Л. Шэн – Мой темный принц (страница 70)

Сердце заколотилось в груди.

— Я пытаюсь заснуть. Разве это не очевидно? — Она поправила одеяло на своих длинных ногах и посмотрела на меня так, будто это я был странным. — Мне нужно увеличить количество часов сна, потому что, судя по всему, нам понадобится три дня, чтобы добраться до острова Бриби.

— Науру, — поправил я ее. — И ты вернула себе память, так что можешь оставить эту шараду, если не хочешь перейти к медовому месяцу.

Я, конечно, был достаточно обнажен для этого - и готов к этому в ту же секунду, когда ее тело изогнулось в мою сторону. Кстати, насколько я был пьян? Неужели я опустился так низко, что теперь у меня стояк от галлюцинаций? Может, мне нужна интервенция?

Если да, то Ромео и Зак наверняка снимут все на камеру. Ублюдки.

— Медовый месяц, вероятно, будет включать в себя ноль секса и много шопинга.

— Продано, — проворчал я, опускаясь на подушку. — Если только я смогу наблюдать за тобой в раздевалке.

— Олли, ты пахнешь как пивоварня.

— Пивоварни - это место поклонения Богу.

— Ты имеешь в виду церкви, храмы и мечети?

Я бросил на нее недоверчивый взгляд.

— Где, по-твоему, люди веселятся больше: там или в пивоварнях?

Она посмотрела на меня ровным взглядом.

— Надеюсь, в аду продают солнцезащитный крем.

— Не беспокойся обо мне. Я загораю, а не краснею. Итак, что ты здесь делаешь? — Я прищурился. — Я знаю, ты помнишь, что я - худшее, что случилось с этим миром со времен наплечников. Что случилось?

— Нет. — Она смотрела на меня, изображая невинность. — Я твоя невеста, Оливер. И я хочу выйти за тебя замуж.

Она хотела выгнать меня из собственного дома.

Мы оба это знали.

Отлично. Игра началась. Теперь, когда она соображала, я мог ответить. Она была честной дичью. Я мог потянуть ее за ногу. И о, как же я хотел потянуть. И целовать. И кусаться. И такое, что, наверное, заставило бы покраснеть порнозвезду.

— Милая, ты меня не пугаешь. Я взял на себя обязательство кончить.

Я откинул одеяло и придвинулся ближе, чтобы обхватить ее за талию. Это было мимолетное прикосновение, но мы оба вздрогнули от неожиданности, когда между нами пробежало электричество. Я бы не выгнал эту женщину из своей постели, даже если бы она была в гребаном огне. Она угрожала мне хорошим времяпрепровождением.

Она сморщила нос.

— В слове «обязательство» нет слова «кончить».

— Ш-ш-ш. У меня дислексия.

— Правда?

— Нет. Но я не позволяю фактам мешать хорошей шутке.

Если бы взгляды могли убивать, то ее взгляд разрубил бы меня на кусочки размером с тартар. Меня это сильно позабавило, возбудило и смутило. А еще: я не был до конца уверен, что виски не познакомило меня с кошмаром моей мечты.

— Как насчет того, чтобы начать консумировать наш брак? — Я потерся носом о ее нос, зная, что она хочет швырнуть в меня тяжелый предмет мебели. — Совершенство достигается практикой.

— Легенда гласит, что ты перфекционист. — Она толкнула меня в грудь, уже огрубевшую после драки с Себастьяном.

Я даже не допускал мысли, что его сегодняшнее исчезновение как-то связано с ее присутствием здесь. Нет. Они никак не могли встретиться. Он никогда бы не позволил ей увидеть свое лицо. Ни за что на свете.

Я подпер голову рукой и стал серьезным.

— Ты знала о моей репутации, когда был в Лос-Анджелесе?

— Как я могла не знать? — Она фыркнула. — Сайты сплетен обожают тебя, и женщины тоже, по какой-то причине, которую я не могу понять.

— Я знаю, что это шокирующая концепция, но не все, что печатают в National Enquirer, правда.

— Конечно, правда. Особенно та история про НЛО и русалок.

Я точно знал, какой заголовок она имела в виду. У меня была подписка на National Enquirer. Это была единственная газета, которую, казалось, любил жевать Гизер.

— Итак, что привело тебя сюда?

Я пробежался по ней глазами. Хаотичные клубнично-блондинистые локоны. Темно-синие глаза. Кожа, усыпанная веснушками, которых не было, когда мы были подростками, и которые каким-то образом делали ее еще красивее. Она носила все падения и пики своей жизни как почетный знак.

— Устраиваю тебе ад. — Она сбросила с себя одеяло и обогнула кровать. — Что еще?

Я лениво наблюдал за ней, мой член болезненно твердел под простынями, и я задавался вопросом, каковы могут быть ее скрытые мотивы. Она не была настолько мелочной, а я не был настолько глупым.

— Ад - это не место. Это состояние души. И позволь мне заверить тебя, милая, я уже там.

Она сунула ноги в тапочки и подобрала с пола атласный халат, повязав его вокруг себя.

— Ты просишь меня уйти?

Она распаковала вещи? Когда? Эта женщина была демоном.

Я покачал головой.

— Mi casa es tu casa. (пер. Моя семья - твоя семья)

Она откинула волосы с халата, и у меня перехватило дыхание - она была такой чертовски красивой.

— Tu casa - это, вероятно, центр торговли экзотическими животными, судя по таинственному южному крылу, в которое никому не разрешается заходить».

Что ж, по крайней мере, это подтвердило, что она не знала о том, что Себ живет здесь.

Я спрыгнул с кровати, оставаясь таким же голым, как и в первый раз, и побежал за ней по коридору, ухмыляясь от уха до уха.

— Никакой торговли не происходит. Котята хорошо обеспечены и наслаждаются каждой минутой.

— Котята? — Она с визгом остановилась, развернувшись и уперев кулаки в бока, не удосужившись взглянуть на товар. — Ты действительно только что пошутил про жестокое обращение с животными?

Да еще и вегетарианку.

— Эй, это ты начала.

— У тебя нет красных линий.

— Это правда. Но я придерживаюсь безопасных слов, так что вот так.

— Это была не шутка. — Ее глаза сузились, а щеки стали такими же розовыми, как соски, которые я мог видеть сквозь атласную ткань. — Я была серьезна в своих обвинениях.

— Нет, не была.

Прядь волос упала ей на глаза. Я потянулся, чтобы заправить ее за ухо. Поскольку это была реальная жизнь, а не книга, прядь тут же упала на место.

Я стащил с дивана плед и обернул его вокруг талии, как полотенце.

— Если бы ты всерьез считала меня угрозой для кого-то, ты бы не переехала ко мне, и ФБР было бы здесь, обыскивая мою прямую кишку прямо сейчас.

— Возможно, тебе бы это понравилось.

Я пожал плечами.

— Не позорь меня, мисси.

Ее ноздри раздулись, а челюсть сжалась. Теперь мы были равны. Я мог выкладываться так же хорошо, как и получал.