Л. Шэн – Прекрасный Грейвс (страница 74)
– Прости, – говорю я ему. – Мне правда очень жаль.
– За что простить? – Он не может перестать целовать меня.
– За все и сразу. Я всегда должна была выбирать тебя. Мне никогда не следовало отворачиваться. Даже когда мама погибла.
– Слава богу, я знаю, как именно ты можешь загладить свою вину. – Он поднимает меня за бедра, обхватывает мои ноги вокруг своей талии и несет меня прочь от пристани.
Парень с планшетом кричит Джо вслед, что его смена только началась, но мы-то с ним знаем, что тот уволится еще до конца рабочего дня.
– Ну так как я могу ее загладить? – пробормотала я ему сквозь губы.
– Не бросай меня больше ни-ког-да.
Эпилог
– Да ну, не нервничай! – Я прижимаюсь щекой к спине Джо, обнимая его сзади. Он судорожно вертит в руках упаковку из-под никотиновых жвачек, а затем засовывает две в рот.
– И что это за слово такое, «нервничать»? Где-то я его уже слышал… К сожалению…
Вот самая величайшая ложь, которую он мне когда-либо говорил. Возможно, даже единственная, сказанная им за всю нашу совместную жизнь. Ведь через несколько минут мы оба покинем этот гостиничный номер, спустимся на лифте в The Vine, роскошнейший ресторан в одном из самых престижнейших отелей Нью-Йорка, чтобы отпраздновать выход его книги официальным ужином.
«Навеки»[18] выйдет в свет уже завтра, во вторник, и будет доступна во всех крупных розничных магазинах. У этого романа новое название, великолепная обложка, а спереди и сзади – превосходные отзывы крупнейших газет.
– А, ну конечно же, не слышал. – Я разворачиваю его к себе, чтобы он посмотрел мне в глаза. – Хотя, может быть, я просто выдумываю.
– Вот кто тут нервничает, так это ты. – Он нежно целует меня, удерживая мое лицо в своих больших ладонях. От него исходит вкус никотиновой жвачки. – Черт. Ненавижу не курить.
– А для меня невыносима даже мысль о том, что ты умрешь от рака на моих руках. – Я игриво дергаю его за галстук, покусывая нижнюю губу. – Так что договорились.
В день второй годовщины смерти Дома Джо решил бросить курить в память о борьбе с раком своего старшего брата. Сама годовщина прошла уже три месяца назад, а Джо до сих пор горько переживает все это.
Я беру книгу, лежащую на тумбочке рядом с нами. «Навеки» – это писательская фантастика с нотками таинственности, множеством сюжетных поворотов и самоанализа. Джо даже сменил имя героя на Эвер/Эверетт, но всякий раз, когда я думаю о новом названии книги, я осознаю, что таким образом он сказал мне «да». Мы не раз помогали друг другу творить, ведь рождение чего-то нового казалось таким же непостижимым, как и научиться летать.
Провожу ладонью по твердой обложке. Она выполнена в сине-красных тонах, на заднем плане – пейзажи Нового Орлеана.
– Мне нравится в этой книге все.
– Еще бы не нравилось. – Джо чмокнул меня в щеку, затем взял книгу и засунул ее в ящик. Он все еще стесняется именовать себя автором. – Это, по сути, изощреннейшее любовное письмо к тебе.
– Это история о парне, которому осталось жить всего лишь год, и за это время он успел перетрахать весь мир. – Я нахмурилась.
– Да и бог с ним. – Джо взмахнул рукой. – По крайней мере, если не весь, то оставшийся.
Спускаемся на лифте. Метрдотель встречает нас у входа в ресторан. Помещение отделано в черных и золотых тонах, в нем звучит фоновая музыка и гремит посуда. Пальцы Джо скользят по моему черному платью с глубоким вырезом на спине. Администратор проводит нас к длинному столу, за которым уже нас ждут Джемма, Брэд, папа, Донна, Ренн, Сара, ее муж Рич, Нора (счастливая и замужняя), Кольт (и сам, очевидно, не менее счастливый). И Пиппа, которая привела с собой совсем новенького парня, чье имя я отказываюсь запоминать, пока он не выдержит трехнедельное испытание.
Здесь же литературный агент Джо Бьянка, а также еще один представитель издательства, который пришел с женой и просто гигантской стопкой книг, чтобы Джо их подписал.
Заметив моего бойфренда, они все встают с мест и хлопают. Наш столик собирает любопытные взгляды других посетителей ресторана. Затем я беру руку Джо и поднимаю ее вверх в знак триумфа, потому что это огромная победа, ведь ему удалось опубликовать свою собственную книгу. Он уже подписал контракт на подготовку еще одной книги с тем же издательством.
Газета New York Minute назвала эту книгу «пробуждающей воспоминания и просто невероятнейшей историей». The Flying Pen, еще одна газета, пишет: «Джозеф Грейвс – мастер повествования», а Books Tribune назвала роман «захватывающим и поистине незабываемым». Может быть, Джо слишком скромничает, чтобы видеть себя успешным автором, но я (в меру), объективный наблюдатель, могу с уверенностью сказать, что он уже на вершине успеха.
