Л. Шэн – Охотник (страница 38)

А потом вспомнил, что в моей гребаной семье царило мировосприятие, при котором считалось нормальным уничижительное отношение к младшим. А еще о другой стороне, о которой упомянула Няня Номер Шесть: о стороне тигрицы. Она была голодна и хотела жить точно так же, как и зебра.

Охотникам нужно есть, чтобы выжить.

Пальцы Хантера обхватили пучок у меня на макушке и потянули за него с пугающей опытностью, пока он не превратился в хвостик.

Хантер запрокинул мою голову, вытягивая шею. Я застонала, зажмурив глаза.

Я верила, что он не прикасался к Эмили.

Но в то же время она служила напоминанием обо всех тех девушках, к которым он прикоснется в будущем. Не успею я и глазом моргнуть, как наши шесть месяцев закончатся, а вместе с ними и его безраздельное внимание. Ему предстоят другие завоевания в землях, которые еще только предстоит открыть, и с новыми горизонтами, которыми он хотел насладиться. Я была лишь маленьким островком, на котором он временно застрял. Конечно, он хотел попробовать его плоды.

Хуже всего то, что Хантер знал, как влияет на меня, знал, что я никогда его не выдам. Как бы сильно мне ни претило влечение, которое я испытывала к нему, в то же время я чувствовала странное желание защитить его, особенно когда дело касалось его отца и брата.

Я не стану упоминать об Эмили в своем еженедельном отчете Джеральду Фитцпатрику, скрою промах Хантера и сделаю вид, будто этого никогда не было. Раз камеры висели только снаружи квартиры, а Эмили, как он сказал, поднималась и спускалась по лестнице, то проблем возникнуть не должно.

– Открой глаза, – строго велел Хантер. Его голос каким-то образом отзывался у меня прямо между ног, заставляя пульсировать орган между ними.

Я распахнула глаза и встретилась с ним взглядом. Он был одиноким принцем – недосягаемым, но в то же время жаждавшим объятий. Выдающимся, но глубоко непонятым. Восседавшим на троне из разбитых надежд и разочарования.

Я размышляла, узнает ли он когда-нибудь о том, что он умный, храбрый и добросердечный.

Размышляла, стану ли я той глупой девчонкой, которая откроет ему этот секрет.

Я поняла, что он был прав. Я лучница, но он – настоящий охотник.

– Признай, – прохрипел он, потянувшись к моему лицу из-за плеча. Его губы приближались к моим сантиметр за сантиметром, его жар был осязаем и пробирался прямиком через мои сомнения, стыд и здравый смысл. – Это происходит. Это происходит, и тебе страшно. Это происходит, а я не вхожу в твой тщательно продуманный план. Ты не знаешь, хватит ли тебе упорства или мужества все закончить, когда придет время прощаться.

Мое горло сжалось, когда я сглотнула. Было больно, но он не отпускал мои волосы.

– Ты сможешь выдержать это, – прошептал он мне в губы.

– Это? – фыркнула я.

– Нас. У меня стеклянная душа, детка. Красивая на вид, но легко разбивается, может ранить до крови, и никто к ней не привязывается.

Я открыла рот, собираясь сказать ему, что он ошибался, но его губы накрыли мои в поцелуе, который проник в меня подобно дурманящему зелью – медленно, эротично и дразняще. Он был совсем не похож на наш первый поцелуй, но почему-то ощущался вдвое волшебнее. Я почувствовала, как его рука скользнула к передней части моего тела, обводя контуры груди и двигаясь вниз, пока не достигла паха. Он сжал его и заставил меня подняться, держа рукой между ног и не переставая целовать, пока его пальцы грубо впивались в мои лосины. Хантер прижал меня животом к стене ванной, скользя возбужденным членом между ягодиц через одежду. У меня вырвался отчаянный стон. Он поглотил его еще одним грязным поцелуем. Его поцелуи избавляли от всего.

Но его не будет рядом, чтобы утешить тебя поцелуями, когда он бросит тебя, едва сделке конец.

Он сунул свою большую ладонь мне в штаны, и я застонала, оторвавшись от его губ и прижавшись лбом к холодной плитке, когда во мне вспыхнул жар.

– Я не девственница, – сказала я.

Сама не знаю зачем. Возможно, потому, что хотела убедиться, что он не станет со мной нежничать. Я хотела познать Хантера в полной мере, даже если пожалею об этом, как только мы выйдем из этой ванной.

Его член дернулся между моих ягодиц, тело прижалось к моему.

– Да ну? – В его голосе не слышалось ни капли ревности, одно только любопытство и веселье.

Я кивнула, коснувшись лбом стены.

– И сколько их было? – спросил он.

