Л. Шэн – Неистовый (страница 10)

Дин жил на грани, ценя каждый момент, совершая безрассудные поступки и принимая удар на себя.

Я сглотнула, а сердце забилось так быстро, что едва удерживалось в груди. Меня охватило волнение, вызывая тошноту и возрождая забытые желания. Я всегда старалась держаться подальше от Дина Коула. Я была Красной Шапочкой, которой хватило одного брошенного взгляда на серого волка, чтобы сказать: «Проклятье! Это не стоит такой боли», – а затем развернуться и убежать сломя голову в другую сторону.

Если подумать, то Дин сам преподал мне этот урок.

Даррен подходил мне намного больше. Красивый, но застенчивый и сдержанный мужчина. Интерн, с которым я познакомилась, когда он заглянул в «Черную дыру», чтобы выпить травяной чай. Но оказавшись так близко к Дину, я не знала, как совладать с собой. Руки, казалось, прилипли к телу. Они ощущались тяжелыми и чужими. Но я знала, что поможет избавиться от этого чувства. Прикосновение к Дину. Вот только я не собиралась пользоваться этим способом.

– Собирай. Свой. Чертов. Чемодан. – Его голос звучал твердо, и, если мне не показалось, это не единственное, что в нем стало твердым. – Если Вишесу придется лететь сюда за тобой, я окажусь по уши в дерьме. Видишь ли, малышка ЛеБлан, мне нравится жизнь без сложностей. Без лишних проблем. – Он накрутил одну из моих прядей на палец, и я не сомневалась, что в его глазах сейчас читалось вожделение.

От этого легкого прикосновения от головы по позвоночнику, словно электрический разряд, пробежали мурашки.

Что, черт побери, происходит и почему я позволяю это?

– А это означает «нет» отношениям, сомнительным деловым партнерам и недружелюбным соседям, – подчеркнул он. – А ты сейчас все усложняешь. И знаешь, если мне придется выбирать кого разозлить, тебя или этого ублюдка, то можешь не сомневаться в моем решении.

– Как же я тебя ненавижу, – выдохнула я с хрипом, которым легкие напомнили мне, что необходимо успокоить сердцебиение.

Когда я оказывалась так близко к Дину, то чувствовала себя так, словно летела вниз с самого крутого виража американских горок. Он прижался ко мне всем телом, и я почувствовала его улыбку на своей коже, чуть ниже уха. В том самом чувствительном месте, которое находится между либидо и душой.

– Вишес утверждает, что секс с объектом ненависти просто невероятен. Не хочешь проверить?

– Просто умираю от желания, – сделав шаг в сторону и разорвав наш физический контакт, парировала я.

Впрочем, сопротивляться ему не имело смысла. Я не сомневалась, что он выполнит свою угрозу, и прекрасно понимала, что не могла его остановить. Как и то, что была не права. Что мне следовало просто принять этот чертов билет.

Что-то темное промелькнуло на его лице. Что-то, что всегда скрывалось в нем, и что, казалось, замечала только я.

– Запомни на чем мы остановились. – Он показал на меня рукой, в которой удерживал телефон, а затем провел пальцем по экрану. – Вернусь через секунду.

Наконец-то. Ему звонили уже третий раз.

Дин быстро скрылся в коридоре. А я продолжала стоять на месте, не зная, что делать.

– Здравствуйте, мисс Голддиггер, что еще вам от меня надо? Когда мы общались в последний раз, я просил, черт возьми, не звонить мне больше. Так что же изменилось? – Он замолчал на мгновение, а затем продолжил: – Но в том-то и дело, моя дорогая Нина. Ты не можешь щелкнуть пальцами и заставить меня приползти обратно, чтобы спасти тебя. Ты сама вырыла себе яму. Так будь добра сама в нее и лезть. Это не моя война. Не мое сражение. Не. Мои. Гребаные. Проблемы. – Его голос сочился грубостью.

На самом деле в нем слышалось столько сердитых и злых нот, совершенно не присущих Дину, что я невольно поморщилась, когда услышала его. Он вызывал во мне незнакомое чувство, которое я никогда не соотносила с Рукусом. Страх. Дин никогда не злился и не нервничал. Он создавал впечатление самого спокойного среди четырех Грешников. Его редко что могло задеть – и уж тем более по-настоящему вывести из себя, – и, кажется, я никогда не слышала, чтобы он повышал голос за пределами футбольного поля. Даже когда он кричал на Колтона пару минут назад, в его голосе слышалась насмешка. Веселье.

Я прижала ухо к стене, беззастенчиво подслушивая разговор.

– Я не поеду в Бирмингем.

Бирмингем? Тот, что в штате Алабама? Я всегда считала, что довольно хорошо знала Дина. Но, очевидно, в его шкафу хранилось скелетов больше, чем у какого-нибудь серийного убийцы.

– Я не понимаю, какого черта вообще тебя сейчас слушаю. Твое предложение в лучшем случае оскорбительно, а в худшем – совершенно безумно. У тебя были годы, чтобы все исправить. Годы, чтобы позволить мне увидеть его. А сейчас поезд ушел. Меня это не интересует. Я не шучу, Нина, удали мой номер телефона. Сэкономь нам обоим время и деньги.

