Л. Шэн – Прекрасный Дьявол (страница 26)

Я сорвался с места, врезавшись плечом ему в бок так, чтобы наверняка сломать пару рёбер. Он разразился потоками брани, акцент явно ирландский, и рухнул на тротуар. Джиа споткнулась назад, а я схватил его за ворот и впечатал в машину. Изнутри слышалось взбешеное-шептание водителя в телефон — явно ждал указаний. Мужчина передо мной был бледный, средних лет. Обычный солдат, не более.

Я схватил его за левую руку и выкрутил так, что треск ломающихся костей отразился эхом между зданиями, затем захлопнул дверцу прямо по сломанной конечности, прижав его, словно наручником. Он сложился пополам, захлёбываясь болью. Я врезал коленом по подбородку, его голова откинулась назад. Изо рта хлынула кровь.

Хотел я только одного больше, чем сломать ему позвоночник пополам. Чтобы клитор Джии скользил по моему носу, пока я вылизывал её. Вот почему я сдержался и не убил его прямо на глазах у неё.

– Кто тебя прислал? – я схватил его за волосы, поднимая изуродованное лицо. Я и так знал, но хотел услышать признание.

Если эта война вышла наружу, Тирнан Каллахан будет не единственным, кто начнёт охоту.

Мужчина сжал губы, подбородок дрожал, изо рта капала кровь. Я распахнул дверцу, освободив руку, и снова захлопнул её по искорёженной плоти. Его пронзительный крик растворился в пустоте.

– Попробуем ещё раз, – дёрнул я его волосы, вырывая клоки. – В следующий раз за молчание я оторву тебе конечность подчистую. Кто тебя прислал?

– Тирнан Каллахан! – захрипел он, выплёвывая кровь и падая на колени, рука всё ещё зажатая дверью. По его шепелявости понял: он прикусил себе язык. – Чтo, блядь, кто ещё?

Убивать его я не собирался. Тирнан сделает это сам за то, что тот проболтался. Я решил использовать его как голубиную почту.

– Передай Тирнану: в следующий раз, когда он сунется к моей жене, я разберу на куски каждого, кого он когда-либо любил, и разошлю ему органы вразнобой, чтобы он собирал их как пазл. Хочешь, я тебе это письменно оформлю?

– Н-нет, – он корчился, пытаясь уйти от боли. – Черт, отпусти!

Я открыл дверцу, швырнул его внутрь и захлопнул. Громко хлопнул по крыше.

– Передай своему боссу. Немедленно.

Машина рванула с места, оставив чёрные следы шин.

За моей спиной послышался тихий всхлип. Я резко обернулся и увидел Джию, прижавшую кулаки к губам. Она дрожала, глаза расширены ужасом. Я заметил, что она кровоточит. Видимо, он задел её щёку, когда пытался запихнуть в машину.

Инстинктивно я коснулся большим пальцем пореза, оценивая повреждение. Она втянула воздух и отпрянула. Царапина была неглубокой. Почти ничего. Но это ничуть не сбавило ярость, колотившуюся в моих висках.

Два, шесть, два.

Два, шесть, два.

Два, шесть, два.

Они посмели тронуть мою жену. Мою жену. Никто не касался того, что принадлежит мне.

– Ты ещё где-то ранена? – резко спросил я.

Она покачала головой, руки метнулись к моим плечам. Я схватил её за талию, удерживая. Она была в истерике, волны адреналина всё ещё прокатывались сквозь неё.

– О-о-он… – начала она, но не договорила. Её кулаки обрушились мне в грудь, из лёгких вырвался рыдающий всхлип. Я никогда прежде не видел, чтобы она плакала.

– Я знаю, – я прижал её голову к своей груди, накрыв её всё телом. Хотел защитить её и убить её одновременно. Никогда ещё я не встречал женщину настолько дерзкую, независимую, абсолютно неуправляемую, и, чёрт возьми, но это делало меня ещё более одержимым ею. Она была категорически недосягаема, даже после того, как я надел на неё кольцо.

– То, что ты сделал с ним… – её глаза метались в орбитах. – Это было… это было…

– Заслуженно, – рыкнул я. – Он пытался похитить тебя.

Джиа была слишком мягкая, слишком правильная, чтобы видеть такое насилие. Мог бы поспорить, что и муху она не обидела бы. Если бы и обидела, то потащила бы её к ветеринару.

Она дрожала в моих руках, как монета в пустой банке. Я стиснул зубы, кровь ревела в венах.

– Вот именно поэтому тебе нужна охрана, – отчитал я её.

– У тебя есть оружие? – она подняла лицо, глядя на меня.

