Л. Фрэнк Баум – Мэри Луиза в деревне (страница 2)

Лицо мужчины прояснилось. Он отбросил огрызок яблока, дёрнул вожжи, заставляя лошадей поднять головы.

— Уговор — дороже денег, хозяин, — весело заметил он. — Так что я доставлю те самые чемоданы к вам в дом, хоть бы до полуночи.

— Очень хорошо, — сказал полковник. — Поезжай, дядюшка.

Старый слуга завёл мотор.

— Вот это я называю чистым грабежом, полковник! — с негодованием воскликнул он. — Разве я не спрашивал у лавочника, сколько заплатить Джо Бреннану за чемоданы? И разве он не сказал: доллар — это большие деньги за такую ходку?

— Сущая правда, дядюшка. А есть у Джо конкурент?

Дядюшка Эбен задумался.

— Если и есть, полковник, я его не видал, — ответил он наконец. — Но, по-моему, всё, чем он владеет, — это та самая телега лесная.

Мэри Луиза получила огромное удовольствие от этого спора, а обещание, что чемоданы будут до полуночи, её успокоило. Впервые в жизни осиротевшей девочке предстояло вести хозяйство для дедушки, и одной из её обязанностей было, конечно, проследить, чтобы багаж благополучно прибыл в их новый дом.

Неведомый дом в неведомом городке сейчас имел для неё огромную притягательную силу. Дедушка был довольно скуп на описания дома, который он снял на Перекрёстке Крэгга. Он лишь сказал: «хорошенькое местечко» и что этим летом им там будет удобно. Девочка и сама не слишком расспрашивала — ей нравилось «всё открывать самой» и удивляться. А будет ли это приятное удивление или нет — не так уж важно, главное — трепет.

Мотор быстро понёс их по извилистой дороге к Перекрёстку Крэгга — игрушечному городку, который заставил Мэри Луизу при виде его восхищённо перевести дух. Некогда — в какие-то далёкие времена — на «перекрёстке» двух просёлочных дорог, должно быть, выстроили свои дома фермеры по четырём углам, чтобы жить по соседству. Батраки и прочие люди пристроили к ним свои маленькие жилища — хотя и не слишком много. Затем какой-то нечестолюбивый или просто неудачливый коммерсант воздвиг большую каркасную «лавку», где продавал бакалею, мануфактуру и прочие необходимые в жизни вещи — не только для обитателей Перекрёстка, но и для окрестных фермеров. Потом кто-то завёл маленький «отель» — в основном чтобы кормить фермеров, которые приезжали торговать в лавку, и коммивояжёров, которые приезжали в лавку, чтобы продать свой товар. Со временем, естественно, появились церковь и школа. А затем, словно исполнив своё предназначение, сонный городок — в десяти милях от ближайшей железной дороги — постепенно впал в то оцепенелое состояние. В нём его и застали полковник Хэтэуэй со своей внучкой.

Глава II. ДОМ КЕНТОНОВ

Впрочем, крошечный городок был не всем, чем владело поселение Перекрёсток Крэгга. Не далее чем в четверти мили от деревни через округу наискосок протекал ручей с живописными лесистыми берегами. Местные называли его «рекой», но это был скорее просто ручей — что-то среднее между маленьким водотоком и журчащим ключом. Однако берега его предоставляли превосходные места для летних домов, и несколько таких домов выстроили себе зажиточные семьи — как отставные фермеры, так и городские жители, желавшие найти прохладное тихое местечко для летних месяцев.

Эти резиденции с обширными участками выходили на ручей с обеих сторон. Они были рассеяны достаточно далеко друг от друга, чтобы никто никому не мешал. И именно к одному из самых внушительных из них дядюшка Эбен направил автомобиль. Он пересёк ручей по примитивному, но крепкому мосту, повернул направо, и первая же подъездная аллея привела к дому, которому суждено было стать временным жилищем Мэри Луизы.

— О, прелесть! — воскликнула девочка, когда они покатили по извилистой дорожке, окаймлённой деревьями и кустарником, и наконец остановились перед входом в низкий, причудливо растянувшийся, но вполне современный дом.

На веранде, вся сияя улыбкой, стояла тётушка Полли, круглолицая темнокожая женщина, чтобы поприветствовать их. Мэри Луиза первой выпрыгнула из машины, обняла старую служанку (супругу дядюшки Эбена), а затем бросилась внутрь осматривать хозяйство, которое оказалось куда изысканнее, чем она смела воображать.

Главное здание было двухэтажным, но крылья — несколько из них выдавались в разные стороны — имели всего один этаж, выдержанные в стиле бунгало. Тут же имелась конюшня приличных размеров, теперь приспособленная под гараж, а внизу, среди дубов, у самой реки, стояла открытая беседка. Все открытые пространства пестрели цветами и папоротниками в клумбах и рабатках, а гравийные дорожки затейливо вились там и сям, очень заманчиво. Но главное очарование заключалось, конечно, в самом доме, и остальные подробности Мэри Луиза улавливала мельком, бродя из комнаты в комнату.

За ленчем (тётушка Полли подала его, как только юную хозяйку удалось оторвать от её инспекционного обхода) девочка сказала:

— Дедушка Джим, а чей это дом?

