Л. Эндрюс – Король Вечности (страница 66)

Ларссон и Тэйт осторожно ввели Кровавого певца в спальню, пока тот всю дорогу сыпал бесконечными проклятьями и угрозами, обещая вырвать каждому их конечности. Тэйт хоть и не был королем, но принадлежал к королевскому роду, и, поскольку Эрик получил серьезное ранение, он с легкостью справился со своей ролью.

Мужчина продолжал говорить ровным голосом, отдавая приказы и распоряжения, пока Эрик не расположился на кровати так, чтобы клинок не вонзился еще глубже.

Селин, изредка нервно дергая щекой, не отходила от двери, ведущей в сад. Я стояла в двух шагах от нее, пытаясь оттереть ладони от налипшей земли и засохшей крови чистой водой, находившейся в чаше у окна.

– Что Тэйт сделал со мной? – спросил я, понизив голос.

Селин переступила с ноги на ногу и посмотрела вперед.

– Он Ходящий за сердцами. Умеет читать желания сердца. – Она сцепила руки за спиной. – Это единственная причина, по которой он доверился тебе, и ты сейчас находишься здесь. Твоим истинным желанием было помочь королю.

Я стала чистить ногти с еще большим остервенением. Неужели Тэйт действительно прочитал желание моего сердца, ведь оно заключалось в стремлении получить Бладсингера. Каждый его шрам, каждый блик его прекрасного черного сердца. Моя душа требовала обладать только им, не делясь с кем-то еще.

От охватившей меня злости я бросила на двоюродного брата короля пристальный взгляд, но тот не отвернулся и в ответ уставился на меня, словно пытаясь прорваться сквозь ложь и уловки, использованные мной для воздействия на его способности.

Устроившись на краешке кровати и собственнически взяв руку Эрика в свою, я не сводила глаз с Тэйта. Наша схватка походила больше на вызов или обещание. Поддавшись влечению к королю, мне бы хотелось, чтобы именно в тот момент Тэйт Ходящий за сердцами оторвал меня от него.

Король выглядел ужасно бледным, но его лицо оставалось таким же каменным и неподвижным. Безусловно, он испытывал нестерпимую боль, но ни при каких обстоятельствах не стал бы демонстрировать ее перед собравшейся публикой. От его внешнего вида в груди защемило, а внутренности обдало жаром.

Как только три широкие корзины, наполненные всевозможными склянками, мешочками и сушеными кореньями, были доставлены в комнату тремя стражниками, Тэйт скомандовал:

– Всем выйти.

Охрана незамедлительно покинула помещение. Ларссон, открыв дверь в сад, обронил:

– Мы будем следить за этими ублюдками.

Селин последовала за ним, словно хотела как можно быстрее сгинуть из этого места.

– Ты осознаешь, что если твоя кровь примет его способности, то ты можешь в итоге убить его? – Тэйт внимательно вглядывался в меня.

Я испустила долгий тяжелый вздох. Стоило ли рисковать? Эрик угасал на моих глазах, а его кровь, казалось, лилась бесконечно. Моя рука нежно коснулась его липкой кожи, и в ответ он слабо обхватил мои пальцы. Моментально теплый прилив сил охватил мою плоть, означая, что наша связь, поддерживаемая только с ним, еще работает.

– Я должна попробовать. – Опустившись на колени и положив ладонь на щеку Эрика, я ждала, пока он откроет свои остекленевшие глаза. – Эрик, думаю, мне понадобится твой голос. Попробуешь?

Он промолчал, но в ответ кивнул подбородком.

Не теряя больше драгоценного времени, я воспользовалась одним из ножей Тэйта, нанеся порез на ладонь. Положив руку на плечо Эрика, я выжидала, пока между нами не установятся те же узы, зародившиеся при уничтожении Тьмы. Затем медленно приложила окровавленную ладонь к ране на его боку.

Прошло несколько вдохов, прежде чем его тело задрожало.

– Боги.

Лицо Бладсингера исказилось от чудовищной боли.

– Эрик. – Я схватилась за него. – Пой. Мне нужен твой голос. Пой, пожалуйста.

Едва из горла донесся нежный, далекий гул, неконтролируемые слезы потекли по моим щекам, падая на него.

Голос Эрика, столь мягкий, мрачный и удивительно чарующий, обладал невероятной силой, которую я впитала до мозга костей.

– Кровь замедляется, – заметил Тэйт с нотками энтузиазма в голосе. – Эрик, не спи. Продолжай.

Кровотечение ослабло, но Эрик испустил тяжелый вздох, и его голова откинулась назад, дыхание становилось прерывистым.

– Проклятье! – Тэйт потянулся за корзинами. – Это вся имеющаяся у нас помощь. Если ты говоришь, что твоя магия земли способна помочь, так сделай это.

