Л. Фрэнк Баум – Книга Жука-Морщинки (страница 1)

Л. Фрэнк Баум

Книга Жука-Морщинки

Однажды мистер Х. М. Жук-Морщинка, Т. О., отстав от своих товарищей, которые сопровождали его из Страны Оз, и обнаружив, что время тянется для него невыносимо медленно (а у него было целых четыре руки), решил прогуляться по Главной улице города и попытаться отыскать что-нибудь занятное.

Инициалы «Х. М.» перед его именем означали «Хорошо Морщинистый» — ибо этот Жук-Морщинка был в несколько тысяч раз крупнее любого другого жука-морщинки, какого вам доводилось видеть. А инициалы «Т. О.» после его имени означали «Тщательно Обучаемый» — и он и вправду таким был в Стране Оз. Однако его образование, приложенное к уму жука-морщинки, не казалось здесь, в этой стране, сколько-нибудь примечательным, ибо здесь всё было совсем не так, как в Оз. Но Жук-Морщинка этого не подозревал и, подобно многим другим досконально обученным особам, гордясь своими умственными достижениями, выступал по улице с таким важным видом, что всякий дивился: какие же великие мысли занимают его массивный мозг.

Будучи в своём увеличенном состоянии ростом примерно с человека, Жук-Морщинка позаботился одеться по-человечески; только вместо скромных цветов для своих одежд он предпочитал самые яркие — красные, жёлтые, синие и зелёные; так что если смотреть на него долго, от блеска его наряда можно было ослепнуть.

Полагаю, Жук-Морщинка и сам не сознавал, какое странное зрелище он собой представляет. Будучи довольно нервным, он редко смотрелся в зеркало; а поскольку встречные люди избегали говорить ему, что он необычен, он привык считать себя просто обыкновенным гражданином большого города, в котором жил.

Итак, Жук-Морщинка горделиво вышагивал по улице, помахивая тросточкой в одной руке, размахивая розовым носовым платком в другой, перебирая цепочку от часов в третьей и ощупывая галстук в четвёртой (проверяя, не съехал ли он). Иметь четыре руки — согласитесь, было бы довольно затруднительно для вас или для меня, но Жук-Морщинка к ним давно привык.

Вскоре он подошёл к роскошному магазину с большими зеркальными витринами. В центре самой большой витрины стояло создание столь прекрасное, сияющее и в целом очаровательное, что при первом взгляде у него перехватило дыхание. Цвет лица у него был прелестный — восковой. Но что действительно привлекло внимание Жука-Морщинки — так это удивительное платье, в которое оно было облачено. И вправду, это была последняя (прошлогодняя) парижская модель, хотя Жук-Морщинка этого не знал. Дизайнер, должно быть, питал самую морщинистую любовь к ярким цветам, потому что платье было сшито из красной материи, покрытой крупными клетками — такими крикливыми, что в модных журналах их называли «вагнеровскими шотландками».

Никогда прежде наш друг Жук-Морщинка не видывал столь прекрасного платья, и оно поразило его так сильно, что он немедленно влюбился во весь наряд — включая саму даму с восковым цветом лица! Очень вежливо он приподнял перед ней шляпу; но она холодно уставилась на него, никак не отвечая на любезность.

— Ничего, — подумал он. — Робкое сердце никогда не завоюет прекрасную даму. А я решил завоевать эту калейдоскопическую красоту или погибнуть в попытке!

Заметьте, наш жук имел привычку выражаться заковыристыми словами, что наводит на подозрение, что школьная система в Оз та же, что в Бостоне.

Пока Жук-Морщинка, с замирающим сердцем, пожирал глазами это волшебное видение, его внимание привлёк маленький зелёный ярлычок, прикреплённый к пуговице корсажа. На ярлычке было написано: «Цена $7.93 — СИЛЬНО СНИЖЕНА».

— Ах! — прошептал Жук-Морщинка. — Моя возлюбленная находится в сильно сниженных обстоятельствах, и $7.93 сделают её моей! Где, о где мне найти семь девяносто три, чтобы освободить это божество и сделать её госпожой Жук-Морщинкой?

— Проходите! — сказал суровый полицейский, проходя мимо и размахивая дубинкой. И Жук-Морщинка послушно пошёл дальше, его мозг работал быстро и яростно, пытаясь придумать, как добыть семь долларов девяносто три цента.

Видите ли, в Стране Оз деньгами не пользуются вовсе, так что когда Жук-Морщинка прибыл в Америку, у него не было ни единого пенни. И с тех пор никто ему денег не дарил.

— Однако в этой стране, должно быть, есть несколько способов добыть деньги, — размышлял он. — Иначе все были бы такими же безденежными, как я. Но как, интересно, им удаётся их получать?

В эту минуту он вышел на боковую улочку, где несколько человек рыли длинную и глубокую канаву — чтобы проложить новую канализационную трубу.

— Эти люди, — подумал Жук-Морщинка, — должно быть, получают деньги за то, что выкапывают всю эту землю. Иначе они бы не стали этим заниматься. Вот он, мой шанс завоевать очаровательное видение в витрине!