— Некоей миссис Джоселин, — ответил он.

— Молодой женщины?

— Кажется, да. Он был построен её матерью, миссис Кентон, около пятнадцати лет назад и до сих пор зовётся «Домом Кентонов». Миссис Кентон умерла, а её дочь, вышедшая замуж за городского жителя по фамилии Джоселин, использовала его как летнюю резиденцию до этого года. По-моему, миссис Джоселин — женщина с весьма приличным достатком.

— Обстановка это подтверждает, — заметила Мэри Луиза. — Не всё здесь сделано с безупречным вкусом, но всё дорого и рассчитано на роскошь. Почему же миссис Джоселин не живёт здесь этим летом? И если она богата, зачем сдаёт дом?

— Это вопросы, на которые я не могу ответить, моя дорогая, — сказал полковник с улыбкой. — Когда старина Крэгг, который здесь ближе всех к званию агента по недвижимости, сказал мне, что дом сдаётся, я осведомился о цене и заключил договор на лето. Меня это устроило, Мэри Луиза. Но если тебе хочется разузнать историю и обстоятельства семейств Кентонов и Джоселинов, я не сомневаюсь, что здешние сплетницы с радостью наполнят этим твои уши.

— Одно я вызнал, сэр, — заметил дядюшка Эбен (он всегда прислуживал за столом и порой не слишком робел вмешиваться в разговор своих господ). — Этот самый мистер Джоселин — как пропал! То ли сбежал, то ли удрал, то ли выветрился откуда-то, а его супружница из-за этого почти совсем рехнулась.

— А когда это случилось? — спросила Мэри Луиза.

— Около рождества, — лавочник сказывал. — Его никто здесь не любил, потому что он важность напускал необыкновенную и с народом деревенским вовсе не водился. Лавочник считает, что мистер Джоселин был жуликоватый и промотал прорву жениных денежек, как уехал.

— Возможно, — задумчиво проговорила Мэри Луиза, — именно поэтому бедная женщина рада сдать дом. Однако мне хотелось бы, чтобы у нас была более приятная причина для аренды.

— Не обращай внимания на Эбенову болтовню, моя дорогая, — посоветовал дедушка. — Его источник — тот древний лавочник, которого я видел всего раз, и он мне не понравился. Выглядит как старый филин в своих здоровенных роговых очках.

— Тот лавочник никакой не филин, полковник, — горячо заявил дядюшка Эбен. — Он знает всё, что можно знать в здешних краях, и даже гораздо больше. А филин — птица премудрая, полковник, если позволите так выразиться и безо всякого неуважения. Так что что лавочник говорит, я того обязан слушать.

Вторую половину дня Мэри Луиза провела, осматривая своё новое владение и «обустраиваясь». Ибо — о чудо из чудес! — Джо Бреннан прибыл с чемоданами в три часа пополудни, этак за девять часов до полуночного срока. Полковник, расплатившись с ним, поздравил его с такой удачной быстротой.

— Да-а, — протянул Джо. — Неплохо получилось, если учесть. Но не нанимись я подённо, точно б в убытке остался. Я эти чемоданы целых десять часов вёз, потому что выехал в пять утра. Так что если б я взял за работу доллар, получилось бы всего десять центов в час, а цена-то моя — двадцать пять. А так, — добавил он с гордостью, — я получаю свою обычную плату: доллар с четвертью за день.

— Что доказывает: торговаться выгодно, — прокомментировал полковник.

Мэри Луиза распаковала сперва дедушкин чемодан и привела его комнату в «идеальный порядок», как восхищённо выразилась тётушка Полли. Затем устроила свою собственную прелестную комнату, посоветовалась с прислугой насчёт еды и припасов, и тут оказалось, что пора одеваться к ужину. Она была ещё не настолько взрослой, чтобы домашние хлопоты казались ей скучными, так что день прошёл восхитительно.

Однако рано утром, сразу после завтрака, Мэри Луиза отправилась исследовать окрестности своего владения. День был полон солнца, а воздух — аромата цветов; типичное майское утро. Дедушка Джим, само собой, собирался час-другой почитать и выкурить трубку — для этого он уже вытащил кресло на широкую веранду. Но в девочке жил настоящий дух первооткрывателя: ей хотелось досконально узнать, что же содержат в себе её пять акров земли.

Без сомнения, главной приманкой в такой местности была вода. Мэри Луиза направилась прямиком к речному берегу и обнаружила мелководный ручей — здесь шириной едва ли в пятьдесят футов, — который журчал и перекатывался по своему каменистому дну, на добрых пятьдесят футов более широкому, чем требовал текущий объём воды. По весне, в половодье, ручей, вероятно, разливался до самых берегов, но летом он обычно был смирен, как сейчас. Берега возвышались на четыре фута или более над грудой камней внизу. И почти у самой кромки, лицом к реке на своей стороне, миссис Кентон выстроила прелестную беседку с просторными скамьями и местом для полудюжины плетёных кресел и столика. Здесь можно было сидеть и обозревать воду. Мэри Луиза от души поблагодарила покойную леди за эту идею и тут же устроилась в беседке, вольготно рассматривая открывавшийся перед ней вид.