки фортепиано. Хороший пиар-ход, к тому же моя мама – поклонница классической музыки.

Благотворительные жесты моих родителей по отношению к детям всегда сбивали меня с толку. С одной стороны, несомненно, похвально жертвовать деньги обществу. С другой же, не лучше ли им начать с доброты к собственному ребенку?

Мужчина провел нас в комнату, которую родители называли гостевой приемной. Белое опрятное помещение с камином, выложенным светлым кирпичом, и коричневыми кожаными диванами. Все пространство занято семейными фотографиями мамы, папы и Геры. Изредка в кадре появлялись Крейг и собаки семьи Бабс и Бамбу. Ни на одной фотографии не было меня. В основном потому, что я не появлялась на всех тех мероприятиях, где делались снимки. На одном из праздников, где все-таки присутствовала – на лыжной прогулке, – я отказалась участвовать в съемке. Мне не хотелось доставлять родителям удовольствие думать, будто мы одна большая счастливая семья.

Ладони вспотели, я присела на одинокий табурет. Мне не нравилось сидеть на натуральной коже. Я молилась, чтобы Рэнсом не заметил, как я отстранилась от семейных реликвий, но не думаю, что подобное возможно. У него зоркий взгляд.

В комнату вошла ассистентка в черном роскошном костюме и на высоких каблуках. Дафна. Правая рука мамы.

– Привет, Хэлли. Здравствуй, Рэнсом. Как замечательно, что ты наконец-то решила почтить нас своим присутствием. – Ее нежный, но меткий взгляд был направлен на меня. – Мистер и миссис Торн очень рады вашему приезду, несмотря на то что их не предупредили заранее. – Она широко улыбнулась, на мгновение задержав взгляд на Рэнсоме, изучая его облик. – Разумеется, сейчас они заняты другими делами, но вскоре примут вас. Желаете что-нибудь выпить? – Ее алые губы растянулись в улыбке, а платиновые волосы были зачесаны назад. Я ненавидела тот факт, что на мне лохмотья. И еще больше ненавидела то, что мне здесь не во что переодеться. Оставить здесь какие-либо вещи было бы равносильно признанию, что этот дом тоже часть моей жизни.

– Мне кофе. Без сахара и молока. – Рэнсом встал и подошел к одному из окон, выходящих на пышный сад моей матери.

– Мне воды, – добавила я. – Из-под крана, пожалуйста.

– Твоя мама рассказала мне, что сохранение экологии стало твоей новой страстью. – Она улыбнулась. – Все лучше, чем дизайнерские сумочки, правда?

Меня потрясло, что мама хоть что-то обо мне помнит, а тем более обсуждает меня с кем-то из своих сотрудников. Жаль, что моя «внезапная» страсть к экологии началась в пятилетнем возрасте, когда я, оставшись без присмотра, посмотрела довольно мрачный документальный фильм о глобальном потеплении, от которого впала в уныние.

Прошло двадцать минут, прежде чем нам принесли напитки. Спустя еще десять Рэнсом достал свой ноутбук и начал работать в углу комнаты. Целый час мы просидели одни.

Таково мое наказание. За то, что не отвечала на их звонки. За отказ стать частью их семьи.

Час превратился в два.

К третьему часу я начала вышагивать, потеть и придумывать оправдания, чтобы скрыть смущение.

– Наверное, у них что-то срочное. Мне никогда не приходилось ждать так долго.

Рэнсом не обратил внимания на мои слова. Он продолжал работать на своем ноутбуке, подключив его к розетке. Вероятно, это к лучшему, поскольку его ответ, скорее всего, был бы таким: Как долго тебе обычно приходится ждать, чтобы увидеть их?

– Я думаю, может, нам стоит уйти и вернуться позже. Не хочу быть обузой. – Я тщетно пыталась разгладить складки на своих штанах.

– Ты и так обуза, – произнес он.

– Не для тебя, для них.

– Я уверен, что они разделяют мои чувства, – невозмутимо заявил Рэнсом.

– Лучше быть обузой, чем придурком. – Быстрым шагом я подошла к одному из окон, открыла его и выглянула наружу, чтобы отвлечься.

– Спорно, – донесся до меня его снисходительный голос с другого конца комнаты.

Что-то привлекло мое внимание в углу сада. Прямо за кустами красной юкки и шалфея. На одной из каменных скамеек сидела моя мама в одном из своих кашемировых свитеров и практичной юбке до щиколоток, неторопливо размахивая пусковой установкой для мячей и забрасывая их так далеко, как только могла. Бабс и Бамбу, два ее померанских шпица, возбужденно бежали к ней, хлопая розовыми языками.

