Л. Шэн – Принцесса Торн (страница 10)
В общем, если не вдаваться в детали, этот подонок заслуживал смерти.
К счастью, у меня в комнате остался ноутбук. Парень мог забрать мой телефон, но заставить сдаться без боя – никогда.
Первым делом я попыталась позвонить родителям через сомнительное приложение, которое скачала, вероятно, занеся в процессе штук пятнадцать вирусов.
Меня перенаправило на голосовую почту матери – дважды, – пока отец разговаривал по другой линии.
Подлец. Мой отец великолепно справлялся с отправкой мне денег и подарков, но ужасно с тем, что касалось физической или эмоциональной поддержки. Он часто звонил мне, однако разговор всегда выходил настолько скучным и напыщенным, что лучше бы даже не пытался.
С мамой совсем иная история. Она открыто демонстрировала обиду. По ее мнению, я не прилагала усилий. Она часто критиковала меня, но сквозь резкие слова я всегда улавливала нотки глубоко обиженной женщины. Что доставляло мне извращенное удовольствие. Знать, что она ненавидит наши отношения не меньше меня.
О том, чтобы оставить голосовое сообщение, не могло быть и речи. Они их не слушали. Поэтому я решила связаться с их ассистентами и оставить послания, чувствуя себя торговым представителем, который пытается предложить установку солнечных батарей.
Кровь закипала в жилах при мысли, что Безымянный Подонок, который в данный момент занимал мою столовую, имел доступ к отцу и мог позвонить ему в любое время, в то время как мне прежде нужно было миновать его административную команду.
– Привет, Дафна, это Хэлли. Не могла бы ты сделать мне одолжение и попросить маму перезвонить? Это очень важно. Да. Крайне важно. Нет. Дело не в том, что «Шанель» подняли цены и мне нужно запастись сумочками. Вообще предположение о покупке новой продукции меня раздражает. Это так неэкологично. К тому же в магазинах секонд-хенд можно купить выгоднее. Выгоднее, заверяю.
– Привет, Тайриз, как ты? Как твоя жена? Правда? Два года назад? Мне так жаль. Слушай, отец сейчас не рядом? Я могу оставить ему сообщение? Да. Скажи, что это срочно. Очень срочно. Что? Нет, банкомат не зажевал случайно мою кредитку! То, что ты вообще предположил такое… неудивительно, что Беверли тебя бросила.
Завершив унизительный спектакль перед подчиненными родителей, я принялась мерить шагами комнату. Подумывала позвонить Гере, но быстро отбросила эту мысль. Во-первых, она, скорее всего, не ответит. Сестра работает в больнице по двадцать шесть часов. К тому же я ее наименее любимый человек на всем свете. А если и ответит, то во время разговора напомнит, насколько я безответственна и как заслуживаю, чтобы меня приструнил жестокий и холодный телохранитель. Гера обладала невероятным даром заставлять меня чувствовать себя полнейшим дерьмом. Поэтому, даже зная, что она может за секунду дозвониться до родителей, я не хотела с ней связываться.
Я застыла на месте, и тут в голову пришла отличная идея.
Келлер бы точно знал, как поступить в этой ситуации. В детстве он разогнал бесчисленное количество нянь. После того как его мать умерла от передозировки, когда ему было девять, отец взял над ним полную опеку. Каждый раз, когда тот поручал кому-нибудь присматривать за моим другом, Келлер либо находил способ избавиться от няни, либо побуждал их с криками уносить ноги. Он мастерски заставлял людей отправляться восвояси.
Конечно, я все еще дулась на лучшего друга за то, что он бросил меня ради беседы с Перри Коуэн, поэтому не отвечала на его звонки после фиаско с соском.
Неважно. Пришло время взять себя в руки и стать паинькой.
Я позвонила Келлеру по «ФэйсТайм». Он ответил молниеносно, прямо во время пробежки, камера перескакивала с его прекрасного лица на безоблачное голубое небо.
– Вижу, ты наконец-то ты спустилась с дерева, на которое забралась, – тепло поприветствовал он.
– Только потому, что ветка вот-вот рухнет в скалистую реку, – пробормотала я, вспомнив о большом и угрюмом хищнике, занимавшем мою столовую.
– Вниз упадет и малыш. И колыбелька, и все[12]. Я до сих пор в немилости? – Келлер свернул за угол на свою улицу.
– Зависит от того, сможешь ли ты мне помочь.
– Ультиматумы и эмоциональный шантаж. Ты говоришь на моем языке любви. – Друг вздохнул. – Выкладывай.
Сделав глубокий вдох, я поведала ему о последних нескольких часах. Как невинно загорала утром. Как Безымянный Подонок ворвался в дом, украл телефон, ключи от машины и заморозил мои кредитные карты. Как он отправил Денниса – нашего Денниса – в оплачиваемый отпуск и распугал полицейских (возможно, я приукрасила некоторые детали, чтобы вписать их в общее повествование).
