Л. Эндрюс – Корона крови и руин (страница 60)

– А вы?

– Я тоже погрузилась в сон хаоса. Элизей поверил, что я лишила себя жизни. По королевству поползли слухи, что меня и Херью убили за то, что мы отказались стать его супругами, но принцесса к тому времени была уже далеко от башен Воронова Пика. Дагар, Кьелл и наши воины согласились на проклятие, чтобы защищать наш сон. Это было сделано, скорее, для того, чтобы стражники Элизея не решались подойти близко. Если бы слишком много тиморцев охраняло Черную гробницу, наследникам было бы еще труднее открыть ее.

– Они согласились на проклятие? – на выдохе прошептала я.

– Я не встречала более храбрых мужчин и женщин, чем наши воины. Они знали, что Этта умрет, как Старый Тимор, если мы не сделаем что-нибудь, чтобы закончить войну.

– Как умрет? Я знаю, что это как-то связано с хаосом.

– Скорее, с теми, кого земля выбирает в свои правители. Этта выбрала Арвада, меня и наших детей. Пока она не выберет другого, мы будем служить магии этой земли и вести ее народ. Убить нас – значит убить хаос Этты, если она не перейдет к другому избраннику. Элизей не хотел в это верить, но Грета была настойчива, и я благодарна ей за это. Она убедила короля, что все наследники дома Ферусов должны жить, поскольку хаос до сих пор не избрал того, кто займет трон их отца. Только все трое могли сохранить магию в спящем, но живом состоянии. Но разумеется, они не могли представлять угрозу короне Элизея, поэтому они были прокляты и рассеяны. Именно тогда Грета произнесла свое последнее пророчество.

Я теребила рукав платья. Грета была первой сказительницей. Чародейкой Валена. Женщина, которую он считал хитрой и злой, была надежным союзником его матери. Каждое слово, каждое действие было частью грандиозного плана, и у меня до сих пор голова шла кругом от одной мысли об этом.

– Ее последнее пророчество было дано Элизею, – продолжала Лилианна. – Она заверила его, что его королевство расцветет благодаря королеве. А Элизею до женщин не было никакого дела. Боюсь, что после того, как королева отказала ему, у него не было желания позволять женщинам иметь право голоса. Грета погибла, когда все закончилось. Она знала, что погибнет, и все равно сражалась за нас.

– Элизей не прекратил охоту на ее народ, – поморщилась я. – Все эти годы они использовали других ведьм судьбы.

– Должно быть, когда он убил одну рабыню, которая говорит с судьбой, он понял, как это выгодно.

– Последняя сказительница была всего лишь ребенком, но это она дописала первое проклятие. Узнала обо мне и вписала меня в историю, если можно так сказать.

Лилианна усмехнулась.

– Все это было частью запутанного пути, Элиза, который распутался, чтобы привести нас к этому моменту – королева пала, и Этта восстала.

– Но я не пала.

– Разве? Ты пала с трона Тимора и поднялась на трон Этты. И я невероятно горжусь, что знаю тебя.

Она снова накрыла мою ладонь своей, и мы засиделись до поздней ночи, говоря то об одном, то о другом. О счастливом будущем, о котором мы, наконец, могли мечтать.

Глава 34

Сбежавшая принцесса

Больше недели наши люди очищали королевство от затаившихся угроз. Большинство тиморцев почти не сопротивлялись, но некоторым новый порядок без работорговли был не по нраву. Их уводили в камеры Воронова Пика, где они ожидали наказания, которое определят Арвад и Лилианна после официального возвращения на престол.

Если они решали поднять клинки, им тут же показывали силу наших воинов.

Вален, как и раньше, проводил время с Дагаром, Халваром и другими воинами. Кари стала первой тиморанкой, посвященной в рыцари Этты. Халвар сыпал неуместными обещаниями доказать свою гордость этой ночью всеми возможными способами.

Арвад и Лилианна не спешили делать назначения при своем дворе. Я догадалась, что они планировали дождаться официальной коронации.

Я помогала Тове, Никласу и нашим лекарям с ранеными. Народ альверов был забавным: воры и негодяи с добрым сердцем. Я не хотела, чтобы они уплывали, даже Повелитель теней иногда непреднамеренно показывал другую свою сторону.

Когда дети вернулись, Эш и Ханна помчались к нему. Ханна плавно жестикулировала пальцами, и я уловила улыбку Повелителя теней, когда он ответил ей, беззвучно двигая руками.

Он заботился о своей гильдии.

И я была согласна с Херьей. Он избегал ее.

То ли он и вовсе не хотел обсуждать Хагена, почти боялся этого, то ли тщательно обдумывал, какие слова использовать.

– Я ничего не знаю, – заявила Това, когда я спросила через неделю. Повелитель тенейуклонялся от вопросов Гуннара, от вопросов Херьи, а когда и Лайла спросила, знает ли он ее папу, то практически выбежал из зала. Това приложила свежую ткань к заживающей ране на плече воина.

