Л. Шэн – Неистовый (страница 48)

Я ответила «да», чтобы посмотреть на выражение лица Дина, а затем отказалась. Не передать, как сильно я смеялась. И громко.

Аж до слез.

Ну, вообще-то я часто плакала. Когда работаешь волонтером в детской больнице и три раза в неделю общаешься с недоношенными новорожденными, то обязательно столкнешься с печальными событиями. В конце октября умерла одна из новорожденных. Маленькая девочка по имени Кайла. Она родилась на двадцать четвертой неделе и была невероятно крошечной, а еще морщинистой, как столетняя старушка. Когда врач сказал мне, что она не выжила, я разрыдалась прямо в больничном коридоре. А когда закончилась смена, то увидела Дина на другой стороне дороги. Я рухнула в его объятия и плакала, пока не закончились слезы, а он поцеловал меня в макушку и сказал, что если бы мог высосать мою боль, как яд, то обязательно бы сделал это.

И я поверила ему. На все сто процентов.

Но не все казалось так замечательно.

Телефон Дина разрывался от звонков Нины каждый божий день. Он никогда не отвечал на них – никогда, – и никогда не брал трубку с незнакомых номеров. Она не была его любовницей и больше не имеет для него значения. Это все крохи, которыми Дин решил поделиться со мной, когда я спросила его о Нине. Поэтому все остальное оставалось для меня загадкой.

Бесчисленное количество раз я ловила себя на том, что хочу взять его телефон, позвонить ей и спросить, какого черта она названивала Дину и почему не оставляла его в покое. Но, конечно, не делала этого. Потому что как долбаная лицемерка пыталась вытрясти из Дина правду, хотя сама скрывала от него свои секреты за семью замками.

Когда наступил октябрь, а вслед за этим появились первые признаки зимы, мама с папой вновь начали приставать ко мне по поводу переезда. Но это оказалось лучше, чем радиомолчание, от которого я страдала весь сентябрь. С их точки зрения, я одна-одинешенька медленно и мучительно умирала в Нью-Йорке. Что вообще никак не соответствовало истине. Я прекрасно контролировала свое здоровье. А легкие, как и остальные органы, прекрасно работали. Кроме сердца. Оно находилось в руках человека, который уже разбил его однажды. И я не могла утверждать, что он не сделает этого снова.

Наши друзья и знакомые в Тодос-Сантосе знали о нас с Дином. Во-первых, они увидели изменившийся статус на Facebook, во-вторых, Беспутные Хулиганы знали практически все друг о друге.

Милли радовалась за меня. Вишеса это нисколько не волновало – как и все остальное, – Джейми и Мел относились к этому настороженно, а Тренту, все еще жившему в Чикаго с Луной, было плевать, потому что его мысли занимали более неотложные дела, требующие его внимания.

Дин никогда не отвечал Нине, но иногда, когда ее имя и номер высвечивались на экране, он все равно пил. По его словам, он не видел смысла менять номер. Потому что она всегда умудрялась узнать новый. А когда я спросила его, почему он не обратится в полицию, Дин сказал, что все сложно.

Меня злило, когда он пил, но это случалось не чаще раза в две недели, а иногда и реже. И когда это происходило, мне приходилось провожать его до самой преисподней, а потом вытаскивать обратно на свет, как только он приходил в себя. Я преклонялась перед ним и позволяла использовать себя как игрушку. Хотя слово «использовать» не подходит к тому, что мы творили. Мне нравилась его злая сторона так же сильно, как и медленные занятия любовью перед телевизором в окружении картонных коробок с едой навынос.

Я наслаждалась моментами, когда он шлепал меня. И когда трахал мой рот своим членом, пока по щекам не начинали катиться слезы. Я даже не возмутилась, когда он зажал меня в темном переулке за Мэдисон-сквер-гарден и отымел прямо у кирпичной стены, отчего моя спина выглядела так, словно ее поскребли наждачной бумагой.

Вечером накануне Дна благодарения мы договорились поужинать в закусочной напротив «Черной дыры». По крайней мере, я так думала.

Накинув толстую черную толстовку с капюшоном и натянув шерстяную шапку – на улице еще не похолодало, но я всегда старалась одеться потеплее, – я перебежала улицу, проскользнула на красный виниловый диван и положила на стол маленький коричневый бумажный пакет, в котором находилось любимое печенье Дина с шоколадной крошкой, на которое успела его подсадить. Элли частенько умоляла меня перестать их есть, чтобы не располнеть. Но по иронии судьбы теперь я не только поглощала их все время, но и мой парень ел их пачками.

Прождав пятнадцать минут, я решила написать Дину, чтобы узнать, где он пропадал. Он частенько опаздывал, но обычно не дольше нескольких минут.

Рози: Сириус вызывает Землю. Ты идешь или нет?

Дин: Я здесь. На твоем лице. Сегодня ночью. БУМ.

Рози: Милый, ты где?

Дин: Прямо здесь.

Рози: Где здесь?

Дин: Перед закусочной. В такси. Жду тебя.

