Л. Шэн – Плохой слон (страница 45)

— Мое прозвище. Почему ты назвал меня Остроумной занудой, когда мы впервые встретились у фонтана?

В ту ночь, когда ты чуть не убил меня; я не закончила фразу.

— Потому что, — медленно сказал он, — называть тебя красоткой в тот момент казалось неуместным.

Я улыбнулась, глядя в окно и наблюдая, как пейзаж увядает, когда мы покинули красивые районы Нью-Йорка и въехали в Хантс-Пойнт.

28

ПЯТНАДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД

Последний раз Тирнан видел солнце девяносто шесть дней, три часа и четырнадцать минут назад.

Но это было к лучшему, так как он всегда предпочитал луну.

Луна была постоянной. Она появлялась каждую ночь, будь то зима или лето, давая ему ту стабильность, которую никогда не могло дать надоедливое солнце.

И она была прекрасна. Бледная и сияющая в океане тьмы.

Луна была его другом. Она давала ему уверенность, что, несмотря ни на что, в мраке его ждет что-то светлое.

Он лежал в своей кроватке рядом с сестрой. Тирни крепко спала, укутанная их общим одеялом. Он всегда отдавал ей свое.

— А когда-нибудь станет теплее? — спросил голос с сильным акцентом справа от него.

Тирнан медленно повернул голову, чтобы определить источник голоса. Мужчина за шестьдесят, бледный и истощенный, дрожащий под одеялом. Он не доживет до конца месяца. Тирнан видел, как люди, подобные ему, приходили и уходили. Обычно именно ему приходилось скрести их на носилки и бросить в безымянную могилу.

— Нет, — просто ответил Тирнан.

А потом, потому что ему было любопытно — потому что ему всегда было любопытно, кто такие эти приезжие, — он спросил:

— Как вы сюда попали?

— Можно сказать, что я военнопленный. — Незнакомец сел ровнее на своей койке, прижавшись спиной к стене. — Я американец. Я был достаточно глуп, чтобы украсть груз Игоря. Меня зовут Майкл.

— Тирнан.

— Не звучит слишком по-русски. — Майкл сморщил свое довольно уродливое лицо.

— Это не русское имя.

— Ты говоришь по-английски?

— Нет.

Наступила тишина. Кто-то проворчал, чтобы они заткнулись. Тирнан проигнорировал просьбу. Алекс уехал на Новый год, вероятно, чтобы есть икру перед потрескивающим камином.

— А ты хочешь? — спросил Майкл.

Тирнан подумал над вопросом. Было бы неплохо знать английский, чтобы он мог общаться со своей семьей, когда он и Тирни сбегут. Он был твердо намерен это сделать. Но в краткосрочной перспективе английский был бесполезен.

— Игорь говорит по-английски, — сказал Тирнан через некоторое время. — Я не смогу общаться у него под носом.

— Если ты хочешь общаться незаметно, тебе следует выучить американский язык жестов, — сказал Майкл. — Я могу тебя научить. Моя жена глухая. Она научила меня этому языку. Мои друзья всегда сходили с ума, когда приходили к нам и не могли понять, о чем мы говорим.

Тирнану понравилась эта идея. Она ему очень понравилась.

— У тебя не больше двух недель, — безэмоционально сказал Тирнан.

— Я знаю, — согласился он. — Но двух недель достаточно, если использовать их с максимальной пользой.

Тирнан быстро учился. Тирни тоже.

— Хорошо. Что ты хочешь взамен?

В лагере все обменивали на все. Еду. Напитки. Одежду. Лекарства. Старшие дети обменивали и секс. Но Тирнан не позволил Тирни сделать что-то глупое за тарелку каши.

— Твою одежду. Одеяла. Пальто. Все, что поможет бороться с холодом. — Мужчина задрожал и закашлялся, прикрыв рот кулаком. Брызги крови покрывали его синюю кожу.

Тирнан провел пальцем по ожогам на коленях. Игорь пытал его огнем, прежде чем уехать в Москву на каникулы. Издевательства, которым он подвергался, становились слишком опасными. У него не было времени терять. Ему нужно было убираться отсюда.

— Это слишком много за несколько уроков языка, — сказал Тирнан.

— Если ты дашь мне еду и одежду, пока я не умру, я помогу тебе сбежать отсюда.

Тирнан наклонил голову.

— Для меня уже слишком поздно, — признал Майкл. — Но ты еще можешь. Если тебе когда-нибудь удастся выбраться за эти ворота, иди по дороге костей в Якутск. Это двадцать часов езды, так что тебе лучше иметь машину. Когда доедешь, иди на площадь Ленина. Каждый день, ровно в полдень, под статуей будет ждать человек по имени Дима. Он поможет мне выбраться из России. Моя жена хорошо ему платит. Он вывезет тебя отсюда. Скажи ему, что тебя прислал Майкл.

— А что, если он больше не придет?

— Невозможно. Моя жена сказала, что будет платить ему до самой смерти.

Это звучало как рискованный план и полная чушь. Но у Тирнана не было другого выбора. Он никогда не выходил за пределы этих ворот. Не знал другого места, кроме этого трудового лагеря.

Он неплохо водил машину. Он перевозил бревна туда и обратно на автомобилях. Но ему и Тирни понадобится машина и еда. Карта Саха. И, конечно, код от главных ворот.

— Тебе нужно сбежать или умереть, пытаясь это сделать, Тирнан. Так жить нельзя, — сказал Майкл. Его губы были так потрескавшиеся, что едва двигались.

Тирнан снял куртку и протянул ее ему. Не потому, что ему было не все равно, а потому, что ему нужен был Майкл живым, чтобы тот научил его языку жестов и всему, что нужно знать о внешнем мире, прежде чем он умрет.

Майкл укутался в лисью шкуру.

— Спасибо.

— Это меньшее, что я мог сделать.

29

Тирнан

228 ДНЕЙ ДО САМОУНИЧТОЖЕНИЯ

— Каллаган, ты тупой ублюдок.

Тейт Блэкторн устало потер глаза, подключенный к проводам детектора лжи в подземелье Ферранте.

Сэм сидел на другом конце экрана, следя за его ответами. Он поднял бровь в знак насмешки.

— Ложь не обнаружена.

— О. — Энцо грустно улыбнулся, играя ножом на сиденье рядом с Бреннаном. — Блэкторн решил побить Тирнана палкой правды. Кто-нибудь, принесите аптечку.

— Ты здесь только для того, чтобы отвечать на вопросы, — лаконично сообщил Лука Тейту, зажигая сигарету.

— Ничего больше. Пока что.

Тейт повернулся к нему, выглядя одновременно чертовски спокойным и чертовски злым.

— Это чушь собачья. Твой шурин только что сделал мне два синяка под глазами и разбил губу.

Виновен по всем пунктам. Как только я увидел его жалкое лицо, я вспомнил эскиз Лилы, и что-то заставило меня сделать его черты чуть менее симметричными. Он же не искал себе жену. У него уже была.

— Мы вовремя его от тебя оттащили, — рассуждал Лука. — Он не сломал тебе нос.

— Ночь только началась, — заметил я. Если Тейт был насильником Лилы, его нос будет наименьшей из его проблем. Я собирался повесить его яйца на мясной крюк под потолком и убивать его неделями, если не месяцами.