Л. Эндрюс – Танец королей и воров (страница 74)
– Мне бы не помешала наложница, – сказал Ниалл. – Какая жалость, что ваши люди столь многих из вас отправили в лес без сопровождения и без оружия. А мне-то казалось, что моему глупому братцу эта женщина была дорога.
Дагни вскрикнула от боли, когда скидгарды заставили ее опуститься на колени.
– Оставь ее, ублюдок.
Ниалл наклонился ко мне поближе, так близко, что я ощутила на лице его дыхание.
– Веди себя хорошо, или Дагни проживет свою жизнь, привязанная к моей кровати, пока я не возьму ее столько раз, что у нее сердце не выдержит.
Я задрожала, стиснув кулаки, но уступила. Я сдалась и молча кивнула.
– Хорошая девочка. – Ниалл цокнул языком и прошел мимо Дагни.
Прежде чем покинуть комнату, он щелкнул пальцами. Скиды рывком поставили Дагни на ноги, каждый стражник держал ее за одну из рук.
В дверях подземелья Дагни оглянулась через плечо, встретившись со мной глазами.
Она подмигнула, а затем дверь захлопнулась.
Глава 44. Воровка памяти
Ниалл оставил двух громоздких скидгардов присматривать за нами. У одного были ожоги на подбородке, из-за чего борода на половине лица росла клочками и была жиденькая. Второй был потоньше, но ухмылка на его лице напоминала мне кота, загнанного в угол и готового наброситься.
Оба внушительные, но полностью в нашей власти.
– Что бы девушка могла сделать с такими мужчинами, как вы, – разнесся во тьме напевный голос Софии. Она оперлась плечом о прутья своей камеры. Один рукав ее туники соскользнул, обнажая ее гладкую кожу.
Стражники переступили с ноги на ногу, выронили оружие и чуть не подрались до крови, решая, кому из двоих достанется удовольствие отпереть дверь ее камеры. Они ввалились внутрь, не сознавая своих перемещений, и заперли дверь за собой.
София замурлыкала на ухо обожженному стражнику, затем провела пальцем по плоскому носу похожего на кота скида. Она хихикнула, как влюбленная женщина, и потянула за их туники. Затем вспышка чар в ее глазах – и они исчезли из поля зрения.
Сбитое дыхание, пара тяжелых вздохов, а затем раздались два влажных стона.
Несколько мгновений спустя София появилась вновь, смахивая со лба прядь волос.
– Ну что, пойдем?
Она широко улыбалась, вертя на пальце кольцо с ключами.
– Страшное ты создание, – сказала я со смешком.
– Мне говорили. – София подмигнула, уже выбравшись из своей камеры и спеша к двери Ари.
Посол проскользнул в узкую щель.
– Идите, – тихо прошипела я им. – Скоро придут другие.
Губа Ари дернулась. Он не раз возражал против идеи оставить меня в подземелье без присмотра.
– Ари, – сказала я. – Ты должен идти. Твои иллюзии должны доставать и до этой комнаты, и быть с Софией, пока она работает.
Ари явно придется напрячься. Ему нужно будет примоститься где-нибудь между двумя отдельными помещениями подземелий и организовать как правдоподобные иллюзии, чтобы, если Ниалл вдруг вернется, он ничего не заподозрил, так и достаточно фокусов своего разума, чтобы скрыть планы Софии в более дальних камерах.
– Посол, я работаю быстро, ты же знаешь, – сказала София. – И получаса не пройдет, как мы все вернемся.
Следующие шаги были критически важными, ведь они являлись нашим единственным шансом спасти как можно больше людей, да так, чтобы нам самим не перерезали глотки.
– Полчаса, – потребовал Ари. – Ни секундой дольше. Малин. – Он подошел к двери моей камеры. – Я постучу по решетке три раза быстро, затем два – медленно, когда иллюзия спадет. Вот так, в темноте, это может сбить с толку.
Я кивнула, надеясь, что мое лицо не выдавало того, как сильно я не хотела с ними прощаться. Пусть и всего на полчаса.
Ари сжал мою руку через решетку, его взгляд полнился беспокойством верного друга, а затем вместе с Софией он ушел в сторону тяжелой железной двери в задней части подземелья.
Тишина душила. Я презирала себя за слабость, но всего пару мгновений спустя я съехала вниз по стене и прижала колени к груди. Вскоре из камеры Ари послышалось мычание. Уморительные напевы, оплакивающие его никчемную удачу. С этого угла я видела испуганное лицо Софии в ее камере.