Я задумалась о формальной стороне вопроса. Мы нарушим правило насчет воздержания, если будем просто тереться друг о друга через одежду? Нет. Не совсем. То есть да, это неправильно, но приемлемо. К тому же Джеральду больше всего не нравилось, что о похождениях Хантера писали во всех СМИ. Это будет нашим секретом. Ни он, ни я не хотим, чтобы что-то просочилось за эти стены. У Хантера было поставлено на карту его королевство, у меня – карьера и репутация.

– Один. – У меня перехватило дыхание, когда он нащупал указательным пальцем мой клитор и сжал его. Остальные его пальцы скользнули к моему мокрому входу, собирая влагу и растирая ее по клитору. Подушечки его пальцев были теплыми, а каждое движение неторопливым и умелым.

Я чувствовала, будто мои внутренности тают, орган за органом. Никаких бабочек. Нет. Скорее мотыльки, которые пожирали меня, поглощали полностью.

Хантер прошелся поцелуями от моего уха к шее, а затем и к плечу.

– Имя.

– Бо.

– Бывший парень?

– Вроде того.

– Ты любила его?

Его пальцы творили внутри меня нечто необъяснимое. Я лишь знала, что еще никто так ко мне не прикасался. Все мое тело содрогалось до самой души.

– Н-нет. – Я не могла лгать.

– Тебе понравилось?

Вопрос меня удивил. Сдается мне, даже сам Бо никогда меня об этом не спрашивал. Я уперлась ладонями в плитку, когда Хантер одним рывком сорвал с меня штаны.

– Мы не можем заниматься сексом. Не можем нарушать правила, – наконец сумела произнести я.

Он разразился дьявольским смехом, схватил меня за ягодицу и крепко ее сжал. Хантер ускорил темп, быстрее потирая мой клитор и двигая членом между моих ягодиц. Я знала, что он наблюдал за происходящим, за тем, как терся о мою голую бледную задницу.

Ноги начали дрожать. Я запрокинула голову, радуясь, что скоро все закончится. Оргазм начал зарождаться покалыванием в пальцах ног, распространявшимся по всему телу.

Наконец-то, наконец-то, наконец-то.

– О, Хантер. – Мне претило, как приятно было произносить его имя. Как хотелось его простонать.

Он перестал ласкать меня рукой и сделал шаг назад. Мне потребовалось десять секунд, чтобы понять, что оргазм так и не наступит. Я обернулась и устремила на него обвиняющий взгляд, широко раскрыв глаза.

– Что ты делаешь? – воскликнула я, чувствуя, как лицо обдает жаром от смятения и желания. Такого со мной точно еще никогда не случалось.

Хантер с улыбкой прислонился к столешнице и, сунув руку в штаны, стал поигрывать со своим очень сильно впечатляюще возбужденным членом.

– Я хочу довести тебя до оргазма, – он произнес эти слова так беззаботно, так спокойно, будто мы говорили о погоде.

– Так сделай это! – Я нахмурилась так сильно, что стало больно бровям.

Он разразился искренним, радостным смехом, который разнесся по всему помещению, будто песня.

– Да, но я тоже хочу кончить. В то же время я уважаю твое стремление не подрывать правило с воздержанием. Как насчет компромисса?

Я ничего не сказала. Знала, что нечестно ожидать, будто он даст мне кончить, если я не собираюсь отвечать взаимностью. Но почему-то мне казалось ужасно неправильным встать перед Хантером на колени. Возможно, он был посмешищем в собственной семье, но для всех остальных он был божеством, и я не хотела присоединяться к его культу. Я не хотела поклоняться ему.

Ведь знала, что он был богом, в которого я смогла бы поверить.

– Я скорее умру, чем встану перед тобой на колени. – Я вздернула подбородок.

Он поднял брови с удивленным и крайне довольным видом.

– Неужели?

– Да.

– И почему же?

– Потому что ты кобель с домашним порно. Я не собираюсь становиться очередной зарубкой на перекладине твоей кровати.

Вслух эти слова прозвучали нелепо, но смысл был ясен. Я не хотела становиться одной из многих, особенно зная, что он выбрал меня только потому, что у него вообще не было выбора.

– И все же была бы рада, если бы я довел тебя до оргазма? – спросил он, чтобы я могла увидеть лицемерие в собственных словах.

Я пожала плечами.

– Ты первый начал. – Так зрело, Сейлор.

Хантер рассмеялся и снова подошел ко мне, улыбаясь, будто кот, проглотивший канарейку. Присев, он снял с меня штаны, собравшиеся вокруг щиколоток, бросил их на пол и оставил меня стоять совершенно голой ниже пояса. Следом он потянулся к краю моей рубашки.