Л. Эндрюс – Ночь масок и ножей (страница 25)

Ну ясно, значит, я смогу взглянуть на куплю-продажу утешительниц. Я знала, что такое имеет место, но никогда не вытаскивала эту идею с задворок сознания, чтобы воображать, как это все происходит.

Будь я человеком получше, меня бы сейчас затошнило из-за страданий этих мальчиков и девочек утешителей. Желчь бы обожгла мое горло от отвращения. Я могла бы поморщиться. Но тот человек, каким стала я, добывал воспоминания из костей мертвецов и продавал их тем, кто больше заплатит. Я не поморщилась, и в животе ничего узлом не завязалось.

А вот разум, напротив, начал продумывать способы украсть воспоминания у тех, кто продавал утешителей, чтобы потом, быть может, заставить их забыть, как дышать.

Я закончила одеваться, подсмотрев у Товы, как прятать ножи под юбкой. Свое снаряжение я разместила не так изящно, как она, так что, когда мы шагнули в ворота, мне пришлось идти, вывернув носки наружу, чтобы два моих ножа не стукались друг о друга меж бедер.

Раум будет изображать нашего гида. Богатые посетители вроде хемлигских торговцев не путешествовали по тайным тропам Клокгласа без сопровождения.

Его роль в этой схеме была сыграна хорошо. Остроумие Раума отвлекло внимание слуги на входе так, что он даже не попросил показать наши документы, прежде чем провести нас в длинный дом.

Я поморщилась от резкого запаха роз, как будто каждый коврик и каждая шкура были ими пропитаны.

Слуга проводил нас в большой зал длинного дома. На трехногой табуретке в центре комнаты сидела девочка с темными волосами и красным рубцом, набухающим возле глаза. Когда мой взгляд обратился к стенам комнаты, из горла чуть не вырвался шумный вздох.

Това зыркнула на меня, и я тут же опустила голову.

Ну и как это я должна была не реагировать, когда на скамье сидели Гуннар со своей хитрой улыбочкой и – третье пекло – Кейз, но вновь под личиной Элофа.

Единственным отличием между этим Элофом и тем, который проживал на землях Штромов, были глаза. Вместо цвета морской синевы Повелитель теней сделал их черными с каплей своего собственного золота.

Облаченный в изящный жилет, с причесанными волосами, он выглядел в точности как воображаемый Принц Фелл.

Словно от удара кулаком в горло, мой пульс замер. Вот мерзавец.

Элоф и был Принцем Феллом.

Секрет Повелителя теней был раскрыт, и я не думала, что он догадывался о том, что я за пару вдохов украла кусочек его самого.

Величайший убийца Востока творил иллюзии, но он определенно сотворил одну из них на основе нашей истории. Истории, которую мы создали вместе. Словно и он тоже все еще цеплялся за прошлое, которое, как сказал, давным-давно умерло.

Моя кожа покрылась жаром от злобы. Сидеть здесь и делать вид, что ему и дела ни до чего нет, – ну что ж, Повелитель теней может прятаться за этими проклятыми тенями сколько ему угодно. Для меня они больше не были такими уж темными.

Глава 16

Повелитель теней

Для жестоких и мстительных я был темным фейри, сделки с которым дарили им надежду на лучшую жизнь. Для отчаявшихся мои сделки были необходимым злом.

Я немало потрудился над репутацией гильдии Кривов, чтобы ее название стало тем, что люди произносят лишь шепотом, словно мы в любой момент можем появиться из темноты. Будто призраки в ночи.

Заключающие с нами сделку впоследствии менялись. Когда их желания исполнялись, некоторые становились убийцами, некоторые богачами, но большинство в итоге оказывались сломленными и все еще отчаявшимися. Наши сделки не были мягкими и приятными, они были жестокими и безжалостными. Таким и я пытался быть.

Так что я никак не мог понять, почему пара затравленных взглядов со стороны женщины, которая даже не умела как следует закрепить свои ножи, вывела меня из себя так, что я был готов сорваться на всяком, кто первый двинется.

Я думал, она отвернется, когда я посмотрю на нее с прищуром. Но Малин Штром лишь сжала губы в одну бескровную линию, говоря этими своими глазами, что мне придется за что-то заплатить.

Сомнений нет, мне еще и придется угадать, за что именно, прежде чем она пырнет меня одним из тех клинков, которые, как ей казалось, она спрятала под этой слишком тонкой юбкой.

Пекло. Я моргнул, отрывая взгляд от ее ног. Сплошные трудности.

По правде говоря, девочку, которая была всем для моей мальчишеской души, было бы куда проще избегать, если бы она выросла пропахшей свиной мочой, а не… вот такой.

Малин отвернулась лишь тогда, когда тяжелую шкуру, закрывающую дверь, отвели в сторону и вошла женщина, воняющая кислым вином. Она состояла из складок и изгибов, совершенно не подходящих для ее платья с корсетом, ее волосы покрывала белая пудра, а на одной щеке была нарисована отвратительная черная мушка.