Боги. Все так правдоподобно. Даже два стражника снова стояли в дозоре в углу, когда на самом деле их тела были задвинуты в угол камеры Софии.
В голове я прокручивала наши шаги. Со знаниями Кривов об устройстве дворца мы сделали предположения о том, как и где выполнить определенные задачи.
Если я правильно припоминала, то Ари должен быть где-то в каморке для швабр на полпути между этими камерами поменьше и длинным коридором клеток, использовавшихся во время торговли альверами на Маск ав Аска. Его иллюзии будут снимать подозрения с Софии, которая, если все идет хорошо, сейчас пробирается к длинному коридору с камерами под землей, по заранее вырытому Ходаг тоннелю.
Я останусь одна. Иллюзии Ари продлятся дольше, если ему будет нужно прикрывать только себя и Софию.
Время ползло и не поддавалось измерению. Полчаса уже наверняка прошло. Но, опять же, откуда мне знать? Может, прошло лишь две минуты.
Я подскочила, когда вниз по узкой лестнице с верхних этажей протопали чьи-то шаги. Вот ведь пекло, это идут нас проверять. Я поспешила к решетке моей камеры, готовая сделать все что угодно, лишь бы отвлечь, не дать тому, кто спускается, слишком внимательно присмотреться к двум другим камерам.
Кто-то вошел в помещение и помедлил у входа, зажигая одну из свечей в железном подсвечнике. Я заморгала от тусклого света и вгляделась в знакомое лицо.
Синие глаза цвета глубокого океана уставились на меня с бледного лица. Ее блестящие и чернильно-черные волосы были заплетены в косу через одно плечо. На кончике каждого острого уха фейри она носила серебряные серьги-гвоздики. На женщине были тонкие наручи и кожаный жилет поверх плотной шерстяной туники, а ее сапоги из вареной кожи доходили до колен.
Это была та стражница, которая была с принцем, когда Кейз все еще был здесь пленником. Та женщина, которую я считала другом Софии.
Предательница в моих глазах.
Она сглотнула и подняла поднос.
– Мне велели принести еду.
Я прищурилась:
– Уже выполняешь приказы Ниалла?
– Он станет мужем моей принцессы, а значит, и главнокомандующим над солдатами, такими, как я.
– Он трусливый ублюдок, так что интересно, что же это говорит о тебе, раз ты выполняешь его поручения, и глазом не моргая?
Ее губы сжались в тонкую линию, и она пропихнула одну из тарелок с засохшим сыром и лепешками в узкую щель под решеткой.
Она медленно подошла к камере Софии. Ее плечи поникли, когда она прошептала:
– Соф.
Иллюзия Софии тупо взглянула на женщину. Она ничего не сказала. Не сомневаюсь, Ари и понятия не имел, что эта женщина вообще здесь, так что иллюзия стала ковырять свои длинные ногти, полностью проигнорировав стражницу.
– Я не знала, что так выйдет, – прошептала та.
Я с отвращением фыркнула:
– А чего ты ожидала? Что они предоставят ей теплую ванну и треклятое платье?
С более ядовитым выражением лица стражница оторвалась от камеры Софии и протопала к Ари. Она посмотрела ему в глаза. А, точно. Теперь я вспомнила, что они друг другу не нравились.
– Ешь, – отрезала она и просунула тарелку под дверь его камеры.
– А ты скажи «пожалуйста», – сказала я. – Манеры дорогого стоят, пусть даже ты и предаешь собственный народ.
Она стиснула один из прутьев моей решетки с такой силой, что я почти поверила, будто она может его погнуть.
– Это из-за того, что такие, как ты, развязывают глупые войны, я вынуждена принимать трудные решения.
– Трудные решения. А трудно было, когда твои сподвижники перерезали горло моему другу? Или когда они пытали детей? Ты это зовешь трудным? Я это зову бесхребетностью.
Она была красивой фейри, даже когда ее черты искажались в… чем-то. Едва ли в раскаянии. Потому что если бы предатель был способен чувствовать раскаяние, то, конечно же, он перестал бы предавать, перестал бы мучить тех, кого звал друзьями.
– Если ты просто… остановишь эту войну… – она помедлила, качая головой, – ты предотвратишь столько боли.