Я объяснила, что родители не отвечают на телефонные звонки, вероятно, опасаясь моей реакции, а я просто не смогу прожить с этим варваром полгода. Или шесть дней. Или даже шесть секунд.
Когда дошла до той части, где Безымянный Подонок подхватил меня на руки, словно я весила не больше обыкновенной шерстяной кофты, и запер в комнате, Келлер ахнул.
– Ужасно, не правда ли, – фыркнула я.
– Чудовищно. – Наступила пауза. – И горячо. Он не?..
– Келлер! Какой неуместный вопрос.
Когда друг продолжил выжидательно смотреть на меня, я закатила глаза.
– Наверное, он привлекательный, если можно считать таковым гипотетическое дитя Джейсона Момоа или Дэвида Ганди. Но это неважно. Этот парень буквально рушит мою жизнь. Не все в этом мире сводится к сексуальности, знаешь ли.
– Ты права, и я прошу прощения. – Мой лучший друг прочистил горло. Наконец, он остановился возле своей входной двери и сел на коврик. – Так как я могу помочь?
– Мне нужно, чтобы ты придумал, как его отпугнуть. Ты разогнал всех своих бывших нянь. Никто не умеет быть настолько невыносимым, как ты.
– Вообще-то, милая, твоя кандидатура способна вступить в конкуренцию. – Келлер рассмеялся. – К тому же среди моих нянь не было грозных альфа-самцов предположительно с военным прошлым.
– Ты не помогаешь! – простонала я, закрывая лицо ладонями.
– Ладно, давай составим план действий. Твои родители пытаются показать, что ты принадлежишь им, а значит, они вправе лепить из тебя что угодно. Так что нельзя сдаваться. Ты сильная и независимая женщина.
Я кивнула, внимая его словам. Мне хотелось доказать родителям, что они не могут навязывать нечто подобное, не посоветовавшись со мной. Я не разговаривала с ними с тех пор, как у меня случился инцидент с соском. Они звонили десятки раз, но я не брала трубку. Я была напугана, смущена и – ладно – чувствовала себя немного виноватой.
Мне прекрасно известно, что они видят во мне лишь легкомысленную глупышку, у которой нет с ними ничего общего, кроме ДНК. Они так долго считали меня такой, что даже я начала в подобное верить.
– Что мне нужно для успешного выполнения миссии? – спросила я.
– Сила воли, мотивация и активный аккаунт на «Амазон».
– У меня есть как минимум два пункта из трех. – Мотивация не была моим вторым именем, но вся эта ситуация меня воодушевила.
Келлер рассмеялся.
– Уже хорошо. Бери ручку с бумагой и начинай записывать.
Я собиралась дать отпор Безымянному Подонку.
И победить.
Глава 4
Я не спустилась к ужину.
Не смогла бы проглотить ни кусочка, слишком боялась снова увидеть его, к тому же у меня не было аппетита.
И еще, моя дверь по-прежнему была заперта снаружи, хотя я понятия не имела, каким магическим фокусом телохранителя он воспользовался для этого.
Я стала пленницей в собственном доме. Вот и все.
В ту ночь я не могла заснуть. Все думала о нашем с Келлером плане, который должен был помочь избавиться от Сержанта Мерзавца. План казался мне ребяческим и не до конца продуманным. Не уверена, что он сработает. Но лучше делать хоть что-то, чем совсем ничего.
Рассветы всегда были моими лучшими друзьями. Постоянными спутниками в одиноком существовании Хэлли Торн. Они напоминали, что каждый новый, свежий день таит в себе бесчисленные возможности. Но когда на следующий день взошло солнце после того, как Безымянный Подонок ворвался в мою жизнь, я почувствовала лишь ужас и гнев.
Часы ползли один за другим. Я лежала в постели совершенно неподвижно, размышляя, прокручивая в голове план и копаясь в себе. И тут впервые в жизни я услышала признаки присутствия в доме другого человека.
Несмотря на то что выросла в школе-интернате, я всегда жила одна. У меня не было соседей по комнате. Мама с отцом запрещали. Они говорили, что для таких, как мы, конфиденциальность является ключевым моментом. Что другие дети убили бы за возможность иметь отдельную комнату, и я должна быть благодарна за уединение.
Их не волновало, что мне нужна компания, друзья, настоящие отношения, которые находились для меня под запретом. Они представляли собой угрозу безопасности. Политический риск.
Ежегодно родители присылали мне по электронной почте список одноклассников, с которыми я могла общаться. Каждый год выбор не только состоял, но и ограничивался девушками, не желавшими иметь со мной ничего общего.
Гении и отличники считали меня неполноценной. Недостаточно умной, недостаточно интересной, недостаточно целеустремленной. Они отвергали меня, делая невыполнимой задачу жить якобы нормальной жизнью.
Я никогда не ходила в кино с друзьями, не посещала вечеринки, не пила неоновые коктейли с одноклассниками. Никто не желал общаться со странной девчонкой Торнов.