– Ах, вы, должно быть, герр Педер и дэнниск Хелена. Мой слуга сообщил мне ваши имена, – она указала на нервного, подергивающегося Хельги, стоящего рядом. Он старался не смотреть мне в глаза и поставил перед нами поднос с пирожными и кроваво-красными яблоками. Госпожа Салвиск прогнала его, взмахнув пальцами. – Для меня честь принимать вас в своем доме. Расскажите, как там прекрасные берега Хемлига в это время года?

– Белые и сияющие, как и вы, госпожа Салвиск, – сказала Това, склонив голову.

– Садитесь. Ешьте. – Хозяйка просияла и обернула свои широкие плечи накидкой из кроличьего меха. – Мы скоро начнем. Эта не единственная утешительница, что я вам сегодня покажу.

Девочка на табуретке заскулила и уставилась на свои руки, сложенные на коленях.

Това и Вали хорошо играли свои роли, задирая носы кверху и пассивно приветствуя меня и Гуннара. Малин стояла рядом с Раумом и не отрывала глаз от половиц.

Может, она разозлилась на то, что мы не стали ее предупреждать, что Гуннар и я тоже будем в комнате. Она выживет, и я не буду должен ничего ей объяснять. Я сообщал информацию, исключительно когда нужно и кому нужно. Малин должна была знать свою роль, а не мою.

– Пирожное, милый? – жизнерадостно сказала Салвиск, протягивая тарелку Гуннару.

Он метнул в нее лукавую улыбочку и потянулся за одним из пирожных с красной глазурью, которая была ярче, чем кровь.

– Вот проклятье! – Гуннар выронил пирожное и отшатнулся. К тому моменту, как он вскочил на ноги, тряся рукой, кожа уже пошла красными прыщами.

Салвиск не успела вернуть поднос на стол, прежде чем лезвие моего изогнутого ножа уперлось в мясистые складки ее шеи.

– На твоем месте я бы не двигался.

Я бросил взгляд в сторону стены. Я думал, что Малин в ужасе попятится, а вместо этого она стояла возле Гуннара с поднятым ножом, осматривая его руку.

Я убедил себя не впечатляться.

– Раум, – бросил я, запуская пальцы в напудренные волосы Салвиск, чтобы удержать ее на месте. – Осмотри.

Раум встал на колени рядом с упавшим лакомством и принялся изучать его, не касаясь и не подходя слишком близко.

– Не могу быть уверен, не попробовав, но в эту маленькую прелесть точно что-то добавили. Я бы сказал, яд элдриша.

Элдриш. Единственный эликсир, который, как я знал, мог отравить месмер, заставляя его гореть в венах. Оковы под названием «магические ошейники» вымачивали в нем. В ответе за то, что ошейники покрыты ядом, были альверы-эликсирщики Черного Дворца. Располагая нужными связями, вполне возможно приобрести несколько флаконов у эликсирщиков Ивара, имеющих извращенное чувство удовольствия и склонность травить собратьев-альверов.

– Думаете, я не знаю, кто вы? – Салвиск попыталась стряхнуть меня. – Альверы. Да я за десять лиг таких, как вы, чую. Ваш обман означает, что вы незарегистрированные. Мы подали знак скидгардам еще до того, как я открыла дверь. Лучше бегите, малыши. Хотя нет – лучше останьтесь. С радостью посмотрю, как стражники сдирают кожу с ваших костей.

Она все лишь усугубляла, а я услышал достаточно.

Салвиск вскрикнула, когда я потащил ее за волосы к столу в дальнем конце комнаты, а затем швырнул ее на него облаком юбок и приторного парфюма.

– Гуннар, – отрывисто сказал я. – Ты в состоянии продолжать?

Гуннар расправил плечи. Напряг челюсть.

– Я в порядке и более чем готов. – Он подождал, пока Салвиск не встретится с ним взглядом. – Не шевелись. Сиди там и воображай все те способы, какими мы можем тебя убить.

Уголок моих губ приподнялся в усмешке. Не то, что я велел ему делать, но я ценил импровизацию.

Было время, когда Гуннар не мог преодолевать боль в мозгу, которую приносил месмер, а теперь он внушал уступчивость на продолжительное время. Я почти не сомневался, что однажды Гуннар сможет брать под свой контроль полдюжины разумов одновременно.

Для кого-то дар ужасающий.

Я же им упивался.

Щекочущее касание его хитрой магии закололо мне голову, но я от него отмахнулся, затем встряхнул рукой, заставляя узкий нож, спрятанный в рукаве, скользнуть в ладонь.

Одна мысль – и холодное жжение моего месмера утихло, вновь задремав в моей крови. Острая покалывающая волна пронеслась по лицу, сужая его и возвращая мои истинные черты.

Я мотнул головой Рауму и Вали. Слов не нужно. Мы достаточно хорошо знали сигналы друг друга, и они вместе поспешили к плачущей девочке на табуретке.

– Нет, нет, – плакала она, пока они помогали ей встать. – Оставьте меня, оставьте.

Они ее проигнорировали и вывели из комнаты. Това пошла следом, осматривая синяки на лице девочки.

Где-то вдалеке ночь разбудил устрашающий бой боевых барабанов. Наш обратный отсчет начался. Гуннар мог удерживать Салвиск еще четверть часа, не больше. После этого, если мы не успеем закончить работу, ночь примет кровавый оборот.