Л. Шэн – Нежное безумие (страница 36)
– Чем они кормили тебя в Миссисипи? Кислотой и галлюциногенами? – Я изучаю ноги, пытаясь отвлечься. – А что, если мне нравится быть использованной? Что, если он такой же кусок дерьма для меня?
Она смотрит на меня в недоумении, как будто я только что дала ей какую-то новую информацию.
– Я могу превратить твою жизнь в ад.
– Валяй, – я приглашаю ее жестом.
– Это война, Дарья? – Искра безумия вспыхнула в ее глазах. Я видела подобную вспышку и ранее, в тот день, когда Пенн предложил нам быть друзьями. Адреналин подскочил. Вот как узнать, что Скалли в восторге.
Я притворяюсь, что зеваю:
– Если ты так хочешь этого. Я принесу свои танки; ты приноси свои палки.
– Бумажные танки, – она сладко улыбается и смотрит на меня, заставляя чувствовать себя голой. – Блестящие, бумажные танки. Которые я могу смять одной рукой. Начинаем, Фоллоуил.
Пенн ушел за три часа до начала вечеринки.
Через час после этого Бейли с родителями уехали в отель «Малибу» на ночь. Они убрались из дома до утра воскресенья, так что вечеринка будет убойной. До переезда Пенна я славилась именно этим.
Прежде чем он ушел, мы стояли у двери, целовались, обнимались и тискали друг друга, пока Виа не спустилась по лестнице. Пенн простонал и, нахмурившись, оторвался от моего рта. В тот момент я желала, чтобы она все увидела. Недавно я рассказала Найту и Воуну о нас – мне пришлось хоть кому-то открыться, одному Марксу известно, могу ли я доверять Эсме и другим девчонкам из группы поддержки – и они оба сказали, что я ненормальная, что делаю это со сводным братом, хотя фактически я не упоминала секс.
Директор Причард, с другой стороны, принципиально избегал меня всю неделю после того сообщения. Думаю, что он проверяет меня, а может, хочет, чтобы я приползла к нему. Между нами все стало каким-то неловким с того момента, как он поймал нас с Пенном в раздевалке. Знаю, что я должна ответить за свои действия, но на данный момент война и так идет по всем фронтам, я не могу позволить себе еще и борьбу с Причардом.
Сейчас вечеринка идет полным ходом, наконец-то я могу присесть и расслабиться впервые за долгое время. Наблюдаю, как народ прыгает в бассейн, подсвеченный тысячей фонариков, оглядываю задний дворик, не вставая с места. Я легла рядом с Эсме и Блис, а Найт, Колин и Воун сели на кресла вокруг нас. Гаса не видно, и я догадываюсь, что Виа где-то поблизости, высасывает душу из случайного незнакомца, притворяясь скромницей. Мел была в восторге, что Виа «согласилась» остаться на вечеринку.
Ага. Моих друзей. И это не случайность, мама.
– Где Гас? – спросила я, делая глоток шампанского. Мне стоило немалых усилий, чтобы поставить младших учеников на бар, они подавали нам шампанское и импортное пиво всю ночь. Хотя их это мало волнует – ведь у них появился шанс пообщаться со сливками старшей школы и быть замеченными. Не говоря уже о том, что сама Фоллоуил пригласила их, что почти равносильно выигрышу в лотерею.
Знаете, в чем фишка вечеринок в школе Всех Святых? Если они хорошие, с кучей алкоголя, секса и хорошей музыки, то вы о них не узнаете, если не приглашены.
В следующем году им предстоит самим пройти через все это, и они будут вести себя так же, как и мы. А на сегодня пусть греются в моих лучах славы, но только издалека.
– Он обрабатывает какую-то девчонку уже около двух часов. – Колин делает глоток пива, толкая Найта в бедро и выпрашивая дурь.
– Вию? – во рту пересохло. Надеюсь, что они не собираются трахаться. Пенн ненавидит Гаса и наоборот.
– Да, ее, – зевает Колин, указывая на меня пивом. – Надеюсь, что она знает о его прозвище Техасский Гас.
– Гаса называют Техасским Гасом? – Блис морщит носик. Эсме покраснела и осушила бокал одним глотком.
– Именно. – Найт передает сигарету Колину, которую сам только что сделал с помощью моей щеточки для туши. – Однажды он заразил девушку конъюнктивитом, выплеснув острый соус в ее направлении.
– Неловко. И кто это был? – воскликнула Блис.
Эсме собиралась написать сообщение, но пальцы зависли над телефоном. Найт усмехнулся, избегая взглядов в ее сторону.
– Догадываюсь, что это был кто-то, кто ничего не стоит.
– Извините, – произнесла я нараспев (прямо как моя мать), вставая с дивана и отправляясь на поиски Вии и Гаса. Я пробираюсь через переполненную гостиную, забитую пьяными танцующими подростками. Слышу смех, когда кто-то выпрыгнул из окна Бейли прямо на батут. Иду на второй этаж, а перед глазами все кружится – я пьянее, чем думала. Поднявшись на второй этаж, начинаю по очереди распахивать каждую дверь, сердце колотится. Комната Пенна закрыта, но я не удивлена, сама видела, как он упаковал все в мусорные мешки и отнес к Воуну с утра. Он не может рисковать. Я сама не приглашала друзей с тех пор, как он поселился у нас, и думаю, что он догадывается, что это своего рода жертва. Но что я ему не рассказывала, так это то, что я даже рада. Я очень горжусь им, как он справляется со всем дерьмом и не жалуется.
