Л. П. Ловелл – Ошибка (ЛП) (страница 1)

Глава 1.

ДЖУД

Это был не первый и не последний раз, когда я убил кого-то. Но почему тогда прямо сейчас моё сердце бьётся так чертовски быстро?

Большинство людей могут назвать меня полным ублюдком за то, что я делаю. Но когда кто-то убивает твою семью, то ты в свою очередь готов сделать то же самое с ними. Я делаю это ради мести, чистой и простой. Безжалостная месть — вот на чём строится мой мир: ты используешь насилие и власть, чтоб привести в исполнение свои правила. Зарабатывая на жизнь вне закона, начинаешь понимать, как выигрывать от страха других, хотя не все букмекеры настолько жестоки, как я. Те, у кого есть совесть, терпят неудачу. Жестокость — это разница между тем, как заработать несколько долларов и сделать миллионы. Ты не можешь быть слабым и выжить на этой должности, и в момент, когда кто-то перестаёт тебя бояться, ты облажался.

Я не чёртов слабак!

Пытаюсь настроить себя психологически. Я немного зол из-за того, что это становится для меня труднее, чем я думал. Я понимаю, что единственная причина, почему я всё ещё стою здесь, пока пульс грохочет у меня в ушах — это женщина. Наверное, вы думаете, какая тут может быть проблема, если у меня нет морали между правильным и неправильным. Я не играю по этим правилам, меня не так растили. Дьявол, я вырос в доме, где во всех комнатах хранилось оружие «на всякий случай». Я стал свидетелем своего первого убийства в двенадцать лет. Поэтому я не могу понять, почему сомневаюсь именно сейчас. Тихий стон и стук удара изголовья кровати об стену разносится по коридору, и я прогоняю эти мысли из своей головы.

Марни и я прижимаемся спинами к стене. Моё сердце мечется, словно горилла в клетке. Я пытаюсь успокоить своё дыхание, но это кажется невозможным из-за адреналина, бушующего в моей крови. Я пялюсь на дверь. Мне хочется уничтожить Джо Кэмпбелла. Я хочу, чтобы всё, чего он с нетерпением будет ждать, это мучительная смерть, и если это единственный способ, которым я могу сделать это, значит так тому и быть!

В конце коридора горит только один светильник, но этого достаточно, чтобы поймать взгляд Марни, направленный на меня, и кивнуть в сторону двери. Я отталкиваюсь от стены и пинаю дверь, заставая мужчину и женщину, которые трахаются на кровати. Она вскрикивает и подскакивает на ноги, прикрывая себя простыней.

Мужчина тоже вскакивает. Принимая позицию боксёра, он пытается ударить меня. Я уклоняюсь и тянусь к пистолету за поясом, достаю и направляю прямо на его голову. Он замирает, поднимая руки в воздух. Я прищуриваюсь и понимаю, что это не мужчина среднего возраста. Это не Джо, от чего всё катится в задницу.

— Дерьмо! Где Джо? — кричу я в сторону женщины, которая жмётся в углу.

— Его здесь нет, — отвечает она. Её глаза не покидают моих, изучая каждую деталь моего лица.

Я перевожу взгляд на мужчину, который, замерев на месте, стоит прямо передо мной.

— Не трогайте нас, пожалуйста, — хнычет он.

— Сейф находится в подвале. Там около миллиона, — неистово рассказывает женщина. — Забирайте его! Забирай всё, что задолжал вам Джо, — умоляет она дрожащим голосом.

— Закрой пасть, — рявкает Марни.

Я сжимаю челюсть.

— Оу, ты заплатишь, дорогая, но этот долг нельзя выплатить ничем, кроме крови, — я наклоняю голову в сторону, и её глаза по-прежнему не покидают моих. Она вся дрожит и плачет. — Твой муж кое-что забрал у меня, а теперь я собираюсь забрать кое-то у него.

Я перевожу свой взгляд на голого мужчину, шагая к нему.

— Тебе не очень-то повезло. Ты выбрал не ту женщину, чтобы потрахаться. Не то место, и не то время.

Я останавливаюсь в трёх футах перед ним (прим. — один метр), наставляю пистолет на его лицо и спускаю курок. Его тело дёргается назад и падает на пол с глухим звуком.

Душераздирающий затяжной крик пронзает воздух и всё стихает, когда женщина делает глубокий вдох, чтоб закричать ещё раз. Я поворачиваюсь, по-прежнему держа пистолет наготове, когда она бежит через комнату к двери. Я хочу нажать на спусковой крючок, но не могу. Никогда не задумывался, что мне будет так сложно убить женщину.

Марни ловит её и прижимает к полу, сдавливая горло.

— Это не личное. Это всё из-за твоего мужа.

— Прошу, не убивайте меня. Я мать… мои мальчики… прошу вас! — умоляет она.

— Это будет быстро. Обещаю, — его голос звучит обыденно, вполне монотонно и ясно.

