Л. Шэн – Охотник (страница 56)

Мысль о том, чтобы вернуться наверх и снова стать свидетельницей любви Найта и Луны и равнодушия Хантера, едва не привела меня в ярость. К тому же поговаривали, что здесь водятся привидения. Значит, есть на что посмотреть.

Я решила прогуляться по вестибюлю. Он был старинным и величественным, с десятками золотых огней, сверкавших, будто бриллианты, всюду, куда ни посмотри. Колонны из коричневого мрамора возвышались от пола до потолка словно деревья. Я вошла на первый этаж зрительного зала под балконом, откуда Хантеру и его друзьям меня было не видно. Сводчатый потолок и искусная отделка произвели на меня необъяснимое впечатление. Сердце наполнилось гордостью – гордостью за то, что я была частью этого города, маленькой частью истории этого места. «Я была здесь», – подумала я. Через сотню лет, а может через две, когда меня уже не станет и в помине, кто-нибудь другой будет все это рассматривать.

Но сейчас мой черед купаться в этом волшебстве.

Я неспешно подошла к сцене, двигаясь в тени и оставаясь невидимой для остальных. Бегло глянув наверх, убедилась, что Найт и Луна были вообще не в состоянии что-либо видеть. Похоже, они занимались сексом, прикрывшись подолом цветастого платья Луны. Она двигалась, будто волна, на коленях Найта. Хантер все так же не отрывал от экрана глаза, такие холодные, но полные огня. Я неуклюже прокралась за кулисы, за экран, водя рукой по всем предметам мебели и реквизиту. Видимо, здесь ставили «Щелкунчика», потому что среди сценического оборудования виднелись витые колонны в красную и белую полоску, воздушный шар и рождественская елка. Рука замерла на простом деревянном стуле, где лежало платье. Я подняла ткань и, поднеся ее к носу, вдохнула аромат.

От нее пахло потом, полиэстером и лаком для волос. Я зажмурилась, зная, что меня скрывает огромный выдвижной экран, на котором шел фильм. Я была полностью защищена.

Положив платье на место, я взяла с сиденья смятый листок бумаги, который, судя по его виду, зачитывали до беспамятства. Я поняла, что это была песня.

Его любовь была подобна солнцу. Ведь если ее было не видно, Это не значит, что она угасала. И даже когда его лучи не согревали ее кожу, Он поддерживал жизнь ее вселенной. И даже когда ночь погружала ее в одиночество, когда зима забирала его из ее жизни. Она знала, что он вернется. Он всегда возвращался. Спустя долгое время после их прощания.

Я прижала листок к груди. Наклонила голову и приникла губами к написанным на нем строкам. Господи, что же со мной происходит?

Я почувствовала, как лист бумаги вырвали у меня из рук. Открыла глаза и, подняв взгляд, увидела Хантера, который пристально на меня смотрел.

Первой отведя взгляд, я увидела, как он смял листок в кулаке, уничтожил его. Я печально улыбнулась от такой иронии. Означало ли это, что я смирилась с нашей судьбой? С нашим приближающимся прощанием?

Хантер бросил скомканную бумагу себе за плечо и одним шагом подошел ко мне вплотную. Он был в той же рабочей одежде – светло-сером костюме с шелковым галстуком винного цвета. Пальцем приподнял мой подбородок. Я ударила его по руке, абсурдно злясь на него и слишком боясь признать причину этой злости даже самой себе.

Потому что меня не устраивала роль нянечки, с которой он спал, чтобы выпустить пар.

Потому что я ожидала, что со мной будут обращаться иначе, чем с простой знакомой.

Потому что я хотела, чтобы у нас было то же, что и у Найта с Луной.

Он вопросительно поднял бровь.

Я развернулась и пошла прочь. Почти дошла до лестницы, когда Хантер схватил меня за запястье и утащил обратно за бархатную бордовую занавеску, которая была плотной и тяжелой на вид, а потому надежно скрывала нас от посторонних глаз.

Хантер провел носом по моему лицу и с содроганием вдохнул мой запах.

– Когда ты так себя ведешь, мне хочется вытрахать из тебя всю дерзость, aingeal dian.

За все то время, что я выспрашивала у него, что означало мое прозвище, мне никогда не хватало смелости погуглить и выяснить это самой. Я все еще надеялась, что он сам мне расскажет, пока наше время не истекло. К тому же мне нравилась загадочность. Я знала, что, скорее всего, поищу его значение, как только мы разойдемся. Я неизбежно буду зацикливаться на каждой мелочи, едва он уйдет. А это напомнило мне, что пора начать поиски квартиры, поскольку родители заняли мою прежнюю комнату. Еще одно дело, которое я откладывала.

– Ты меня почти не замечал, – возразила я, радуясь тому, что приглушенный свет скрыл заливший щеки румянец. Я оказалась зажата между его горячим сильным телом и стеной.

– Я не знал, как это сделать, – признался Хантер, нащупав губами мочку моего уха, а потом прикусил ее. Как только его губы касались меня, по телу всегда моментально бежали мурашки. – У меня никогда не было… – Он замолчал, размышляя, как нас назвать.