Когда я добираюсь до своей комнаты и открываю дверь, то нахожу Вию, извивающуюся на моей кровати под Гасом. Их губы сплетены, он руками ласкает ее голые ноги. На ней платье, которое я не узнаю – по всей видимости, Мел отвела ее в магазин, когда разбила мне сердце и раздавила его кулаком.
– Техасский Гас, – мурлыкаю я, его глаза поднимаются, но он все еще лежит на ней. – Иди прогуляйся. Мне надо переговорить с Миссисипской Сильвией.
– Блин, Фоллоуил. Думаю, сейчас не время. – Он трется своим пахом в джинсах по промежности Вии, и она злобно смеется. Он наклоняется и прикусывает ей нос.
Я подношу телефон к своему лицу и начинаю печатать сообщение с напускной храбростью.
– Думаю, мне стоит доложить обо всем. Ты знаешь, что мой папа всегда назначает ответственного за слежку за нами на вечеринках.
– Стерва. – Гас целует еще раз Вию и встает. Берет куртку с дивана у кровати и уходит, толкая меня плечом.
Я продолжаю стоять у двери. Нет, я не собираюсь касаться темы того, чем они занимались на моей кровати. Хоть это и вызывает тошноту, и я злюсь, но не так, как на то, что она спит с врагом – в прямом смысле.
Виа раздраженно вскакивает с кровати и собирается уходить, но в этот раз я закрываю дверь и толкаю ее на кровать:
– Сядь!
– Назови хоть одну причину, зачем мне это делать. – Она снова пытается встать.
– Это о твоем брате, и если ты переживаешь за него – хоть ты и не показывала этого за последние четыре года, – ты выслушаешь меня.
Я сажусь рядом с ней на кровать. Мы обе не поднимаем взгляд от ног. Я чувствую и радость, и разочарование одновременно от последних нескольких дней – я добилась огромного прогресса в отношениях с Пенном и Мел, как вдруг появилась Виа и все испортила.
– Что происходит между тобой и Гасом? – требовательно спросила я.
– Будто я возьму и скажу тебе, – обиженно произнесла она. Я украдкой взглянула на нее боковым зрением – слезы наполняли глаза. Должно быть, очень тяжело смотреть на все и осознавать, что это никогда не было и не будет частью твоей молодости и жизни. Ей никогда не вернуть прекрасные годы старшей школы.
– Ты когда-нибудь целовалась раньше? – Я тереблю кончик постельного белья, пробуя подобраться к ней с другой стороны, но мне так же искренне любопытно.
Она фыркает от смеха сквозь слезы:
– Давай уже перейдем к делу, Дарья. Мы не подруги, и это не искренняя беседа.
– Хорошо. – Я делаю глубокий вдох. – Просто хочу, чтобы ты составила полное виденье картины у себя в голове прежде, чем начнешь встречаться с Гасом. Он и твой брат – самые заклятые враги. Говорят, что между ними был очень унизительный разговор перед игрой, в которой ШВС разгромили Бульдогов. За несколько дней до игры Пенн приходил к нам в школу, чтобы уладить что-то с Гасом, но не сработало. Пенн также думает, что Гас выиграл каким-то обманным способом, – я объясняю, пытаясь донести до нее уровень ненависти между этими двумя. – И каждый раз, когда я вижу их неподалеку друг от друга, Гас пытается вывести Пенна из себя.
Виа делает глубокий вдох и закрывает глаза:
– Я чувствую, что Пенн отрекся от меня, когда я убежала, и что бы я ни делала, я никак не могу сократить пропасть между нами, – призналась она. Приободрившись, я осторожно подняла на нее взгляд – эти слова очень похожи на признание. И это гораздо лучше, чем нападение, которому я подвергаюсь с того момента, как она переехала к нам жить.
– В каком смысле? – мой голос тихий, почти шепот.
– Пенн странно ведет себя со мной. Не враждебно, но… отстраненно. Я понимаю, что подвела его, бросив. Но как будто у меня был выбор. Мне казалось, что Рэтт убьет меня когда-нибудь. А Пенн, несмотря на сильную любовь и готовность постоять за меня, был всего лишь ребенком. Он не мог защитить меня. Меня одну стоит винить…
– Нет, – перебиваю я. – Рэтта надо винить. Покойную мать. Твою школу, всю систему в целом. Да, честно говоря, мою мать тоже можно обвинить за то, что она ничего не замечала. Но не тебя.
–
Пришло время мне совершить признание. Правда застряла у меня в горле, а алкоголь подталкивает ее. Это исповедь. Трудная. Но та, которая поможет ей отпустить вину и, возможно, поможет в строительстве моста через пропасть.