Отыскав прораба, он попросил работу, и прораб согласился нанять его.

— Сколько вы платите этим рабочим? — спросил сильноморщинистый.

— Два доллара в день, — ответил прораб.

— Тогда, — сказал Жук-Морщинка, — вы должны платить мне четыре доллара в день. У меня четыре руки к их двум, и я могу сделать вдвое больше работы.

— Если это так, я заплачу вам четыре доллара, — согласился прораб.

Жук-Морщинка пришёл в восторг.

— Через два дня, — сказал он себе, сбрасывая свой яркий пиджак, кладя на него шляпу и засучивая рукава, — через два дня я заработаю восемь долларов — достаточно, чтобы купить мою сильно сниженную возлюбленную и ещё на семь центов карамелек.

Он схватил две лопаты и принялся работать так быстро своими четырьмя руками, что прораб сказал:

— Вы, должно быть, были предупреждены заранее.

— Почему? — спросил Жук.

— Потому что есть поговорка: «Предупреждён — значит четырёхруч», — ответил тот.

— Это чепуха, — сказал Жук-Морщинка, копая изо всех сил. — Вас называют прорабом, а я вижу только одного из вас.

— Ха-ха! — засмеялся прораб. Он так гордился своим новым работником, что пошёл в угловой бар рассказать другу-буфетчику, какое сокровище отыскал.

Жук-Морщинка нанялся землекопом вскоре после полудня, чтобы исполнить своё сердечное желание; поэтому в полдень второго дня он бросил работу, получив восемь серебряных долларов, надел пиджак и бросился в магазин — покупать свою наречённую невесту.

Но, увы, как ненадёжны все наши надежды! Едва Жук-Морщинка подошёл к двери, он увидел даму, выходящую из магазина, одетую в те самые клетки, в которые он влюбился!

Сначала он не знал, что делать или говорить, ибо цвет лица у молодой дамы был не восковым — далеко нет. Но взглянув в витрину, он увидел восковую даму, теперь облачённую в простой чёрный костюм, и сразу понял: та, кто носил вагнеровскую шотландку, — его настоящая любовь, а не застывшее создание за стеклом.

— Прошу прощения! — воскликнул он, останавливая молодую даму. — Вы моя. Вот семь девяносто три и семь центов на конфеты.

Но она взглянула на него надменно и пошла прочь, слегка задрав нос.

Он последовал за ней. И не мог иначе — эти восхитительные клетки сияли перед ним, как маяки, подгоняя его.

Молодая дама села в трамвай, который быстро умчался. На мгновение Жук-Морщинка почти оцепенел от потери. Затем он бросился за трамваем со всех ног — а бегал он очень быстро, ибо был жуком-морщинкой.

Кто-то крикнул: «Держи вора!», и полицейский выбежал его арестовать. Но Жук-Морщинка четырьмя руками оттолкнул офицера, и изумлённый человек так опрометчиво покатился в сточную канаву, что его форма много дней носила следы этой стычки.

Не спуская глаз с трамвая, Жук-Морщинка мчался дальше. Он напугал двух собак, опрокинул толстого джентльмена, переходившего улицу, перепрыгнул через автомобиль, выскочивший перед ним, и наконец врезался прямо в трамвай, который внезапно остановился, чтобы высадить пассажира.

Тяжело дыша от напряжения, он вскочил на заднюю площадку трамвая, как раз в тот момент, когда его очаровательница выходила спереди и жеманно поднималась по ступеням одного дома.

Несмотря на усталость, он тотчас полетел за ней, крича:

— Стой, моя разноцветная радость, стой! Неужели ты не знаешь, что ты моя?

Но она захлопнула дверь у него перед носом. Он сел на ступеньки, вытер лоб розовым платком, обмахнулся шляпой и попытался придумать, что делать дальше.

Вскоре из дома вышел очень рассерженный мужчина. В одной руке у него был револьвер, в другой — кухонный нож.

— Что вы имеете в виду, оскорбляя мою жену? — спросил он.

— Это была ваша жена? — спросил Жук-Морщинка с кротким изумлением.

— Разумеется, моя жена, — ответил мужчина.

— О, я не знал, — сказал жук, несколько пристыженный. — Но я дам вам за неё семь девяносто три. Это всё, чего она стоит, знаете ли — я видел на ярлычке.

Мужчина издал рёв ярости и подпрыгнул в воздух с намерением обрушиться на Жука-Морщинку и поранить его ножом и пистолетом. Но Жук-Морщинка вдруг заторопился и не стал дожидаться, пока на него прыгнут. В самом деле, он убежал так быстро, что мужчина предпочёл отпустить его — тем более что пистолет не был заряжен, а кухонный нож был тупым, какими такие ножи обычно и бывают.

Но его жена прониклась великой неприязнью к вагнеровскому клетчатому костюму, который снискал ей восхищение Жука-Морщинки.

— Я никогда больше его не надену! — сказала она мужу, когда он вернулся и сказал, что Жук-Морщинка ушёл.

— Тогда, — ответил он, — лучше отдай его Бриджит. Она в последнее время донимает меня насчёт жалованья, и подарок удержит её ещё месяц.