Л. Шэн – Нежное безумие (страница 57)

Моя популярность. Пенн.

– Ты тоже меня прости. – Она смотрит в другую сторону, ее подбородок дрожит. – Я не должна была удерживать его со всем своим грузом. Он никогда не был моим.

Я ощущаю легкое касание рукой там, где секунду назад стоял Пенн. Это Найт. А рядом с ним стоит Воун.

– Коул? – Гас сжимает губы в негодовании. – Что за фигня?

Найт кладет руку на мое плечо, пока зажигает сигарету.

– Фигня в том, что ты ни во что не ставишь мою семью и честность и ты полагаешь, что у тебя получится выйти сухим из воды. Ну, ты знаешь, совсем.

Пенн толкает Гаса в грудь, и тот падает прямо в руки Колина.

– Ты провел последние четыре года, делая ставки на этом поле, и никогда при этом не марал своих рук. Я думаю, что пришло время это исправить. Но для начала давай проясним, что ты пытался разрушить жизнь Дарьи по той причине, что сам просасываешь. Ты выдал все ее секреты. Ты бросался камнями, хотя твой замок построен из стекла. – Пенн цокает, качая головой. – Когда твой замок сделан из ничего. Плохое решение, Байер. Просто ужасное.

Пенн начинает бесстрастно обходить Гаса вокруг, отделяя его от остальной команды. После того как игроки Всех Святых увидели, что Найт и Воун с нами, они сделали несколько шагов назад. Они пока не покидают корабль в панике, но уже заметно сомневаются в том, стоит ли поддерживать своего капитана.

– Ты любишь секреты, урод? Тогда у меня есть одна сочная тайна, которая всех повеселит. Мать Гаса – шлюха. Самая настоящая шлюха, которая занимается сексом за бабки. – Пенн отпускает злую улыбку, а Гас вздрагивает и отводит взгляд. Я открыла рот от удивления. Что?

– Я хранил эту информацию четыре года, никогда не опускаясь до его уровня, пока он вел нечестную игру, я пытался держать рот на замке. Но сейчас, когда он прикоснулся к единственной святыне для меня, он узнает, что даже самые крепкие стволы деревьев могут ломаться. Вы всегда удивлялись, почему это Бауэр никогда не устраивает вечеринки в своей кроватке? Почему он никогда не дает свой адрес? Да. Потому что он поступил в школу Всех Святых по стипендии. Он спит в своей долбаной тачке. Он бы спал у себя дома, да вот только там довольно шумно из-за приходящих и уходящих каждый час днем и ночью. Ах да, забыл сказать – Гасси мой сосед. Мальчик с трейлеров, прямо как я. Именно поэтому он начал принимать ставки. Именно поэтому он начал платить командам, чтобы выигрывать игры. Он, как и я, отчаянно желал стипендии. Только вот есть заметная разница – у одного из нас есть талант и будущее. А другой уничтожил все свои шансы, придя сегодня сюда.

– Оооооо, – начала вопить толпа Лас-Хунтас, в центре которой я стояла, поворачивая большие пальцы вниз в сторону Байера. Гас густо покраснел, и я, несмотря ни на что, испытываю жалость к нему. К себе. Ко всем нам. Тщеславие слишком дорого обошлось нам, мы расплатились всем, чего достигли. Спортивной карьерой. Друзьями. Семьей. Любовью.

Гас поднял взгляд, быстро восстановившись.

– Может быть, незнакомцы и трахают мою мать. Но ты, Скалли? Ты поимел свою сестру. Во всевозможных позах.

– Не мою сестру больше. – Пенн сплевывает на землю, продолжая ходить по кругу и играться с «Зиппо». – Моя сестра была злой. – Он поднимает взгляд на Вию и кисло улыбается. – Но она не была бездушной.

Как же я хочу, чтобы он перестал говорить подобные вещи. Хочу, чтобы он перестал играть с зажигалкой.

Если в первом действии на стене висит ружье, то во втором оно должно выстрелить.

– Пенн. – Виа бежит к нему, но останавливается в нескольких шагах, когда его тело напрягается, а челюсть сжимается в идеальный квадрат. – Пожалуйста. Ты не понимаешь. Выслушай меня. Мне жаль, ясно? Ты хочешь секрет? Хочешь грязи? Я дам тебе кое-что мерзкое, что порадует Дарью. Четыре года назад, когда я убежала, мое сердце было разбито из-за того, что мне пришлось бросить балет, тебя. Но также сердце разбилось из-за того, что мне пришлось оставить Гаса. Мы любили друг друга! – закричала Виа, толкая Гаса в грудь и поворачиваясь к брату. – Я думала, что он любовь всей моей жизни. Глупо, знаю, но я была так молода. Мы ходили в одну и ту же среднюю школу. Он был моей первой любовью, моим первым поцелуем, мы первый раз вместе тайком убегали из дома и лазили по крышам, бросая вызов смерти. Когда я вернулась, я отчаянно хотела вернуть все назад. Получить назад Гаса было не простым делом. Я никогда не понимала, насколько сильно он изменился с тех пор. Он ходил в старшую школу для богатеньких и хотел влиться в тусовку. И я догадывалась, что тоже изменилась. Но была слишком сфокусирована на том, чтобы подставить Дарью. Я делала это за счет приобретения семьи, друга и брата.