– Он действительно странно себя ведет, когда слышит его имя, скажу я вам. Но если честно, я не особо много знаю о его прошлом.

– Я думала, ваша гильдия – это семья?

– Ну, моей семье стоит держать свои носы подальше от некоторых подробностей моей жизни, – Това фыркнула и посмотрела на меня своими странными глазами. – Я знаю Повелителя теней с детства, но все, что было раньше – все юные годы, – он, кажется, стремится держать при себе. Я не настаиваю. Мне не нужно знать о нем все, чтобы доверять ему до последнего вздоха.

Его гильдия никогда бы не выдала его секреты, но в одном я могла согласиться с Товой. Возможно, он был бесчестным, меркантильным и вороватым, но я тоже доверяла Повелителю теней и альверам с востока.

Вечерами мы собирались в большом зале Воронова Пика: ужинали, смеялись, вспоминали прошлое. Арвад и Лилианна хотели знать все подробности моей жизни и жизни своих детей. Они были очарованы хитросплетениями проклятия Валена, им тоже было больно, но Сол и Херья бесконечно дразнили своего младшего брата, узнав, что когда-то он носил изысканные одежды тиморского торговца.

– По правде говоря, у него неплохо получалось, – заявил Тор. Пожалуй, Торстен Брор изменился больше всех. Ей-богу, я никогда не видела на его лице таких ярких глаз и столько улыбок.

– Спасибо, – Вален чуть приподнял свой рог для питья, глядя на друга, а другой рукой обхватил мою ногу под столом. – Я заслужил должность переговорщика потрясающей Квинны своими силами.

– Верно. Проклятие и ведьма судьбы не имеют к этому никакого отношения, – прокомментировал Халвар.

– Репутация. Хитрость. Чистое мастерство, друг мой.

Арвад усмехнулся.

– Даже удивительно, как вы смогли работать вместе, чтобы привести нас всех сюда.

Халвар снова захихикал.

– Я думаю, Элиза может иметь более глубокие познания о способностях Валена работать с ней. Да и с кем угодно, если на то пошло.

Вален пнул его под столом. Я обвела пальцем краешек уха мужа.

– Какое-то время ты был невыносим.

– Мой брат? Нет, это не может быть правдой, – сказала Херья.

Мы рассмеялись, и Лайла на руках матери проснулась. Дети почти не отходили от Херьи, будто старались наверстать упущенное. На руках Гуннара заживали розовые шрамы, но он не позволял ни альверам, ни целителю залечить их полностью. Мальчик нашел общий язык с некоторыми людьми с Востока, и они обучали его магии.

– Невыносим? Может, ты хотела сказать, непобедим? – Вален поцеловал меня в макушку. – Только герои пытаются держать дистанцию, чтобы защитить кого-то, кого очень хотят, знаешь.

– Простите меня, мой принц, – сказал Халвар, – я совершенно не согласен. Вы просто упрямились и вечно были в дурном настроении.

– Согласен, – Тор поднял свой рог. – Чем дольше он старался «держаться подальше», тем сильнее походил на большого агрессивного ребенка.

– Если уж мы заговорили о настроениях, Торстен, – склонила я голову, – я почти уверена, что первый раз, когда я увидела твою улыбку, был вчера.

Это вызвало еще больший смех. Тор закатил глаза, его щеки покраснели, а Сол обхватил его за плечи.

Арвад поднялся, протягивая руку Лилианне, и улыбнулся.

– Нет ничего прекраснее, чем снова увидеть всех вас за этим столом. Но завтра важный день. Я предлагаю вам отдохнуть.

– За возвращение нашего короля – Дагар поднял свой рог за Арвада. Остальные последовали его примеру. Арвад кивнул, и они с Лилианной удалились в их покои. Мы разошлись. Уже в постели я прижалась к телу Валена, обнимая его как можно крепче.

С каждым днем страх, что вся эта новая жизнь разлетится в пыль, бледнел и растворялся в семейном счастье.

– Ты совершенна такой, какая есть, – Вален обнял меня за талию, медленно целуя изгиб моей шеи. – Никакие ухищрения не сделают тебя более совершенной.

Я фыркнула, но отпустила косу, продолжая изучать свое отражение в зеркале.

– Я не знаю, что надевают на повторную коронацию давно умерших короля и королевы, когда я должна передать корону этой королеве.

– Это, – его рука соблазнительно скользнула вниз по изгибу моего позвоночника. Он рассматривал бледно-голубое платье. – Именно это и надевают. Хотя ты могла бы не надевать ничего и все равно выглядела бы идеально, мне так больше всего нравится. А теперь идем, мы нужны в тронном зале. С нас снимут короны вместе с грузом ответственности, отпустят, и мы сможем больше ничего не делать, только любить друг друга до последнего вздоха.

Я усмехнулась и переплела наши пальцы.

– Твои аргументы весьма убедительны, Ночной Принц. Как я могу противостоять такому плану?

– Ты не можешь. Потому что это блестящий план, – он взял меня за руку и вывел из наших комнат в коридор.