Л. П. Ловелл – Ошибка (ЛП) (страница 50)

Он тяжело вдыхает, прежде чем продолжительно выдохнуть.

— И что он ответил? — Калеб даже не выглядит удивлённым. Как он мог видеть, а я нет?

— Он сказал, что я была права, и могу уходить.

— Чёртов козёл, — бормочет он, вставая и отворачиваясь от меня. — Ты же не собираешься этого делать, не так ли? Это не очень-то безопасно.

— Калеб, я влюблена в Джуда. В человека, который убил бы меня, не раздумывая, если бы я его подтолкнула, — я больше не уверена в этом, но я влюблена в этого убийцу, и думаю, мой разум не совсем в том состоянии, чтобы делать выводы.

— Он никогда не убьёт тебя, Рия. Уж поверь мне.

— Я ни во что больше не верю, — бормочу я.

Калеб остаётся со мной. Это совсем не мило. Не думаю, что когда-либо испытывала истинное горе. Моё сердце просто разрывается на части, и такое ощущение, словно оно разбивается на тысячи осколков, истекая кровью внутри меня.

Я прижимаю ладонь к груди, пока моё тело дрожит от рыданий. Калеб прижимает меня к себе, разрешая моим слезам промочить его рубашку. Он ничего не говорит, тут и нечего, на самом деле, говорить. Моя собственная глупость привела меня к этому моменту. Я думала, что Джуд — моё освобождение в этом аду, но слишком болезненно осознавать правду. Мы лежим здесь в тишине, и мои рваные рыдания — единственный звук в комнате.

Я плачу до тех пор, пока меня не покидают силы. В ближайшее время я уйду отсюда, и весь этот кошмар будет позади. Моя жизнь никогда не будет прежней, но радует только то, что я жива. Я переживу это. То, что не убивает, делает нас сильнее, и я, из всех людей, знаю об этом.

Веки тяжелеют, и я засыпаю в кольце рук Калеба. Он — мой единственный оставшийся друг в этом мире, и от мысли, что я оставляю его так же, как и Джуда, легче не становится.

Я просыпаюсь от звука голосов.

— Просто оставь её в покое, — шепчет Калеб.

— Она моя, Калеб. Не забывай об этом, — угрожает Джуд.

Сильные руки прижимают меня к очень твёрдой груди. Открыв глаза, я вижу шею Джуда, пока он несёт меня по коридору.

— Что ты делаешь? — мой голос охрип от недавних слёз.

Он открывает дверь, захлопывая её за собой.

— Ты не будешь спать с моим грёбаным братом, — я знаю его достаточно хорошо, чтобы услышать едва сдерживаемый гнев за спокойными словами.

Он кладёт меня на кровать, укрывая одеялом. Его запах поглощает меня — тонкое сочетание сигарет и одеколона заставляет почувствовать себя в безопасности.

— Я не хочу оставаться с тобой, — шепчу я, усаживаясь на кровати. Я наблюдаю, как он стягивает рубашку через голову, татуировки играют в тусклом свете лампы.

Он наклоняется ко мне и запускает пальцы в мои волосы, приближая лицо к моему.

— Ты не останешься с моим братом. Ты переоцениваешь моё самообладание.

— Это Калеб! — Да что не так с этим парнем?

— Ты моя, Тор, слышишь меня? — рычит он.

Я хмурюсь.

— Я ухожу. Я не твоя, и никогда не была.

У него на губах появляется небольшая ухмылка.

— Я могу отпустить тебя, но ты навсегда останешься моей.

Он отчаянно пытается найти что-то в моих глазах. Не знаю, что именно, но впервые с нашей встречи он выглядит обеспокоенным и потрясённым. Эта уязвимость задевает что-то глубоко внутри меня, то, что изнывает по нему. Между нами существует особая связь, которая никогда не исчезнет.

— Я не могу сделать этого с тобой, — мой голос неуверенный, и я стараюсь отстраниться от него.

Он сжимает пальцами мои волосы, удерживая меня на месте.

— Речь идёт не о том, можешь ты или не можешь сделать это, куколка. Это просто происходит.

Он с такой нежностью и почтением целует меня, что моё тело мгновенно реагирует на него, а разбитое сердце снова становится целым. Он держит меня, словно никогда больше не отпустит. Это сладчайшая форма пыток. Я закрываю глаза, когда слёзы катятся по моим щекам.

Он толкает меня на кровать, нависая надо мной. Джуд изучает моё лицо, хмуря брови, и осторожно вытирает мои слёзы.

— Прости.

Я качаю головой, так как не хочу этого слышать. Слишком много всего произошло, но ему не за что извиняться. Я сама по глупости сделала это с собой, но даже в разгар своего отчаяния всё так же продолжаю хотеть его. Несмотря ни на что, я всё ещё нуждаюсь в нём.

Его губы возвращаются к моим, и я скольжу рукой вверх по его груди и обвиваю за шею, пытаясь ещё ближе притянуть к себе. Я желаю забыть всё, потому что происходящее сейчас кажется таким простым, лёгким и правильным.

Он отпускает мои волосы и обхватывает лицо. Его взгляд встречается с моим, и между нами что-то происходит, что-то невинное и красивое, что не должно существовать среди этой тьмы. Происходящее подобно маку, выросшему из пропитанной войной кровью земли. Красивая трагедия.