Девушки?

– Подруги. Настоящей, – закончил он и, спустившись к изгибу шеи, провел вдоль нее языком. – Я не знаю, как общаться с тобой, не раздевая при этом зубами.

– Поэтому решил вообще не обращать внимания? – У меня перехватило дыхание, но я продолжала разговор.

Осознав, что я не прикасаюсь к нему, не отвечаю ему взаимностью, Хантер взял мою руку и опустил на выпуклость между своих ног. Он был возбужден.

Он только что наблюдал, как его друзья трахаются прямо у него на глазах. Не стоит чувствовать себя такой особенной.

– С каких пор тебя это волнует? – Он провел губами по моим губам. Одной рукой обхватил мою задницу и прижал меня к стене, а другой задрал мне платье и сунул в меня пальцы.

– С тех, когда ты заставил меня почувствовать себя дерьмом, – парировала я, сжимая его рукой. Мое прикосновение не было ни слишком сильным, ни нежным. Если я надеялась, что это поможет вывести его из вызванного всплеском гормонов помутнения, то глубоко заблуждалась. Хантер лишь гортанно рассмеялся, сунул мою руку себе в штаны и сжал мои пальцы своими, чтобы я как следует обхватила его член.

– Умница. А теперь вверх и вниз. Потри его, детка.

– Хант, – прохрипела я, но все равно принялась ему дрочить. Мне было тошно оттого, что я поддавалась ему. Единственное мое утешение заключалось в том, что я делала это вовсе не для того, чтобы доставить ему удовольствие. А потому что это было невероятно горячо. Мы тискались в населенном призраками театре, который сегодня был в нашем полном распоряжении, а я обманывала себя, притворяясь, будто у меня было то же, что и у Луны, хотя Хантер явно не предлагал мне ничего, кроме секса.

– Да, детка, – простонал он, потершись о мою руку. – Покажи этим призракам, как надо. Порно-Каспер в разгаре.

– Ответь мне, Хантер. Почему ты меня игнорировал? – спросила я, быстрее двигая рукой и наблюдая, как он закатил глаза в мучительном удовольствии.

Он так и не ответил, поэтому я остановилась, убрала ладонь и скрестила руки на груди. Хантер вытаращил глаза.

– Да твою мать, Сейлор! А что я, по-твоему, должен был сделать? Поцеловать тебя? Облапать при всех? Так мы прямиком вылетим из этого болота дружеского секса. У меня на кону стоит херова туча денег. У тебя карьера. Эта хрень почти закончилась. Зачем сейчас убивать все веселье?

Дружеский секс.

Оттого, как он произнес эти слова – от самого факта, что они сорвались с его губ, – каждый сантиметр моей кожи покрылся мурашками. Дружеский. Секс. Вот кем мы были. Друзьями, которые занимались друг с другом сексом.

Хантер хотел, чтобы мы так и остались никем, а я? Я хотела всего.

Почуяв, что словесного ответа от меня не получит, Хантер снова просунул руку между нами, запустил ее мне под платье и спустил мои трусики до колен. Я содрогнулась, когда поняла, как сильно они промокли, особенно в разгар нашей ссоры.

– Дай я помогу тебе почувствовать себя лучше, – прошептал он мне в губы и снова поцеловал. Медленно. Очень медленно. Специально, чтобы соблазнить.

– Нас могут застукать, – прошептала я.

– И пусть. Вот и увидят, как много внимания я тебе уделяю. – Он наклонился и стянул мои трусики до конца. Я отбросила их в сторону, так и оставшись стоять в кедах. Хантер прижал меня к стене.

– Раздвинь ноги, – велел он.

– Ты не начальник мо…

– Клянусь богом, Сейлор, я трахну тебя в рот так сильно, что выпадут зубы, если не послушаешься.

Я развела ноги, открываясь перед ним. Хантер встал на колени прямо в костюме и пальцами развел половые губы. Приблизился ко мне ртом и овеял своим дыханием, которое, как я знала, было свежим, мятным, с запахом шоколада и M&M’s.

Я задрожала и схватила его за плечи.

– Сделай так снова, – простонала я.

Он подул опять, и я сжала мышцы, умоляя о большем.

– Скажи. – Хантер шире развел меня пальцами, и я ощутила нажим, легкую боль внизу, пока он меня растягивал. – Неужели ты правда думаешь, что можешь мне отказать?

Я не стала отвечать, потому что мне не понравился мой ответ. Только продолжала смотреть на него с вызовом, хотя он был близок к тому, чтобы довести меня до оргазма, почти ко мне не прикасаясь. «Хантер Фитцпатрик – опасная привычка», – подумала я.

Надо радоваться, что я от него избавлюсь.

Он подул снова, не сводя с меня глаз.

Я убрала руки с его плеч и схватила за волосы, сжимая мягкие, шелковистые пряди.

– Еще.

Он ввел в меня два пальца, согнул их кверху, чтобы коснуться точки G, и принялся двигать ими под влажные звуки, наполнившие пространство. Медленно. Так медленно, что я подумала, будто умру. Все это время он не сводил с меня глаз и сохранял серьезное выражение лица.