Дрожащими руками я рылась в корзинах с целебными травами, стараясь через каждые несколько вдохов смотреть на Эрика. Он не двигался и выглядел так, словно одной ногой уже стоял в потустороннем мире. Вздох облегчения обжег мое горло, как только я наткнулась на маленькую книжку в кожаном переплете с рисунками и дозировками в зависимости от роста, пола и возраста.

Похоже, ткачи костей все же предпочитали оставлять следы обычных лечебных практик, несмотря на то, что способность к исцелению была заложена в их магии.

Однако проблема заключалась в том, что я совершенно не ориентировалась в этих дозах, написанных символами на чужом для меня языке.

– Тэйт. – Я протянула записи. – Не могу прочитать. Посмотри, может, ты что-нибудь поймешь.

Он нахмурился, но выхватил у меня книгу.

– Мердок написал собственные символы, возможно, символы для травы в своем чертовом кодексе. В любом случае я могу разобрать их количество.

Я кивнула и достала несколько флаконов с порошком, поднося их к носу и втягивая в легкие.

Острый привкус каждого аромата подстегивал разгоревшийся огонь в магии, но сосредоточиться на их качествах оказалось непросто из-за навалившейся усталости. Разум блуждал, сомневаясь в приходящих в голову мыслях.

Королевская кровь на земле в большинстве случаев порождала могущественный хаос. Джонас и Сандер внушали неподдельный ужас окружающим своими кошмарами. Магия Миры создавала такие поразительные иллюзии, что человеку начинало мерещиться, будто он поднимался по склону холма, а в действительности падал с крутого обрыва.

Боязнь превратиться в чудовище, каким я стала сегодня, породила в магии разлад, и теперь мне недоставало веры в собственные силы.

Звук стали о кожу заставил мой взгляд оторваться от поисков. Когда Тэйт занес нож над Эриком, сердце пропустило удар.

Тэйт распорол тунику короля, помогая бледному Эрику оторваться от кровати, и снял с него верхнюю одежду. Только когда его плоть освободилась от прилипшей и пропитанной кровью ткани, Бладсингер с трудом открыл глаза и посмотрел на меня.

Теперь при более ярком свете удалось отчетливо увидеть все следы мучительных пыток, отпечатанные на его плоти.

С левой стороны, там, где билось сердце, тянулись глубокие неровные борозды. По бокам, вверху и внизу, виднелись косые раны, сросшиеся в морщинистые шрамы. На животе остались следы, напоминающие когти, которые когда-то раздирали внутренности. Каждое ребро имело ровные, круглые рубцы.

Кровь все еще струилась по раненому боку и ногам, пропитывая покрывала на кровати.

– Земная фейри. – Резкий голос Тэйта вернул меня в реальность. – Скажи мне названия трав, которые ты выбрала, и я попробую найти хоть какой-то намек на них в кодексе.

Расшатанные нервы стремились затуманить разум, и мне изо всех сил пришлось бороться с дрожью в руках и ощущением кружащейся комнаты. Я крепко сжала челюсть, увидев боль, отпечатавшуюся на коже Эрика, которая свидетельствовала, что он пережил достаточно кровопотерь за одну жизнь.

Сосредоточься уже. Я расправила плечи, продолжая поиски. Хоть из меня и не вышло целительницы, но мне было известно, какие травы могут помочь.

– Дай мне немного времени. – Я достала жар-корень и положила кусочек черных листьев на язык.

Острый землистый привкус разлился по языку. Стоило заставить свой разум замолчать и сконцентрироваться на рисках, угрожающих единственному мужчине, способному как обезопасить, так и убить меня, и все варианты использования этой травы прояснились.

Жар-корень применялся как простая специя для сбалансирования сладкого вкуса, так и в качестве загустителя крови.

– Жар-корень. Он может помочь свернуть кровь.

Тэйт сосредоточенно перелистывал страницы справочника, и на его лице застыла мрачная гримаса. Он склонил голову на одну сторону.

– Здесь есть символ жара в голове на старом языке, но прямой перевод близок к слову «лихорадка».

Опустив подбородок, я отмерила дозировку для человека размером с Эрика и начала молиться, чтобы мы не ошиблись и не отравили короля, а после принялась перебирать флаконы один за другим.

Большинство из них носили странные названия растений, не встречавшихся у нас дома. Ярость связывалась с ними, разрывая на части и открывая в моем сознании точное применение каждого растения: кора белого дуба от боли и отеков; крапива адский рот от инфекции.

Некоторые из них оказались совершенно бесполезными для нас, вроде тех, что от зубной боли или затуманенного зрения, поэтому в ход шли только те, что применялись для лечения ножевых ран. Пока я излагала качества каждого попадавшегося в руки растения, Тэйт высказывал свои соображения относительно старых переводов.

Дыхание Эрика становилось все более поверхностным. Тэйт оторвал взгляд от страницы кодекса и прорычал:

– У нас нет времени.

На кровати лежали готовые к использованию порошки и жидкости. Я отряхнула руки, взяла с умывальника влажное полотенце и встала рядом с плечом Тэйта.

– Будь наготове, – огрызнулся он. – Будет много крови.