Он гладит большим пальцем мою нижнюю губу.

— Я не могу изменить того, кто я, — он нежно целует меня, едва задевая губами. — Если бы я только мог.

Я слышу всё, о чём он не говорит. Он не может изменить то, каким стал. Наши миры настолько разные, и в другое время, в другом месте, возможно, он будет любить меня, но это — ад, а в аду не существует счастливого конца.

Он проводит рукой по моей шее, утыкаясь в её изгиб, и глубоко вдыхает.

— Если бы я только мог… — шепчет он.

Глава 39

ДЖУД

— Если бы я только мог… — её запах делает меня слабым. Делаю ещё один глубокий вдох, смакуя то, как она пахнет, как ощущается подо мной, потому что сегодня я в последний раз проведу с ней время, и это почти убивает меня.

— Если бы и я могла, — задыхается она.

Когда я успел стать одним из таких мужчин? Когда, чёрт возьми, я начал заботиться о ком-то? У меня в груди всё сжимается. Это слишком. Внезапно понимаю, что я — не тот человек, которым себя считал, по крайней мере, не с ней. Я не могу изменить того, что облажался, и моя жизнь не закончится ничем иным, кроме смерти. Не могу быть тем мужчиной, которого она заслуживает. Не могу изменить свою судьбу, но я могу изменить её.

Чувствую, как она проводит пальцами по моей руке, и нежно целую её в шею. В горле появляется ком, но всё, что я могу — это прикасаться губами к её коже, запутываясь пальцами в её волосах. Всё, что я хочу сделать, это сказать ей: «Прости!», и умолять не уходить, как бы эгоистично это не было для такого человека, как я. Но я не делаю этого. Я люблю её, и мне хочется рассказать ей об этом, но я не могу. Это чертовски трудно, ведь я готов положить весь мир к её ногам, даже если это означает, что я потеряю её.

Я приподнимаю её подбородок, оставляя дорожку поцелуев вдоль её ключицы, шеи и челюсти, а затем целую её в губы и закрываю глаза. Сократив расстояние между нашими ртами, чувствую, как у неё дрожат губы, когда я касаюсь их. Я вздыхаю и целую её так жёстко, глубоко и безжалостно, как только могу. Не прерывая поцелуя, я хватаюсь за край её рубашки. Она впивается в меня ногтями, обнимая своими ногами мои бёдра. Оторвав от неё губы, я стягиваю её рубашку через голову и снова опускаю свой рот на неё, потому что не могу насытиться ею. Не могу насытиться поцелуями с ней. Она просто необходима мне. Прямо сейчас.

Я вожусь с ширинкой на своих джинсах, пока она спускает свои. Схватив её, я провожу руками по её коже, залезаю в её трусики и срываю их с неё. Вновь скольжу по ней руками, пытаясь запомнить каждую частичку её тела, так как это всё, что мне останется от неё. Это мой последний грёбаный момент с ней. Я изучаю её своими пальцами — у неё такие гладкие ноги — и запускаю руку между её тёплыми бёдрами.

— Чёрт, — рычу я, скользя пальцами по ней.

Подразнив её вход, я стону ей в шею и ввожу палец внутрь. Она, блядь, моя. Всецело моя.

Провожу нижней губой по её рту, тяжело дыша, и целую в шею, затем следую к её груди и сжимаю руками её тело. Кружа языком по её напряжённому соску, я осторожно прикусываю его, прежде чем опускаюсь ниже. Она хватает меня за затылок и зарывается пальцами в мои волосы, выгибая спину над кроватью. Я поворачиваю голову и целую её запястье, лаская рукой грудь. Проведя языком по животу и бёдрам, я развожу её ноги в стороны и ложусь между ними. Я хватаю её за бёдра и дую на киску, а в ответ она дёргает меня за волосы и приподнимается.

— Не шевелись, — стону я над ней, встречаясь взглядом с её глазами.

Я медленно провожу кончиком языка по ней. От её вкуса мне хочется всё бросить и жёстко её трахнуть, но я хочу подарить ей нечто большее, чем примитивное желание. Я снова стону, сильнее впиваясь пальцами в её бёдра. Нежно целую киску, покусывая, прежде чем провести языком по влажной щели. Она стонет и дёргает мою голову в сторону, извиваясь подо мной. Всё, что я могу делать — это просто наблюдать за ней. Я хочу её так сильно. Хочу вложить всю свою проклятую душу в неё, чтобы девочка знала, кому она принадлежит. Накрыв ртом её киску, я рычу и начинаю кружить языком по опухшему клитору, а затем погружаю его глубоко внутрь неё. Она поднимает бёдра, но я снова опускаю их. Тор задыхается, её грудь опускается и поднимается в глубоком отчаянном возбуждении. Трахая её ртом, я погружаюсь так глубоко, что царапаю её своими зубами. Она стонет и упирается руками в спинку кровати. Раздвинув ноги ещё шире в стороны, Тор сильнее упирается пятками в постель и приподнимает бёдра, прижимая киску к моему рту. Я сжимаю её клитор зубами. Слышу, как она царапает ногтями спинку кровати и дёргает бёдрами, выкрикивая моё имя, словно чёртову молитву.