Л. Шэн – Плохой слон (страница 90)

— Спасибо за этот танец.

Я закрыла глаза и вдохнула его запах.

— Спасибо за эту жизнь.

56

Тирнан

68 ДНЕЙ ДО (ОТМЕНЕННОГО) ПРОЕКТА САМОУНИЧТОЖЕНИЯ

Лила начала рожать в нашем новом доме в окружении медицинского персонала, которого хватило бы на открытие полевого госпиталя.

Там были четыре медсестры, одна доула, два акушера-гинеколога, один педиатр и машина скорой помощи наготове.

Некоторые назвали бы это безумием. Я назвал это адекватной осторожностью.

— Она рожает или ей изгоняют бесов? — Энцо последовал за потоком персонала, когда сотрудники вошли внутрь. Имма и Кьяра были с Лилой в соседней комнате и истерически кричали ей, чтобы она делала глубокие, успокаивающие вдохи.

— Во время родов может произойти много неприятностей. — Я провел нас в свой кабинет. Не то чтобы мне нужно было ему что-то объяснять. Его главная обязанность заключалась в том, чтобы не обделаться в штаны.

Энцо бросил на меня взгляд «как скажешь, маленькая принцесса», зажег сигарету и с многозначительной ухмылкой выбросил спичку из окна моего кабинета.

— Теперь ты не можешь приближаться к ней в течение следующего месяца. — Я указал на сигарету.

— Отвали. Она моя сестра.

— Это печально. Уверен, наш ребенок все равно будет умным.

— Не благодаря тебе, Морковка.

Я цыкнул.

— Это все, на что ты способен?

— Ты прав. — Он рассеянно потеребил подбородок. — Мне нужно поработать над своим материалом, теперь, когда ты собираешься стать самым невыносимым, сверхзаботливым отцом, который когда-либо позорил эту вселенную.

— Ты имеешь в виду «украсил».

Он легкомысленно улыбнулся.

— Я не помню, чтобы я заикался.

Я услышал хруст гравия под окном моего кабинета, сигнализирующий о приближении автомобиля. Я взглянул в окно. Грузовик с едой припарковался через дорогу, чтобы не блокировать проезд другим автомобилям.

— Что это? — Энцо прижался головой к моей и посмотрел вниз.

— Она скучала по прошутто во время беременности.

— Дай угадаю, ты купил целое стадо свиней?

Я подумал, как бы она разозлилась, если бы я избавил ее брата от нескольких органов.

— Нет. — Я сердито посмотрел на идиота. — Но я заказал семнадцать разных сортов из Пармы, чтобы у нее был выбор.

— Чувак, ты такой подкаблучник, что тебе осталось только вишенку на голову надеть.

— Продолжай болтать, и комната станет красной, — предупредил я.

Энцо фыркнул.

— Перестань меня соблазнять, брат. Мне нравятся девчонки.

Ложь, которую люди рассказывали самим себе, иногда была слишком велика. Не то чтобы я был настолько дерзким, чтобы поставить ему зеркало перед лицом.

— Тирнан. — Моя теща открыла дверь без стука, запыхавшись. — Она спрашивает тебя. — Ее взгляд метнулся к сыну. — Sfacciato! ²⁶Брось эту сигарету, пока я не прожгла дыру в твоем лбу.

— Какую сигарету, мама? — спросил он, выпуская дым изо рта, выбрасывая сигарету в окно и улыбаясь ангельски.

Я прошелся в соседнюю комнату и застал Лилу, дующуюся на большой кровати в очень маленьком платье-бабл-долл и без нижнего белья. Она была покрыта потом с головы до ног и выглядела измученной. У нее отошли воды почти два часа назад. Первый час она была милой и бодрой, как всегда. Но последние тридцать минут мне пришлось убрать из нашей спальни все острые предметы.

— Геалах, — поздоровался я. — Ты передумала насчет моего присутствия здесь?

Она попросила меня покинуть ее постель до тех пор, пока ребенок не родится. Не потому, что ей было неудобно, что я буду свидетелем родов. По-видимому, угрозы медицинскому персоналу и попытки шантажировать ребенка, еще находящегося в утробе, чтобы он вышел быстро и безболезненно, считались «неприличными» или, как выразилась Имма, screanzato. Ненормальным.

— Нет, — ответила Лила жестами. — Я все еще не думаю, что у тебя хватит на это мужества.

Смешно. Я убил сотни людей голыми руками.

— В чем же проблема?

— Мне нужно, чтобы ты избавился от мамы и Иммы.

Я уставился на нее, как будто она попросила меня вырезать Вайоминг из карты и перетащить его в Черное море.

— Они тебя беспокоят?

— Моя мать уже дважды панически рвала, а Имма впадает в слезы каждый раз, когда у меня начинаются схватки. Эта женщина медсестра. Они обе полностью сошли с ума.

— Ты любима, дорогая. — Я наклонился, чтобы поцеловать ее в лоб.

— Любовь переоценивают. — Она оттолкнула меня. — Избавься от них.

— Я отправлю их в гостиную, пока все не закончится.

— Нет. — Лила решительно покачала головой. — Я не хочу, чтобы они были в этом районе, Тирнан.

Я уставился на нее без выражения.

— Я убийца, а не волшебник. Я знаю только один способ вытащить людей силой.

Спазм сотряс все тело Лилы, заставив ее выгнуться и выплюнуть череду слов на итальянском, которые, я был уверен, не были любовным стихотворением. В коридоре за закрытой дверью я услышал, как Имма разрыдалась. Кьяра стонала, как будто рожала ребенка.

— НАЙДИ СПОСОБ, — показала жестами моя жена.

Я поспешил убраться оттуда, пока она не сделала себя вдовой, и выгнал обеих женщин.

Четыре часа спустя мой сын ворвался в мир, как лев. С победным рыком, сжав кулаки от гнева, он лягался ногами и бился, протестуя против вторжения в его идеальный мир.

Ранее Лила разрешила мне остаться с ней, если я пообещаю вести себя как можно лучше.

Я держал жену за руку и смотрел, как он появился между ее ног во всей своей пурпурно-белой плотской красе. Новый и морщинистый, с нечетким взглядом, его ребра сжимались каждый раз, когда он жадно вдыхал воздух, чтобы возобновить крик.

В его сморщенном, многострадальном лице не было ничего особо примечательного. Оно было полно белой субстанции.

Именно его голова подтвердила подозрение, которое у меня было в течение последних нескольких недель, с тех пор как Лила убила не того парня.

Точнее, шокирующая густая грива волос, покрывавшая весь его череп.

Неошибочный, редкий и знакомый оттенок темно-красного. Бордовый.

Каллаганов.

Красный. Я видел только красный. Ярость захватила все мое существо.

Финтан.

Финтан был насильником.