Рози: ?

Дин: Черт, я забыл тебе сказать, что не голоден. Поэтому подумал, что мы могли бы пропустить ужин и слетать в Тодос-Сантос, чтобы рассказать нашим родителям, что мы съезжаемся. О, и встречаемся. Ну и прочее дерьмо. Короче, устроить им счастливый День благодарения.

Рози:??

Дин: Выходи.

Рози: ???

Дин: Сейчас же, малышка ЛеБлан. Я должен кое-куда сходить и повидаться с людьми, а еще полакомиться твоей киской по дороге в аэропорт.

Рози: НЕТ.

Дин: Слишком поздно. Я уже арендовал лимузин с тонированными стеклами и разделителем между водителем и пассажирами.

Я не возражала против орального секса. Но совершенно не хотела отправляться в спонтанную поездку через всю страну.

Я выглянула в окно.

Дин не шутил.

На улице действительно стоял лимузин с тонированными стеклами. Этот человек родился для того, чтобы быть моей погибелью.

Какого черта, Боже? Тебе показалось недостаточным наградить меня муковисцидозом?

Я направилась через дорогу и прищурилась, когда Дин вышел мне навстречу, открыл передо мной двери и поклонился.

– Мисс ЛеБлан.

– Мистер Безумец.

Я коротко кивнула ему и забралась в черную машину. А внутри обнаружила шампанское с двумя бокалами, мягкие бежевые кожаные сиденья и одного ухмыляющегося, великолепного парня в деловом костюме. «Я могла бы привыкнуть к такому», – подумала я. Вот почему мне следовало рассказать Дину то, что я узнала от доктора Хастинга. Я уже и так вела себя нечестно, скрывая о Дина то, что не могу иметь детей.

Он нажал на кнопку разделителя и, налив бокал шампанского, протянул мне напиток.

– Итак, – он облизнул губы, стянул шерстяную шапку с моих волос и отбросил ее в сторону. – Как думаешь, я понравлюсь твоим родителям? – пошутил он.

Родители уже знакомы с ним. Хуже того, они прекрасно знали, что он встречался с моей сестрой. Мне не особо хотелось рассказывать им о наших отношениях. Потому что не сомневалась, они тут же ухватятся за возможность покритиковать меня за это. Но при этом мне совершенно не хотелось, чтобы они стояли на моем пути к счастью.

– Честно? – Я сделала глубокий вдох. – Я не удивлюсь, если они будут против нас.

– Мне насрать на это. – Он скрестил свои длинные ноги и невозмутимо переплел пальцы. – А тебе?

Я кивнула, прекрасно понимая, что давно отказалась от попыток заставить родителей гордиться мной. И неделя, которую мы провели в Тодос-Сантосе перед свадьбой Милли, стала последней каплей.

– Мне нужно заехать домой, чтобы забрать лекарства и жилет.

Я порылась в сумке, чтобы убедиться, что не забыла взять ингалятор.

– В этом нет необходимости. – Он накрыл мою руку своей. – Я все упаковал для тебя, малышка. Таблетки, ингаляторы, небулайзер[12] и жилет. У тебя есть все, кроме новых легких. Я работаю над этим, но в наши дни торговля на черном рынке идет вяло.

Я подняла глаза и ухмыльнулась.

– Боюсь, тебе не понравится то, что я сейчас скажу, – начала я, и Дин выразительно нахмурился, чтобы показать, что уже раздражен. – Но вряд ли тебе удастся полакомиться моей киской. Ты слишком высокий, чтобы расположиться здесь. Даже в этом большом лимузине.

– Я считаю подобные вызовы полезными. Они поддерживают во мне молодость.

Дин ослабил галстук и натянул ткань брюк на колени, готовясь опуститься на пол. Но я остановила его, положив руку на слегка заросшую щетиной щеку.

– А еще на мне очень узкие джинсы.

– Я не раз разрывал вещи, которые оказывались между мной и твоей киской. И будь я проклят, если джинсы от ASOS[13] за двадцать баксов лишат меня удовольствия, любимая.

Любимая. Мы еще не признавались друг другу в любви, но не потому, что не испытывали этого чувства. Просто для нас оно было в новинку. И по отношению друг к другу. И к жизни.

Я прижала указательный палец к его губам и наклонилась к лицу.

– Но я могу доставить удовольствие тебе.

Его глаза послушно следили за мной, когда я опустилась перед ним на колени, а мое лицо оказалось на уровне паха. Стоило признать, что эту часть наших отношений я считала одной из самых любимых. Страсть и похоть буквально кипели между нами. Казалось, нам всегда мало друг друга. А те грязные вещи, что мы творили в общественных местах, мы делали не от желания сменить обстановку, а потому что просто не могли держать себя в руках. Потому что с Дином Коулом огонька в отношениях не требуется. Он уже чертовски горяч.

Я потянулась к его ширинке и вытащила полутвердый член. Дин с ухмылкой посмотрел на меня и убрал прядь растрепанных волос мне за ухо.