Л. Шэн – Неистовый (страница 16)
Я нарочно уперся коленями в спинку водительского кресла. Мое крупное и высокое тело едва помещалось в эту машину. К тому же этот ублюдок заслужил. Он продолжал выяснять отношения с женой, отвлекшись от разговора лишь на пару секунд, чтобы уточнить куда мы направляемся.
Рози вытащила бальзам для губ и, обмакнув в него палец, провела им по губам. Сладкий аромат сахарной ваты наполнил салон. Мне хотелось слизнуть блестящий бальзам с ее пальца, а затем засунуть его в ее узкие джинсы, чтобы моя слюна оказалась на ее киске. И все это время она продолжала мне что-то говорить. Черт, а я даже не представлял о чем. Моргнув, я попытался сосредоточиться на ее словах.
– Не верится, что говорю это, Дин, но я беспокоюсь о тебе.
– Забавно, потому что я беспокоюсь о тебе. – Я провел пальцами по волосам, чертовски хорошо зная, что от этого жеста она слегка сжала бедра. – Беспокоюсь, что ты не сможешь долго сопротивляться мне.
– У тебя слишком бурная жизнь, – продолжила она, проигнорировав мой выпад.
Черт, как мне в ней это нравилось. Она никогда не поддавалась мне. Но это ее не спасет. В конечном счете она уступит под моим давлением, ведь я наседаю на нее с тех самых пор, как она рассталась с доктором Кретином. Потому что слова «сдаться» не значилось в моем словаре. Когда я чего-то хотел, то брал это. А я чертовски сильно хотел ее. Целиком и полностью.
– А у тебя ее вообще нет, – возразил я. – Тебе не кажется, что твоя жизнь словно на круиз-контроле? Поспала, поработала, помогла в больнице, повторила? Но скоро я положу этому конец.
Она повернулась ко мне и сглотнула. Я же притворился, что смотрю в лобовое стекло, чтобы Рози вспомнила, как ей нравилась моя внешность. Медленно заманивал ее в свою паутину. Выжидал, пока она запутается в ней, прежде чем накинуться на свою добычу.
Устроившись поудобнее на сиденье – нам предстояло ехать до Тодос-Сантоса около сорока минут, – я решил объявить о своих намерениях. Мне показалось справедливым поделиться своими планами.
– Просто, чтобы ты знала, Малышка ЛеБлан. Я скоро трахну тебя, – решительно сказал я, не обращая внимания на то, как выпучились ее глаза и открылся рот, и на водителя, который перестал ругаться с женой и сейчас с интересом поглядывал на нас через зеркало заднего вида. – Возможно, это произойдет не на этой неделе… Возможно, даже не в этом месяце. Но это точно случится. И как только наступит этот момент, тебе придется встретиться лицом к лицу со своими страхами и сказать своей сестре-святоше, что мы начали встречаться. Или это сделаю я. Потому что как только ты окажешься в моей постели, все остальные покажутся тебе жалкими неумехами. Все. Без. Исключения. Зачем я говорю тебе это сейчас? Чтобы ты знала, что можешь запрыгнуть на мой член, как только тебе этого захочется. В любое время дня и ночи. Ведь наши отношения продлятся очень долго, и мне важно, чтобы ты была счастлива.
– Принято к сведению, мистер Бредятина.
– Рад, что мы это уладили, мисс Я-Скоро-Окажусь-в-Твоей-Кровати.
Рози
Я всегда чувствовала себя обманутой им.
И это не имело отношения к тому, что Дин хотел переспать со мной. Я и сама была королевой одноразовых, краткосрочных отношений. А что еще оставалось, если я знала, что не могу иметь нечто большее? Поэтому, как и он, старалась не заводить их вообще.
Все упиралось в то, что он встречался с моей сестрой и стал моей первой любовью. А эти два факта никогда не должны были оказаться связаны. Черт, да и их даже не следовало совмещать в одно предложение.
Но это не делало их менее правдивыми.
Моя преданность сестре, работавшей на двух работах, чтобы содержать нас, когда я вырвалась из удушающей хватки родителей и переехала в Нью-Йорк, была сильнее, чем потребность напитаться теплом его тела. Да даже если бы он не встречался с Милли, я придерживалась строгой политики «Никаких отношений». И только такому парню, как Дин, удалось украсть мое сердце. На самом деле я не уверена, что он мне его вернул.
Крошечная, нестареющая экономка открыла мне двери особняка Вишеса и Милли, а затем провела внутрь. Я умылась в одной из многочисленных ванных комнат первого этажа и попыталась приободрить себя:
После чего вышла в фойе виллы в итальянском стиле, которую сестра со своим будущим мужем купили совсем недавно.