– Мне до сих пор не верится, что я сплю с литературным богом, в буквальном смысле этого слова, – пробормотала я Джо на ушко, пока мы направляемся к нашему месту за столом.
Он пожимает руки людям и шепчет в ответ сквозь натянутую улыбку:
– Сам не могу в это поверить. С кем ты мне изменяешь?
Я смеюсь и тяну его вниз к столу, чтобы он сел рядом со мной, но он остался стоять. Поднимаю на него глаза. Он берет бутылку вина, затем наливает бокал мне и бокал себе. После этого он поднимает свой бокал и стучит по нему вилкой, чтобы привлечь внимание.
– Будет тост? – спрашивает Брэд, вгрызаясь в приветственный багет, который ему подали.
– Обязательно должна прозвучать какая-нибудь речь. – Джемма вырывает из рук мужа остатки хлеба.
– Прошу тебя, скажи, что тост будет коротким. Я умираю с голоду. – Ренн демонстративно откинулся на спинку. – Моему организму все еще нужен Тихий океан. Кажется, будто за день ничего не ел.
– Терпение, друг. – Джо показывает на Ренна своим винным бокалом. – Да и монолога как такового не будет. Просто поделюсь с вами своими соображениями за минуту до того, как выйдет эта книга и меня официально объявят всенародным посмешищем.
Мы все ждем, что же он скажет. Книга «Навеки» посвящена Доминику. Это была его собственная идея. Как только мы пережили стадию гнева и разочарования, настал момент принятия и прощения. Не то чтобы Дому выпал шанс выпросить что-то из этого. Но, видите ли, прощать людей, которые причинили нам боль, – это совсем не про них. Скорее, речь идет о стремлении жить дальше. О том, чтобы отпустить обиды. О том, чтобы исцелиться, не завися от чужого пути.
– Давай уже, а то сейчас состарюсь, – отмечает Пиппа с мило фальшивой улыбкой, поднимая свой коктейль в качестве тоста. – Расскажи нам все-все подробности, Джо.
Джо смотрит на меня со своего роста и улыбается. При виде него у меня словно душа растет. Я так нами горжусь. Горжусь тем, что мы оба проделали нелегкий путь, чтобы оказаться здесь и сейчас. Мы все еще не достигли конечного пункта назначения, но куда бы мы ни пошли – все равно сделаем это вместе.
Он открывает рот, его глаза сосредоточены на моих.
– За последние два десятка лет со мной приключилось нечто сумасшедшее, и так было от начала и до конца. Много чего произошло. Но лишь одна вещь оставалась неизменной на протяжении всего этого времени. Именно благодаря ей все стало возможным, даже когда все было ровно наоборот. И эта самая вещь называется надежда. Именно она помогла мне понять кое-что важное. Единственное, что делает человека богатым, – это не его деньги, не его талант и даже не его связи. Все дело в надежде. Там, где присутствует надежда, там есть и жизнь. А там, где есть жизнь, возможно все. Своей надеждой я обязан одному необыкновенному человеку. И вот она сегодня здесь, с нами, и что-то мне подсказывает, что она пробудет здесь еще очень долго. И это прекрасно, потому что никто не знает, что может принести завтрашний день. Я же знаю лишь одно: завтра жизнь изменится. Не только моя. Но и жизнь Эвер в том числе.
Мы с Джо живем теперь в Сан-Франциско. Я учусь в Беркли. Изучаю там искусство и дизайн, а еще я открыла онлайн-магазин, где продаю эскизы, сделанные на заказ. Я отошла от проектирования надгробий, хотя и этим тоже занимаюсь по желанию. Также я рисую персонажей, карикатуры (особенно на рок-звезд) и многое другое. Никоим образом не рискую разбогатеть от этой работы, но это помогает избежать полного опустошения моего банковского счета. Есть что-то невероятно вдохновляющее в том, чтобы зарабатывать на жизнь тем, что ты любишь, поэтому я стараюсь благодарить жизнь за это.
Джо недавно уволился с работы грузчиком. Теперь он работает из дома. Что, в общем-то, прекрасно, поскольку я подолгу учусь, и кто-то должен быть дома, чтобы Локи мог смотреть на него с глубоким недовольством. Мы живем в крошечной однокомнатной квартире, но она наша, и мы ее любим.
Однажды, вернувшись в квартиру, я обнаружила на холодильнике стикер для заметок. На нем написано коротенькое указание.
Текст написан Джо от руки. И это здорово, потому что я все еще слушаю подкасты о настоящих преступлениях и все еще парюсь, что кто-то собирается убить меня совершенно неожиданным образом.
Забираю ключи, целую Локи в макушку и еду в Халф-Мун-Бэй. За окном вечер пятницы, и на дорогах сплошные пробки. Я включила на стереосистеме песню Save a Prayer группы Duran Duran, потому что это была мамина любимая песня и, возможно, даже по сей день остается лучшей песней в мире. С тех пор как я переехала обратно в Сан-Франциско, я навещала ее каждые пару месяцев. У нас с ней прекрасные разговоры. Пускай из нас двоих говорю только я, но тем не менее все проходит замечательно.