Л. Эндрюс – Корона крови и руин (страница 17)

– Я скучала по вылазкам мимо стражи.

Когда стук сапог затих, я повернул к стене.

– Идем. Скорей.

Ее белозубая улыбка осветила густую темень ночи. Элиза не колебалась, не задавала вопросов, и мы проскользнули через узкий лаз навстречу воздуху, полному соли и влаги. Мы прятались среди немногочисленных елей и осин, которые росли по пути к галечному берегу, и, когда земля под ногами сменилась острыми камешками у кромки воды, улыбка Элизы расширилась.

Мгновение спустя лунный свет заиграл на черном стекле узкого залива. Легкие дорожки ряби успокаивали страх. Прохладный, чистый воздух моря отгонял битву. Здесь не было резни и крови. Здесь жил мир.

Пусть и только при свете луны.

Элиза отпустила мою руку и ступила на белую гальку мимо рыбацких сетей и силков, ведя рукой по длинным бортам наших парусников. У кромки воды она выскользнула из туфель и вскрикнула, когда прохлада воды коснулась пальцев ног.

Я невольно улыбнулся. Ее светлые волосы сверкали в свете луны. Будто кто-то соткал эту девушку из звездного света. Казалось, стоило прожить все сотни лет проклятия, чтобы быть сейчас здесь, с ней.

Я подцепил пальцем горловину рубашки и стянул ее через голову, присоединяясь к Элизе.

Она округлила глаза, закусив нижнюю губу, когда я расстегнул пояс, затем снял сапоги и штаны.

– Это было неожиданно, – прокомментировала она, проводя кончиками пальцев по моему животу. – Не то чтобы я жаловалась.

Я коварно ухмыльнулся и шагнул в воду.

– Пойдем со мной.

Элиза колебалась. Ее глаза провожали меня, пока я погружался в воду. Наконец, она расстегнула свою ночную рубашку, и ее тело обнажилось в тусклом свете. Прекрасное. Совершенное. Она ступала по берегу и дрожала, пока ее кожа не скрылась в черной воде.

Я притянул ее к себе, обвив руки вокруг ее талии. Она обхватила меня ногами.

– Что мы здесь делаем? – Она водила пальцами по моим губам, нежно и соблазнительно касаясь губами уха, челюсти, плеч.

– Эти комнаты, эти стены душат тебя, – мягко сказал я. – Когда я не могу решить проблему, я пытаюсь отвлечься и проветрить голову. Подумал, что это может сработать и для тебя.

Одна рука гладила ее спину, другая – бедро, все выше и выше, пока у нее не вырвался резкий, дрожащий вздох. Ее ноги сжались вокруг меня.

– Я не уверена, что ты привел меня сюда, чтобы проветрить голову.

– Верно. Я пришел поплавать, – я отпустил девушку, и она с пронзительным вскриком ушла под воду по самый подбородок. – А ты о чем подумала?

Ее смех оборвался, когда я нырнул и поплыл прочь. Секунду спустя Элиза уже следовала за мной. Онемевшие от холода, одни в ночи, мы забыли о войне и смерти. Эта ночь принадлежала нам. Играм, поцелуям, поддразниваниям.

Когда я полюбил Элизу, такие ночи я себе и представлял, за них и цеплялся. Королевство, где мы будем свободны просто любить друг друга, не думая ни о чем.

Когда я поплыл обратно к берегу, Элиза обхватила меня руками за шею и прижалась к моей спине. Чем ближе мы подплывали, тем хитрее становились проделки ее рта. Ее губы дразнили контур моего уха. Зубы покусывали шею. Руки блуждали по моей груди и животу под водой.

– Элиза, если ты не остановишься, я утону.

Неправильные слова. Или правильные.

Элиза продолжила с большей страстью. Ее язык и зубы дразнили мое плечо, ее рука скользила вниз по моему животу, захватывая мою кожу мозолистыми пальцами.

