Л. Шэн – Порочный ангел (страница 55)

Оскорбление попадает точно в цель, и у нее перехватывает дыхание. Щеки заливает румянец. Мгновение мы не сводим друг с друга глаз.

– Кто-то разжег костер у Донни на заднем дворе! – вопит с террасы заядлый курильщик из моего класса. – Так круто, ребята, идите посмотреть!

– Извини, лучшее представление в штате сейчас разворачивается прямо перед нами, – смеется Грим.

Я с усилием сглатываю и делаю то, чего не делал еще никогда – намеренно проигрываю. Делаю вид, что целюсь перед стаканчиком. Снова судорожно сглатываю. А потом бросаю мячик чуть правее.

Промахиваюсь как минимум сантиметров на семь.

Толпа вопит от возбуждения.

– Эй, народ, Грим – новый капитан футбольной команды!

Грим так счастлив, что подпрыгивает на месте, и хотя я изображаю недовольство, на самом деле очень рад.

– Уф. – Я надуваю щеки, вращая мячик для пинг-понга на указательном пальце, как баскетбольный мяч. – Всегда считал, что поражение заложено в твоей ДНК. Но, видимо, все же существует игра с мячом, в которой ты силен.

Грим свирепо раздувает ноздри, и я понимаю, что заслужил пинка за чушь, которую сейчас ляпнул. Но он держится с достоинством и снова расплывается в широкой улыбке, давая понять, что ему все равно.

– Видите, детишки? Вот что случается, когда проживаешь свою жизнь трусом. Боишься заполучить девушку, которую любишь, боишься сказать папочке, что не хочешь играть в футбол. – Грим делает шаг ко мне, почти дотрагиваясь носом до моего. – Однажды ты просто… – Он щелкает пальцами. – Взорвешься. И я это допущу, Лев Коул, чтобы в итоге ты остался среди обломков.

Я разворачиваюсь, пока не сделал то, о чем пожалею, например, изобью его до потери сознания, и выхожу на улицу искать Бейли. Пора разобраться с моим личным стихийным бедствием – ураганом Бейли.

Я вспоминаю про дурацкий костер во дворе и направляюсь прямиком туда. Он возле небольшого холма, который тянется вдоль земель, принадлежащих родителям Донни. Возле него группа людей танцует под трек Boom от X Ambassadors. Среди них я замечаю Бейли. Она всегда выделяется благодаря волосам. Блестящим золотистым прядям, которые, словно лепестки подсолнуха, раскидываются по футбольной куртке.

Футбольной куртке Школы Всех Святых.

На которой не мой шестьдесят девятый номер в дань уважения Найту времен, когда он играл.

Это куртка Остина.

И сейчас Бейли сидит у него на коленях и хихикает над его словами. Да ни за что на свете девушка с коэффициентом интеллекта, как у Бейли, не смогла бы посмеяться не над такими парнями, как Остин, а с ними за компанию. Это тот самый идиот, который спросил на уроке, сколько лет было Леонардо ДиКаприо, когда он писал Сикстинскую капеллу. Она явно мстит мне за нашу небольшую перебранку во время игры в пивпонг. И у нее получается. Черт, Остин явно наслаждается тем, что моя любимая девушка сидит у него на руках.

Я пробираюсь сквозь толпу прямо туда, где они устроились возле костра. Хватаюсь за дурацкую куртку, поднимаю Голубку на ноги и прижимаю ее спиной к своей груди, чтобы не оступилась. Она вскрикивает от удивления.

– Разве я не говорил, что шоу, черт подери, окончено? Я отвезу тебя домой.

Бейли оборачивается и толкает меня в грудь.

– Отстань от меня, лицемерный придурок.

– Сними его куртку. – Мне так тошно видеть ее в этой хрени, что удивительно, как меня еще не вырвало. Она знает, что спортивные бомберы значат в ШВС. Я ей рассказывал.

– Мне холодно.

– Я дам тебе свою.

– На тебе даже рубашки нет, Лев.

– Тогда дам тебе облачиться в мою гребаную кожу. А теперь сними куртку, пока не случилось непоправимое.

Она надувает губы и сердито цедит:

– Если так хочешь, чтобы я ее сняла, тогда умоляй, малыш Леви.

Все охают и ахают. На несколько секунд я лишаюсь слуха, словно оказался под водой. Бейли явно сошла с ума, и я вот-вот погружу ее в настоящий фильм ужасов, и Остину крупно повезет, если он в нем выживет. У этого кретина сейчас чрезвычайно самодовольный вид.

– Да, Леви, – воркует он. – В кои-то веки встань на колени.

Поджав губы, я снова обращаюсь к Бейлз.

– Бери вещи. Мы уходим.

– Нет, правда. – Она всплескивает руками, разразившись гортанным смехом. Сексуальным. Сейчас она не Нормальная Бейли, но та все еще увязла где-то внутри нее. – Раз хочешь отдавать мне команды, будто я твоя комнатная собачка, тогда, справедливости ради, ты тоже должен стать моей? Ползи ко мне, Лев Коул. Давай. Тут всего – сколько? Три шага? – Она слегка отступает, увеличивая расстояние между нами. – Умоляй, чтобы пошла с тобой.