Я шагала по коридорам с золотистыми стенами, через закругленные арки, под величественными люстрами с подвесками, мимо жилых комнат для прислуги – кажется, Милли и Вишес оказались достаточно любезны, чтобы позволить
Я обвела взглядом бесконечное пространство, впиваясь холодными пальцами в спинку шелковистого дивана в викторианском стиле. Мне повезло добраться сюда незамеченной лишь потому, что вилла могла посоревноваться размерами с Лувром.
Мы с сестрой родились и жили скромно, научившись находить радость в нематериальных вещах. Но даже я признавала, что жизнь в таком месте приносила неприкрытую, непрошеную радость. Это место казалось воздушным, красивым и романтичным.
Я медленно наклонила голову в сторону, стараясь запомнить обстановку. Еще несколько месяцев назад Милли и Вишес делили с моими родителями роскошный дуплекс в Лос-Анджелесе. А когда сестра с будущим мужем решили поселиться у гавани в пригороде Тодос-Сантоса и купили эту виллу, родители захотели жить поближе к старшей дочери и заняли комнату здесь. Хотя это сложно назвать «комната». В их распоряжении собственные гостиная, ванная комната и даже кухня. Так что вряд ли они будут часто пересекаться.
А мне нравилось жить в Нью-Йорке. С его грязью, бурлящей канализацией и в окружении незнакомых лиц. И нравилась моя независимость – я нуждалась в ней, как в воздухе, потому что прекрасно знала, какой удушающей бывала жизнь с родителями, – но, что скрывать, ощущала сейчас себя так, словно мне воткнули черный кинжал в сердце.
– Вот ты где! – прокричала сестра, и я тут же развернулась к ней на каблуках.
Прислонившись к подголовнику дивана, я широко улыбнулась ей.
Милли выглядела по-другому. В
Она слегка поправилась, исчезли мешки под глазами, а ее розово-фиолетовые волосы стали гладкими и сияющими от корней до самых кончиков. На ней было белое платье А-силуэта с красными вишнями, которое в сочетании с синими босоножками с тонкими ремешками смотрелось бы нелепо на любом другом, кроме Эмилии ЛеБлан.
– Ох, Рози, – воскликнула она и слегка покачнулась, когда я бросилась к ней и сжала в объятиях. – Мне тебя так не хватало, словно я лишилась руки. Можешь себе это представить?
Она отстранилась и, обхватив мое лицо ладонями, посмотрела на меня. Ее огромное кольцо с редким розовым бриллиантом в двадцать один карат сверкнуло на солнце, на мгновение ослепив меня.
Мне следовало бы завидовать ей.
Ее помолвке, дому, жениху
Но на самом деле мне неважно, насколько шикарна ее итальянская вилла. Милли это заслужила. И да, я вполне могла представить, что ей меня так сильно не хватало, словно она лишилась руки. Потому что мне ее не хватало словно воздуха. Я не представляла жизнь без этой чертовки с момента появления из утробы матери. Ей удавалось так заботиться обо мне, что я не чувствовала себя обузой, чего никогда не получалось у мамы.
Сжав мои плечи, Милли улыбнулась и внимательно посмотрела на меня.
– Ты выглядишь слишком хорошо, – сморщив нос, пожаловалась я. – Ненавижу, когда ты так сильно задираешь планку. А ты всегда это делаешь.
Она ущипнула меня за плечо и засмеялась.
– Где твой парень? Я думала, он приедет с тобой.
По какой-то неведомой причине, я тут же вспомнила про Дина, отчего щеки покраснели. А ведь Милли спрашивала про Даррена. Я же так и не призналась семье, что мы расстались. Милли хватало забот по планированию свадьбы, так что мне не хотелось добавлять к ним беспокойство из-за моего разрыва с парнем. Я хотела рассказать все сегодня вечером, но готова была ухватиться за любую возможность, чтобы отсрочить неизбежное. Да я бы даже согласилась лечить зубы у автомеханика, чем сообщить эту новость родителям.
– Мне хотелось провести немного времени со своей семьей. Без лишних глаз, – нацепив на лицо улыбку, сказала я.
Но, судя по медленно ползущей вверх брови, Милли догадывалась о моем обмане.
– Мне все еще не верится, что у тебя появился парень, – пригладив мои светло-каштановые волосы, заявила она. – Казалось, ты никогда не успокоишься.
– Ну, я старею. Двадцать восемь для больных муковисцидозом, как шестьдесят пять для обычного человека. – Я пожала плечами. – Давай поговорим об этом за ужином.