Л. Шэн – Порочный ангел (страница 2)
– Мне очень жаль. – Ее глаза полны слез, и она сжимает ладони, словно собирается меня схватить.
Я снова открываю рот, и из него извергается еще больше гадостей:
– Не жалей меня. Себя пожалей. Ты неудачница, которая вместо сверстников общается с восьмиклассником.
– Хотелось бы мне, чтобы всего этого не было. – Бейли не обращает внимания на мои оскорбления и пытается снова взять меня за пальцы, дабы поиграть ими, как на пианино, что делает всякий раз, когда я расстроен.
В ответ я смеюсь и хриплю:
– А мне бы хотелось, чтобы не было тебя.
– Лучше бы я умерла. – Ее искаженное от боли лицо покрыто слезами и грязью, и я так больше не могу. Неважно, насколько мне сейчас больно, я не в силах разрушить единственное, что осталось хорошего в моей жизни. Бейли дает мне причину бороться, когда каждая клеточка моего тела хочет сдаться.
– Теперь ты просто городишь какой-то бред. – Я сплевываю мокроту на землю между нами.
Она мотает головой, запускает дрожащие пальцы в волосы и массирует кожу. Я верю ей. И мне невыносимо от того, что, даже чувствуя, будто меня рассекли надвое и мои внутренности вываливаются наружу, я все равно не желаю, чтобы Бейли оказалась на месте моей мамы.
– Нет. Я не шучу. Я скорее умру, чем стану добровольно наблюдать, как ты страдаешь.
На мгновение воцаряется тишина. А потом я открываю рот, и из него вырывается самый дикий, страшный и громкий крик, какой я только слышал. Он уносится в небо и отражается от деревьев. С их верхушек взлетает стая ворон.
А затем я погружаюсь в единственное состояние, в котором мне сейчас необходимо быть, – в безумие.
Гнев пронзает кожу. Я пробираюсь сквозь толстую паутину, обхватываю ствол молодого дерева, словно шею, и голыми руками ломаю его пополам. Из ладоней хлещет кровь, я под корень обламываю ноготь. Он падает в жижу под ногами, а я вовсе не ощущаю боли.
Бейли кричит, но как-то издалека. Я колочу дубы, пинаю землю, выдираю цветы с корнями и, подняв их, как отрубленные головы, кидаю в реку в приступе слепой жгучей ярости. Я разрушаю гнезда, вырываю из земли скамью и бросаю ее туда же в реку. Я уничтожаю все на своем пути. Противостою окружающему миру, и в кои-то веки, лишь в этот раз, кажется, что я одерживаю победу.
В какой-то момент сквозь пелену дождя замечаю, что не один поддался безумию. Бейли тоже пустилась во все тяжкие: срывает цветы, сдирает кору с деревьев, кричит навстречу ветру. Ее лицо перепачкано грязью, волосы растрепаны. Не думаю, что когда-нибудь видел ее такой – дикой, свободной и раскованной.
По-моему, мы с ней впервые повели себя небезупречно. Увидев, как Бейли первый раз в жизни уничтожает, а не восстанавливает, я чувствую, что во мне что-то происходит. Она бьет кулаком по дереву, и я понимаю, что у нее идет кровь, а осознание, что ей больно, наконец-то выводит меня из оцепенения. Я останавливаюсь. Оглядываюсь. Дышу. По-настоящему дышу, наполняя легкие кислородом и выдыхая углекислый газ. Ветер стихает. Дождь прекращается. Бейли тоже замирает.
Время идет, но мы застыли. Стоим, как два дерева, и только тихий плеск реки поблизости нарушает тишину. На миг в этом мире существуем только мы. Единственные выжившие в моем психическом апокалипсисе. А потом я слышу его – щебетание птиц. Мы с Бейли глядим на одну и ту же ветку, где друг к другу жмутся два голубя, слегка намокшие от дождя. Один из них клювом чистит другому перья. Второй воркует.
Клянусь, но при этом, щебеча, он наблюдает за нами. Я схожу с ума? Да почему бы и нет, черт возьми? Мое безумие будет удачно сочетаться с прочими событиями отвратительной недели.
– Смотри, Леви, – с горящими глазами Бейли указывает на птиц. – Знаешь, кто это?
– Летающие крысы. – Я хмурюсь, не в настроении слушать лекцию о дикой природе. Моя подруга знает уйму бесполезных фактов о животных. Да и вообще обо всем на свете.
– Горлицы[1], – поправляет она. – Они известны своей преданностью. Символизируют дружбу и вечную любовь.
– Разносчики паразитов. – Я вытираю кровь с кулаков о промокший черный костюм и сплевываю на землю.
– Когда они раздувают грудь, их крылья, сложенные вместе, выглядят точь-в-точь как сердце. Неужели ты не понимаешь? Сердце,
Я спокойно моргаю.
– Ты под чем-то? – Я сейчас никак не могу переживать из-за очередного наркомана. Найт и так сполна действует мне на нервы.
– Ты правда не понимаешь? – Бейли хватает меня за руки и ведет к дереву, на котором сидят голуби. – Луч надежды в момент трагедии. Послание с небес!