Я резко выдохнул и развернулся так, что мы оказались прижаты грудью друг к другу, и легкая волна прилива подтолкнула нас к берегу. Когда песок и гладкие камни коснулись моей спины, я вытащил нас из воды, раскидал кучу одежды, мешавшую лечь, и обнял Элизу, когда она опустилась на мои бедра.

Я поцеловал ее, вплетая пальцы в ее промокшие волосы. Горячие руки царапали мою влажную кожу, вырывая хриплые стоны. Мы двигались как одно целое, принимая и отдавая. Свободные. Вместе. Я смотрел ей в глаза, сердце бешено стучало в груди, шее, черепе.

Однажды я сказал ей, что мое сердце бьется для нее, и это были не просто красивые слова.

Мое имя беззвучно срывалось с ее губ. Ее глаза закрывались. Ее прикосновения грели мое тело.

Вся моя жизнь билась для нее.

И всегда будет биться.

Вдалеке забрезжил розоватый рассвет. Элиза лежала на моей груди, уложив голову на сердце. Я прикрыл глаза, умиротворенный и спокойный.

– Вален.

– М-м.

– Кажется, я знаю, как найти Херью.

Я поднял голову с гальки.

– Как?

Элиза поджала губы. Что-то мне подсказывало, что ответ мне не понравится.

– Ты все посылаешь людей в бордели как посетителей. Но я не думаю, что это сработает. Рабы домов удовольствий не станут откровенничать с клиентами. Они им не доверяют.

В этом она права.

– Что ты предлагаешь?

Она сглотнула.

– Я пойду туда сама.

– Элиза…

– Выслушай меня, – она села. Я оперся на локти, борясь с порывом спорить с каждым ее словом. Элиза прижала колени к груди и мягко продолжила: – Отправь меня, Кари и Сив в бордель как новых девушек. Нам быстрее поверят, и, возможно, мы сможем что-то узнать.

Я покачал головой, но замер, когда она положила ладонь на мою щеку.

– Вален, мы равны, верно?

– Да, но…

– Тогда почему ты вечно рискуешь собой, а я грею нашу постель, надежно укрытую в Раскиге?

– Помнится, недавно ты отправилась в лапы к целому отряду воронов, а потом сиганула с утеса.

– Но оно ведь того стоило? – хихикнула она. – Я ведь вернулась с посланием от Солнечного Принца.

– Я бы обошелся без прыжка.

– Я тоже, – улыбка Элизы померкла. – Там не будет утесов, и я не буду одна.

– Элиза, ты просишь меня отправить мою жену туда, где любой проходимец может ее купить. А если это случится – что тогда?

Она зловеще улыбнулась.

– Не недооценивай мою способность проливать кровь, любовь моя, – Элиза медленно поцеловала меня. Черт возьми, это была чистой воды манипуляция. Она знала, как разрушить любые стены, любые запреты одним коварным прикосновением. – Признайся, Ночной Принц, – прошептала она мне в губы. – Ты же видишь, что план блестящий.

Мне не хотелось признавать, что да. Несомненно, обитатели домов удовольствий знали о внутренней работе этой чертовой системы больше, чем кто-либо другой. Если Элиза сможет выспросить их о тайных борделях или собрать слухи о том, нет ли кого-то похожего на Херью, то мы хотя бы поймем, куда двигаться.

Когда солнце разогнало ночь, я вынужден был признать, что сейчас мы не могли двигаться вообще никуда. Чем дольше мы оставались в Раскиге, как неподвижные фигуры на доске, тем больше преимуществ получал Воронов Пик.

И все же план не обязан был мне нравиться.

– Мы будем там, – сказал я. – Как гости, на деревьях, под кроватями – мне все равно. Если кто-то поднимет руку на любую из вас, он умрет.

Ее глаза просветлели.

– Договорились. Но вы должны дать нам шанс сыграть роль. Нельзя вырезать глаза каждому, кто посмотрит на меня.

– Я отказываюсь обещать подобное и оставляю за собой право отнять хотя бы один глаз в качестве предупреждения.

Она засмеялась и обвила меня руками за шею, прижимая к себе.