Дин закончил разговор и вздохнул так, словно у него бездонные легкие. А через мгновение внезапно ударил по разделяющей нас стене, отчего у меня в ухе тут же зазвенело. Я без сомнений заслужила это. И посчитала сигналом убраться подальше. Поэтому развернулась и обошла кухонный островок.

Но найти себе занятие на кухне оказалось тяжело еще и потому, что я чувствовала гнев Дина, который просачивался из коридора. Я открыла холодильник и достала овощи, а затем взяла нож. И сопя начала резать салат. Краем глаза я заметила, как Дин вернулся на кухню, сжимая телефон мертвой хваткой в кулаке. Увидев меня, он слегка удивился, словно и позабыл, что я находилась здесь, но затем расслабился и на его лице вновь появилась дерзкая улыбка, словно он надел маску, за которой скрыл свои эмоции. Ослабив галстук еще сильнее, он направился ко мне.

– Секс на одну ночь принес сложности? – спросила я, нарезая огурцы кубиками.

– Даже не спрашивай, – взъерошивая свои непослушные и восхитительные волосы, пробормотал он. – На чем мы остановились?

– На том, как ты шантажировал меня.

– Ах да. Верно. В пятницу утром. Собери одежду. Упакуй чемодан. И попридержи свой темперамент. Хотя последнее не обязательно. Мне нравится твой темперамент. И я знаю идеальное место, где ты можешь себя проявить. – Он подмигнул, словно мне требовалось подтверждение, а затем добавил: – В моей гребаной кровати.

Глава 4

Дин

Что такое двадцать тысяч долларов?

Это много? Или вполне разумная сумма? Или она настолько мала, что ее можно и не заметить? Все зависит от того, кому задать этот вопрос. Я бы сказал, что двадцать тысяч долларов – это мелочь на карманные расходы. И они никак не повлияют на мою жизнь. Вот только большинство людей ошибается, считая, будто мне следует благодарить за это родителей. Они думают, что я живу на деньги из трастового фонда, и у меня никогда не возникало желания их переубеждать. Ведь кого это, черт побери, волнует?

Но на самом деле родители лишь оплатили мою учебу в Гарвардском университете, а затем выделили деньги для первоначального капитала в «Чемпионс Бизнес Холдингс» – компании, которую мы основали вместе с Трентом, Джейми и Вишесом, моими лучшими друзьями, – и, конечно, помогали мне в интеллектуальном и духовном плане. Чертовски много. Но то, что на моем счету значилась сумма намного больше, чем я смогу потратить в свои двадцать девять лет? За это все мне следует благодарить лишь самого себя.

Себя и свою сообразительность.

Себя и свое умение убеждать. Себя и свою любовь к цифрам.

Поэтому, безусловно, не недостаток средств стал причиной того, что мне так чертовски не хотелось нажимать на кнопку «Подтвердить» и переводить ей двадцать тысяч долларов.

Я просто не хотел, чтобы Нина их получила. Не хотел, чтобы она была счастлива. Хотелось ли мне, чтобы она пала духом? Хотелось ли, чтобы она и дальше побиралась, едва сводила концы с концами и мучилась? Хотелось ли мне отомстить ей за то, что она вела себя как мерзкая сука со мной?

И если ответ на эти вопросы «да», то делало ли это меня плохим человеком? На мой взгляд, нет. Конечно, я совершил ошибку. Хотелось бы мне когда-нибудь, чтобы моя дочь встречалась с кем-то вроде меня? Нет, черт возьми. Я чуял себе подобных за версту. Но при этом не считал себя плохим человеком. Я видел по-настоящему плохих людей. Вырос с Вишесом – ставшим по-настоящему плохим человеком. Но я был сделан из другого теста. Я помогал пожилым людям переходить дорогу и донести сумки с продуктами до их «Бьюик-Люцерна», даже если опаздывал на важную встречу. Никогда не давал ложных надежд своим любовницам на одну ночь. Всегда вежливо вел себя – и не только с партнерами по бизнесу, но и с малознакомыми людьми. Ходил на голосования, всегда включал поворотник, никогда нарочно не обижал людей и вот уже пять лет спонсирую ребенка в Африке. Мы даже время от времени пишем друг другу письма. (Мы с Канембири считаем, что Скарлетт Йоханссон невероятно сексуальна, а футбольный клуб «Манчестер Юнайтед» настоящий отстой. Потому что в некоторых вещах солидарны даже на разных континентах.)

Так можно ли с уверенностью сказать, что я был плохим человеком? Нет. Это не так.

Я чертовски любил людей. А трахаться с ними еще больше. Меня считали самым общительным и коммуникабельным среди друзей. Вот почему эта ситуация меня не отпускала.

И я уже двадцать минут смотрел на экран своего MacBook. Мой указательный палец завис над экраном. «Проклятье, просто сделай это, – начал молить я своего внутреннего придурка. – Какое тебе, черт возьми, дело до нее? Ты не обеднеешь. А она не станет богатой. Она всегда будет несчастной».