– Послание от моей мамы? – медленно повторяю я, чтобы она в полной мере расслышала глупость собственных слов, хотя мне отчаянно хочется ей верить. Если кому и по силам заставить меня поверить в сверхъестественную чушь, так это Бейли. Она невероятно умная.
Бейли кивает. Ее глаза сияют, напоминая маяк в непроглядной тьме.
– Внезапный дождь? Радуга? Голубки? Рози пытается тебе что-то сказать.
– Что глобальное потепление задаст нам жару?
Бейли неистово мотает головой.
– Что ты не один. Что рядом всегда будут люди, которые тебя любят, – теперь она все же берет меня за пальцы и начинает с ними играть.
– Какие люди? – ворчу я.
– Такие, как я, – шепчет она, крепче сжимая мою ладонь.
– Ага, но в итоге и ты уйдешь. – На моем лице появляется мрачная улыбка. – Я это уже проходил. – Найт переживает то же самое с Луной, а они тоже когда-то были лучшими друзьями. – Ты пойдешь в колледж, а я…
– Даже тогда я все равно буду рядом, только позови. – Бейли перебирает мои пальцы, умоляя поверить ей. – Лев, проверь сам. Возьми трубку и позвони мне посреди семестра. Я все брошу и приеду. Без вопросов.
Я пропускаю ее слова мимо ушей.
– Найдешь себе парн…
– Романтические отношения мимолетны. Дружба неизменна. Я всегда предпочту лучшего друга самому прекрасному бойфренду. – Бейли качает головой. – Ты моя родственная душа.
Сейчас не время говорить ей, что я в нее влюблен. Не время говорить, что сам хочу быть этим предполагаемым парнем. Что она становится для меня неосязаемым оружием самоуничтожения. Что когда мастурбирую, то всегда думаю о ней. А если она смеется, у меня в груди возникает странное чувство. Если плачет, я мечтаю поцелуем впитать всю ее боль и страдать вместо нее.
Я встаю коленями на грязную землю. Бейли опускается вместе со мной, наши пальцы все так же переплетены. Я кладу голову ей на плечо, а после наконец ощущаю их. Слезы. Они текут по щекам горячим стремительным потоком, точно им важно куда-то успеть. Бейли заключает меня в объятия, гладит по голове, спине и рукам. Прижимается губами к моим волосам и нашептывает то, что я жажду сейчас услышать.
Что все будет хорошо. Что я обрету счастье. Что после грозы обязательно появится радуга, потому как Вселенная всегда уравновешивает хорошее и плохое.
Я плачу, плачу и плачу, пока слезы не иссякают. Душевная боль уступает место усталости. Глаза так опухли, что я едва могу их открыть. И все равно не поднимаю голову: хочу еще несколько минут побыть со своей лучшей подругой.
– Мы можем так остаться? – спрашиваю я, скользя губами по ее плечу.
– Навсегда, – подтверждает она, прильнув своими к моему уху. – Мне некуда идти. Разве что, может, в Канзас.
Бейли пытается шутить. Проверяет, готов ли я прекратить вести себя как придурок.
Я все еще прячу лицо в изгибе ее шеи. Мне слишком страшно поднять взгляд.
– Как там небо, Голубка?
Услышав свое новое прозвище, Бейли напрягается. На миг я беспокоюсь: а вдруг она посмеется надо мной. Скажет, какая это банальщина. Начнет переживать, что я обозвал ее пернатой крысой. Но потом она расслабляется, прижавшись ко мне.
Ее голос льется, подобно пению птиц:
– Голубое и ясное, Леви.
Глава 1. Бейли
Девятнадцать лет
– Подру-у-у-у-у-уга. Представляешь, Лорен вывихнула лодыжку, пока трахалась с туристом! Я бы такое не пережила. – Моя соседка Катя проводит стиком для контуринга под скулой вдоль всей челюсти. Скользит языком по верхним зубам, чтобы стереть остатки помады, сияющими глазами рассматривая свое отражение в зеркале.
Наша комната в общежитии Джульярдской школы[2] меньше гардеробной у меня дома и обставлена как попало. Две двухъярусные кровати. Один шаткий письменный стол. Несметное количество бродвейских афиш, декоративных подушек и вдохновляющих цитат, вырезанных в форме сердечек. Дарья говорит, что пытаться придать этому месту достойный проживания вид – все равно что накрасить свинью губной помадой:
Но Дарья – школьный психолог-консультант, а не всемирно известная балерина. Она так и не поступила в Джульярд, поэтому, возможно, в ней говорит зависть.
– Ау? Бейли, спустись на землю. Нам отправить за твоим мозгом поисковой отряд? – Катя бросает стик для контуринга на стол и берет кисточку, чтобы растушевать макияж. – Сучка завершила карьеру из-за свидания с парнем из приложения знакомств! Даже позорнее случая с Кайли, которая здорово набрала вес и лишилась места в Большом театре.
– Слушай, у Кайли волчанка. – Я запрокидываю голову. Вот же дрянная девчонка.
– Как и у Селены, а она по-прежнему отлично выглядит. – Катя закатывает карие глаза. – Оправдания всегда найдутся, не правда ли? Если хочешь добиться успеха в нашем деле, надо быть пробивной.