– Я и есть оружие. – Пушки для слабаков. И, к тому же, гораздо менее весело, чем ломать позвоночники. – Но тебе нужна охрана. Я прямо сейчас позвоню Ахиллесу…

– Я… я не могу дышать, – прошептала она в мою грудь. – Думаю, у меня паническая атака. Отвлеки меня.

– Чёрта с два. Пожинай то, что посеяла. Это могло закончиться катастрофой, – отругал я её. – Начиная с завтрашнего дня тебя будут окружать телохранители…

Она резко подняла голову и прижалась губами к моим. Мой мозг коротнуло.

Что, блядь, происходит?

Она целует тебя.

А ты стоишь.

Скаля зубы.

Пока её губы двигаются по твоим.

Её рот был настойчивым, умоляющим, холодным от мороженого и ночи. Сладкий, изысканный, невыносимо мягкий. Наконец мои губы включились.

Весь мир рухнул вокруг нас, словно древние руины, и остались только наши губы и её прерывистое, отчаянное дыхание. Она приоткрыла рот, и эта сладость просто разъебала меня. Все язвительные слова, что я держал для неё, утонули в её мягких, покорных губах. Наши языки встретились неловко, изучая друг друга впервые. Потом она втянула мой язык в свой рот, и у меня подогнулись колени. Это был не поцелуй взрослых с ясными намерениями, а подростковый – неуклюжий, отчаянный, всепоглощающий. Без остатка.

Не должно было быть так грязно. Так опасно. Мы взрослые. И женаты. Но ощущалось это совсем иначе.

Я сжал её крепче, и она растворилась в моём теле, тая в нём. Я втянул кончик её языка в рот, посасывая его, она вздыхала и стонала, и её было катастрофически мало. Совсем мало. Никогда не хватит.

Мой член прижался к бедру, вставший и требующий места в тесных брюках.

Две минуты назад я хотел её так же, как хотел солнце. Бездумное, горделивое желание обладать чем-то изысканным и особенным. Теперь я хотел её, как свой следующий вдох. Тупое, неумолимое отчаяние, пожиравшее меня.

Поцелуй становился глубже, более яростным и требовательным. Я провёл пальцами по её щекам, вискам, притягивая ближе. Играл грязно, пользуясь её жаром и смятением. Я тер ткань её глупой футболки и худи о её соски своей грудью, делая их чувствительными и болезненными.

Джиа ахнула, её руки неуклюже, судорожно исследовали моё тело. Предэякулят уже выступил на кончике члена, пока я позволял ей изучать. Она схватила мою задницу, провела пальцами по спине, прессу, груди.

Я мог умереть от желания.

И был бы более чем готов рискнуть.

– Скажешь мне своё имя? – прошептала она на моих губах. – Настоящее, чтобы я знала, кого целую.

Её слова стали ушатом ледяной воды, окатившим нас обоих. Я резко оторвался от её губ и отступил.

– Не лезь не в своё дело, Джиа.

– Наши дороги слились, дурак, – сузила глаза она. – Когда мы сегодня произнесли клятвы.

Я смотрел на неё с безопасного расстояния, задыхаясь, как после марафона. Её губы были опухшие и израненные.

Что, блядь, только что произошло?

Это был не поцелуй. Я знал, потому что целовал достаточно женщин, чтобы отнести опыт к категории «для галочки». Просто шаг к тому, чтобы забить гол.

Это было… это было…

– Иди сюда, – прорычал я и снова кинулся к ней, наклоняясь и завладевая её ртом жёстче и быстрее. Она ахнула, когда наши зубы столкнулись, когда наши языки снова смешали вкус её мороженого и моего бренди. Отлично. Фантастически. Охренено. Это был трюк? Заклятие? Какой рецепт у неё для этого… этого…

– Твоё имя, – теперь она оборвала поцелуй.

Я злобно сверкнул глазами.

– Даже ебучего поцелуя мало, чтобы я сказал тебе это.

Рычав, она снова прижалась губами к моим. Мы поцеловались.

Никто не знал моего настоящего имени. Тот мальчишка был похоронен вместе с прошлым. Моя ладонь легла на её задницу, ту самую, на которую я смотрел годами, когда она не замечала. Сквозь шторы. Когда я открывал ей двери на совещания. Когда я орал на неё без причины.

– Спальня, – вырвалось у меня из горла.

Она прервала поцелуй, тяжело дыша. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать это. Мой рассудок был раскидан, как вещи на полу комнаты подростка. Ещё через пару секунд я ощутил холодный металл у сонной артерии и понял, что Джиа держит маленький перочинный нож, который я всегда носил с собой. Она, должно быть, вытащила его из моего кармана, пока её руки блуждали по моему телу.