Клянусь, в этот миг я мог бы совершить нечто ужасно глупое и жестокое с человеком, который подсадил ее на наркотики.

– А если не стану? – спрашиваю я скучающим тоном. К нам сейчас прикованы все взгляды Южной Калифорнии.

– Если не станешь… – она облизывает губы и смотрит мне в глаза, – то я сегодня трахнусь с Остином.

Остин завывает и хохочет на заднем плане, и я понимаю, что она не врет. Бейли стопроцентно с ним переспит, и я никак не могу ей помешать. Даже если утащу ее в свою машину (что формально вполне могу сделать), она все равно найдет способ сделать это просто мне назло. Она не в себе, не может мыслить здраво. Демон внутри нее жаждет свой фунт плоти, и я готов оторвать кусок от собственного сердца и скормить ему, лишь бы он остался доволен.

А готов ли?

Я никогда никого не умолял и не собираюсь делать это сейчас. Я создаю опасный прецедент. Но заметив мою внутреннюю борьбу, чистую ненависть в моих глазах, Бейли издает вздох.

– У тебя есть презик, Остин? А вообще, я не привередливая. Сойдет любой, у кого есть с собой презерватив.

Бейли увязла в объятиях нарастающего отходняка. Я вижу это по испарине на ее коже, по пустому взгляду грустных глаз.

На самом деле здесь нет такого дурака, который согласился бы на ее предложение. Сказать ей «да» прямо у меня на глазах – верный путь к преждевременной кончине. Но я знаю: как только окажусь вне поля зрения, искушение станет для Остина слишком велико. Я не могу этого допустить. Не могу позволить Голубке быть с другим. Она моя.

Я медленно встаю на колени. У нее перехватывает дыхание. Опускаю голову, чтобы не видеть чужие лица.

А потом ползу к ней.

Знаю, это настолько дико, что слухи непременно дойдут до Талии. Знаю, что происходящее снимают на телефоны. Знаю, что за те два месяца, которые Бейли здесь провела, я нанес своей репутации больше вреда, чем за всю свою жизнь.

Колени касаются теплой от костра земли. Толпа смеется, перешептывается, и, черт, я никогда ее за это не прощу. Ни трезвую Бейли, ни в наркотическом опьянении. Все ее обличия сливаются воедино в человека, которого мне правда стоило бы разлюбить.

Когда я наконец оказываюсь возле ее ног, то поднимаю голову и смотрю ей в глаза. Вижу, что Бейли немного пришла в себя с того момента, как озвучила свою просьбу – может, она вообще не думала, что я на такое соглашусь, – потому что теперь ее вид полон раскаяния. Широко раскрытые глаза покраснели и омрачены печалью.

Не обратив внимания на ее невысказанные и, кстати говоря, ни хрена не принятые извинения, я встаю и пронзаю ее убийственным взглядом.

– Довольна?

Она сглатывает, но ничего не говорит.

– Хорошо. А теперь снимай чертову куртку.

Бейли послушно ее снимает, содрогаясь всем телом. Мне стоило бы постыдиться, но, может, Грим прав. Возможно, я иду к неминуемому взрыву. Как только Бейли ее снимает, я выхватываю куртку у нее из рук и бросаю в костер. Пламя пожирает ее прежде, чем она успевает коснуться земли.

– Что за хрень, Коул?! – причитает Остин.

Обхватив Бейли за талию, я закидываю ее на плечо и шагаю прочь из этой дыры. Донни плетется следом.

– Брось, Коул, вечеринка только начинается! Сейчас подвезут еще бочек с пивом, и я собираюсь открыть бутылку папиного «Макаллана»!

Все провожают нас взглядом, когда я выхожу через парадную дверь. Бейли, устало хохоча, выставляет два средних пальца в неопределенном направлении.

– Ага. Хорошенько посмотрите на идеальную Бейли Фоллоуил. Уже не такая идеальная, да? Не употребляйте наркотики, детишки.

Господи Иисусе. Да она совсем поехавшая, гораздо сильнее, чем челюсть Остина.

– Как ты здесь оказалась? – рявкаю я.

– Мама меня подвезла, а моя подруга Эйвери поручилась, что за мной присмотрит. Мне все еще не разрешают садиться за руль.

– Удивительно. Я отвезу тебя домой.

Я заталкиваю ее в машину. И только когда двигатель с ревом оживает, а кондиционер выдувает ледяной воздух, я вспоминаю, что так и остался без рубашки. Сдав назад, я выезжаю с парковки и отправляюсь в путь. Голубка, слава богу, молчит. Я все еще осмысляю события сегодняшнего вечера. Она прилюдно меня унизила. Наверное, в каком-то смысле я поступил с ней точно так же. За все время нашей дружбы мы никогда не переходили этих границ.

Мы оба теребим свои браслеты. Я так зол, что готов сорвать свой с запястья.

– Извини за…

– Заткнись, Бейли.