Свет фар бьёт через окна, освещая тёмную комнату, и она снова издаёт мучительный крик. Она борется, дёргаясь в попытке вырваться, и кусает Марни за руку. Я вижу звериный взгляд на его лице, когда он достаёт пистолет и приставляет к её виску, а затем БАМ. Она лежит замертво на полу. Марни вытирает брызги крови со своего лица рукавом.

— И что теперь? Не столь впечатляюще, так как мы не смогли связать этого придурка, и заставить его смотреть, а?

Я пожимаю плечами, двигаясь в сторону тела мужчины.

— Положим их на эту чёртову кровать.

Марни стонет, когда тащит тело женщины по полу, а затем бросает его на матрас. Я делаю шаг назад, глядя на два тела, лежащие на кровати. Хватаю женщину за окровавленные волосы, подтягивая её лицо к вялому члену мужчины.

— Открой ей рот, — говорю я Марни, посмеиваясь.

— Ты же, блядь, шутишь, да?

— Посмотрим, что он подумает, увидев это дерьмо.

Я не могу сопротивляться улыбке. То, что происходит прямо сейчас, уже выходит за всякие рамки.

Марни пожимает плечами, открывает рот женщины, и я запихиваю обвислый член ей в рот.

Мы спускаемся вниз по лестнице, выходим через заднюю дверь и идём через лес в течение двух миль в тишине. Когда мы выходим к кромке леса, Марни хватает меня за плечо.

— Ты сделал выстрел именно тогда, когда было нужно. Он бы гордился тобой.

Слышится звук двигателя потрёпанного автомобиля, и тормоза издают скрип, когда машина резко останавливается. Ричард свешивает руку из окна, подавая сигнал, что он один. Мы забираемся внутрь, а он наблюдает за нами в зеркало заднего вида.

— Чёрт. Выглядите так, будто искупались в крови. Что вы делали, чёрт побери?

— То, что должны были сделать, — бурчу я, плюхаясь на сиденье.

Я чертовки облажался, и знаю об этом.

Глава 2.

ВИКТОРИЯ

Сейчас час ночи, и я на смене уже двенадцать часов. Приближаюсь к своему физическому и эмоциональному пределу. Ночь оказалась наполнена инфарктами, травмами в пьяном состоянии и передозировками наркотиками.

Я как раз собираюсь закончить смену, когда двери приёмной открываются. Медики спешат и несут носилки, но всё, что я могу видеть — это кровь. Много крови.

Доктор Филипс — один из докторов скорой помощи — бежит позади других докторов и кричит всем остальным сотрудникам.

— Множественные огнестрельные ранения!

— Дэво! — кричит он мне. — Иди сюда. Продолжай поддерживать его сердце, пока мы везём его в операционную! Поехали! — отчаянно рычит он.

Я запрыгиваю на каталку, размещая колени по обе стороны от его тела. Каталку на колёсах везут по больничным коридорам. Все двери распахиваются на нашем пути, пока команда врачей и медсестёр пытается поддерживать жизнь мужчины.

Я ритмично надавливаю на его грудь, стараясь поддерживать его сердце, чтобы оно не остановилось.

Мы врываемся в операционную. Я спрыгиваю с каталки, и проверяю его пульс. Ничего.

— Пульса нет! — кричу я, пока медсёстры подключают его к мониторам.

Люди работают, как часы. Каждый занимает своё место и работает, словно хорошо смазанный механизм. На безжизненном теле разрезают одежду. Оно всё в крови, когда к нему подкатывают дефибриллятор.

— Разряд! — кричит доктор Филипс, и прикладывает электроды к груди пациента.

Его спина выгибается в дугу над кроватью от посылаемого по телу электрического разряда.

Я смотрю на ровную зелёную линию на мониторе, которая сообщает об отсутствии в нём жизни.

— Разряд!

Через его тело снова пропускается ток, и снова ничего.

Ну же, очнись. Поборись немного сильнее, думаю я про себя.

Врач проделывает эту процедуру ещё три раза, но безрезультатно.

— Время, — произносит доктор Филипс.

Я смотрю на настенные часы.

— Один час двадцать две минуты, — сообщаю я.

Он объявляет время смерти, и всё останавливается. Битва окончена, и мы проиграли. От этого никогда не бывает легче. Я работаю в отделе скорой помощи уже девять месяцев. Я вижу смерть каждый день — это часть моей работы — но меня до сих пор удивляет хрупкость человеческой жизни. В одну минуту ты хорошо себя чувствуешь, проживаешь свою жизнь, работаешь на своей работе и имеешь семью, а в следующую… это всё может исчезнуть. Жизнь сама по себе очень быстротечна. Тебе ничего не обещают. И осознавать это время от времени трудно.

Я стала врачом, чтобы спасать жизни. И на каждого умершего есть десять спасённых. Вот, что делает эту работу такой полезной. Это всё, чем я хотела заниматься в жизни. Я решила бросить дом в Англии, чтобы приехать сюда и учиться — чтобы построить свою жизнь в Америке.