– Бабс! Беги быстрее, зайчик. Кажется, ты набрал вес, – забеспокоилась она, пока маленькая собачка бежала к ней с мячиком в зубах.

Так вот почему меня заставили ждать? Чтобы мама могла поиграть со своими глупыми собаками? Я проигрывала четвероногим существам? Которые постоянно живут с ней?

Отойдя от окна, я повернулась к Рэнсому.

– Мне бы хотелось уйти прямо сейчас.

– Как и мне. – Он не отрывал глаз от экрана. – Но мы уже здесь, и я не собираюсь ехать сюда во второй раз. Далласские пробки ведут себя как сучки.

– Я тоже, когда не получаю своего. Я не желаю здесь находиться. – Я повысила голос, понимая, что звучу как адски капризная соплячка, какой Рэнсом меня и называл.

– Не повезло. – Он яростно печатал в своем ноутбуке. – Никого не волнует, чего ты хочешь.

Его слова врезались в меня, чуть ли не заставив упасть на колени. Рэнсом прав. Никому нет дела до того, чего я хочу. Так было, сколько я себя помню. И сегодняшний день стал ярким тому подтверждением.

Я бросилась к своему телохранителю и со всей силы ударила по крышке ноутбука, захлопнув его. Тот выскользнул из пальцев Рэнсома, но меня лишь удостоили взглядом «и-что-дальше?».

Наклонившись так, что наши лица оказались на одном уровне, я прорычала:

– Я сказала, что хочу уйти, и поскольку ты мой наемный помощник, человек, в чьи обязанности входит выполнение моих приказов, ты сейчас же возьмешь ключи и сделаешь то, что я скажу.

Я нанесла удар ниже пояса. Особенно после того, как Рэнсом открылся мне. Но что еще я могла поделать? Мне было так больно, так обидно, так тошно от отказа, что у меня не оставалось другого выхода, кроме как продемонстрировать силу, которой я обладала. Наш визит еще даже не состоялся, а я уже чувствовала себя незваным гостем. Черт знает, что ждало меня после встречи с родителями. Герой. Крейгом.

Боль переполняла так, что хотелось причинить ее кому-нибудь другому. Нацелившись на Рэнсома, я могла бы облегчить страдания. Или хотя бы отвлечься.

Он выдержал мой взгляд, не дрогнув ни единым мускулом. Рэнсом выглядел спокойным, собранным, но настороженным. Отчаяние просочилось из моей кожи. Он мог его учуять. Взгляд его потемнел.

Наши лица находились всего в нескольких дюймах друг от друга. Мою кожу покалывало от ощущений, которые я никогда раньше не испытывала. Я вдохнула аромат Рэнсома. И выдохнула тревогу.

– Будь послушным мальчиком и выполняй приказы, иначе у меня не останется другого выбора, кроме как сделать твою жизнь несчастной на протяжении следующих нескольких месяцев, – прошипела я.

Но он ничего не ответил. Будто давал мне возможность самой пережить истерику. Я ощущала себя ребенком, идиоткой, а главное – человеком, без которого вполне можно обойтись. Неважной. Второстепенной.

– Что ж, а вот и мы. Здравствуйте, здравствуйте. Прошу прощения за задержку, – со стороны двери, ведущей в холл, раздался низкий голос с южным акцентом. Я не обернулась, чтобы встретить взгляд отца.

– Милая? Все в порядке?

Мне потребовались все силы, чтобы сделать вдох, повернуться на кроссовках и изобразить на лице улыбку. Рэнсом остался сидеть позади меня. Ничто в его поведении не выдавало, что он встретил бывшего президента.

Отец был одет в брюки-сигары[18], темно-синий свитер и свои любимые тапочки. Его серебристо-русые волосы разделял боковой пробор. Он был безупречно выбрит и носил круглые винтажные очки для чтения, щеголяя расслабленной, почти дразнящей улыбкой.

– Привет, папа. – Я отодвинула образ мамы, играющей с собаками, в дальний уголок памяти.

У меня не оставалось выбора, кроме как любезничать с отцом. Ведь он меня финансировал.

– Милая, дорогая моя. – Он подошел, расцеловал меня в обе щеки и ласково сжал мои плечи. – Я волновался за тебя.

– И выбрал интересный способ показать это. – Я лучезарно улыбнулась.

Он проигнорировал колкость.

– Вижу, ты пополнила свою коллекцию татуировок с момента нашей последней встречи.

Два года назад у меня еще не было татуировки в виде точки с запятой на запястье (символизирующей, что моя история еще не закончилась), цветочного круга дзен на ключице (чтобы находить силы в самой себе) и облака на внутренней стороне руки (потому что, даже если реальность отвратительна, мои мечты всегда могут унести меня в захватывающие прекрасные места).