Ее плечи опустились вниз, впервые с тех пор, как я ее встретила, она оборачивается, чтобы посмотреть на меня, и кажется, что в ее взгляде нет ненависти. Она выглядит уставшей, разрушенной – такой же, как и я.

– У каждого из нас есть постыдные секреты. Абсолютно у каждого. Мы просто счастливы, что страницы не наших дневников у всех на виду. Мой секрет? Я всегда завидовала тебе, Дарья Фоллоуил, и пыталась доставить тебе такую же боль, какую ты доставляла мне. Есть лишь одна маленькая разница – ты сделала только одну плохую вещь мне. Я же совершила кучу ужасных поступков, и сейчас я еще более изолирована, чем была даже на Миссисипи. Месть на вкус как дерьмо. Жаль, что я не узнала об этом раньше, когда поставила все на кон.

Колин делает шаг вперед. Он пробегает пальцами по волосам, резко вздыхая.

– Гас приказал мне потоптаться по ноге твоего квотербека, – сказал он. – Это мой секрет. Извини. Я облажался. Я не спал два дня. Я даже не ел, возможно, это объясняет мое паршивое состояние на поле. Дело в том, что мой брат попал в высшую лигу, я тоже обязан быть на должном уровне. Но мои родители даже не удосужились прийти на игру. Мне не нужна была победа в чемпионате по факту. Я просто хотел, чтобы они посмотрели на меня хоть раз в жизни.

Эсме выступила вперед. Все это выглядит как избавление от секретов и грехов. «Змеиная нора» никогда не была более переполненной… или наполненной ядом. И единственный антидот – честность.

Вздохнув, она сняла туфли на высоких каблуках и выбросила их на поле, оставаясь босой.

– Дерьмо. Фу. Ненавижу их! – Она рассмеялась. – Господи, я ненавижу высокие каблуки. И эту мини-юбку. – Она потрясла задом, пытаясь опустить подол ближе к коленям. Блис стоит рядом с ней, во взгляде читается страх.

– Мой секрет? Ха. С чего же начать? Моя мама лет с пяти говорила мне, что я толстая, с тех пор я почти не ем углеводы. Ну, ее это мало волнует. Она занята тем, что путешествует по миру с мужем номер три. Я ненавижу всех и каждого с полноценной семьей, и поэтому я начала ненавидеть Дарью еще до того, как она открыла рот. А потом она начала говорить гадости про свою маму, которая пекла кексики для нас на вечеринки, которая заплетала волосы Дарьи перед школой, она давала ей с собой домашнюю еду на занятия – так что у меня есть реальная причина, чтобы ненавидеть Дарью. Я хотела, чтобы все почувствовали боль, какую чувствую я. Все. Всегда. Может, поэтому я трахалась с Воуном Спенсером с самого начала семестра. Прости, Бли…

Пощечина прилетела еще до того, как она успела закончить предложение. Блис зарычала ей в лицо и бросилась ко мне с распростертыми объятиями. Я замерла.

– Прости, Дарья. Эсме никогда не следовало забирать твое положение в группе. Мне жаль, что я встала на ее сторону. Мой секрет в том, что я неуверенная в себе, даже слишком. Я не могу сопротивляться унижениям. Я не могу говорить людям прямо о своих чувствах. – Она хныкает, бросая мимолетный взгляд на Воуна. – Я не знаю. Иногда мне кажется, что я боюсь жить.

Эсме подняла голову и нерешительно посмотрела на меня, я покачала головой, сильнее прижимая к себе Блис. Чувствую себя ужасно из-за обеих девочек, но это не значит, что я готова простить их так быстро.

– Я… эм… – Адриана сделала шаг, вытирая потную ладонь и джинсы. – Вероятно, я пожалею об этом, как только правда сорвется с моих губ, но я слишком сильно переживаю за Пенна, чтобы не сказать это сейчас, когда у меня есть смелость. Харпер не его, ясно? Я не могу сказать больше, но Пенн был рядом со мной, потому что он хороший, ответственный и мой лучший друг. Не потому, что он обязан был быть со мной. Я злоупотребила его появлением в моей жизни, даже когда осознала, что его сердце желает того, что я не могу дать ему. – Она посмотрела на него и усмехнулась про себя. – Прости, Скалли. Надеюсь, что для вас еще не поздно.

Она еле заметно кивнула, когда посмотрела на меня.

– Эй, ребят, я тоже хочу исповедаться. – Найт вышел вперед, потирая затылок. – Мой член не шесть дюймов в длину. Он почти семь с половиной. Это когда он не стоит. И это не очень удобно, потому что мои причиндалы болят каждый раз, когда на поле кто-то касается моей ноги. Это очень тяжело.

Все разразились смехом, кроме Гаса. Он просто продолжает стоять и смотреть так, словно его жизнь кончена. Думаю, что когда вскрылась правда о купленных играх, так оно и есть.

– Ты забыл поделиться своим секретом, Бауэр. – Пенн скрестил руки на груди.

– Он касается нас обоих. – Он вздернул подбородком.