Л. Дж. Шэн – Скандальный (страница 9)

– Симпатичные вены, – отметил я, указывая на его лоб, и выложил телефон из кармана на стол.

– Очень смешно, Рексрот. Обаяние помогло тебе проделать долгий путь в Беверли-Хиллз, в Тодос-Сантос. Но я вижу, что скрывается под ним, и не впечатлен, – прошипел он сквозь тонкие губы.

– Благодарю за анализ, доктор Стрейнджлав[12],– пожал плечами я. – А теперь давайте сделаем все максимально быстро и безболезненно, чтобы Джорди мог продолжить любоваться своим отражением в зеркале за четыре тысячи баксов, висящем в его кабинете?

– Давайте.

Джейми, у которого уже проступили темные круги под глазами, хлопнул по столу.

У них с Мэл, его женой, недавно родилась вторая дочь Бейли. Джейми был счастлив как слон, но уставший, как человек, которого наняли чистить слоновий загон.

Голосование началось с Джордана, и он, разумеется, проголосовал за то, чтобы его дочь осталась работать в компании. Затем настала моя очередь, и я своим ответом удивил всех, включая себя самого.

– Да.

– Да? – моргнул Вишес, одним взглядом спрашивая у меня «что ты, черт возьми, затеял?». – Ответ «да» означает, что ты голосуешь за ее трудоустройство, – медленно пояснил он мне, как идиоту.

– Я знаю, что это значит, козел.

Вишес, Джейми и Дин озадаченно переглянулись. Они собирались следовать моему плану, но теперь я его изменил. Джордан явно был не в своей тарелке, поочередно глядел на нас, всматривался в лица, пытаясь понять смысл происходящего.

Первым в себя пришел Джейми, потирая синяки под глазами.

– Пофиг. Мне все равно.

Настал черед Дина внести свою лепту:

– Если Трент не против, то и мне плевать, что она будет здесь работать.

Теперь Вишес. Он посмотрел на меня и слегка покачал головой в знак предостережения.

Я не хочу ее трахать, кретин. То есть хочу, но не буду.

С другой стороны, к тридцати трем годам я ни разу в жизни не состоял в серьезных отношениях. Мои единственные отношения случились с беглой стриптизершей, которую я обрюхатил во время грязного перепиха и которая оставила меня одного с ребенком. Возможно, я действительно заслужил такое предостережение.

Но пусть даже Эди Ван Дер Зи и была ходячей проблемой, похоже, что она нравилась Луне.

Возможно.

Вероятно.

Очень на это надеюсь, черт возьми.

Я понимал, мои действия были лишены смысла. Но мне было плевать. Пусть думают, что я тронулся умом. Мне же больше власти. Никто не любил связываться с сумасшедшими. С безжалостными? Почему бы и нет. С могущественными? Конечно. Но сумасшедшие были непредсказуемы, а это худшая черта человеческой натуры.

Вишес приоткрыл рот, наслаждаясь тем, что держал всех в напряжении.

– Я голосую «за».

Она принята.

Друзья – мое племя, тщательно отобранная по индивидуальным запросам семья. Сказать, что мы поддерживали друг друга, – это ничего не сказать. Уже почти двадцать лет мы были слепо верны друг другу, и будем впредь. Когда один из нас бросался вперед, остальные были рады разделить ответственность.

Дин поднялся и собрал со стола все свое барахло.

– А теперь прошу прощения, мне нужно позвонить жене. Она сегодня была на приеме у врача. Мазаль тов[13],Джорди.

Вишес с Джейми встали следом и принялись обсуждать конференц-звонок с японцами, который должен был состояться завтра ни свет ни заря.

Мы с Ван Дер Зи остались одни в зале, окруженные лишь равномерным гулом кондиционера. Джордан постучал пальцем по своим тонким губам, раздраженно дергая ногой в такт.

Он ждал от меня объяснений. Могу заметить, напрасно. Добровольно выдавать информацию врагу было типичной ошибкой новичка, которую я усвоил задолго до того, как мои состоятельные, живущие безбедно друзья научились подтирать себе зад.

– Чувствуешь себя нерешительным сегодня?

Его вытянутое, костлявое, как у Волан-де-Морта, лицо скривилось от недовольства. Он выглядел как царь, а вел себя как тиран. Джордан считал, что вселял страх, и возможно, так и было, но не для меня. По мне, он только лаял, но не кусал.

Я пожал плечами и сложил ноги на столе, зная, что это выводит его из себя.

– Не-а, я никогда не возражал, чтобы твоя дочь здесь работала. Просто хотел заставить тебя понервничать. В твоем возрасте кардионагрузки очень полезны.

– Как заботливо с твоей стороны. Ты не из тех, кто попусту тратит время, и все же потратил уйму нашего времени зря. Поэтому, полагаю, ты изменил свое решение, так как это часть какого-то плана. Хочу внести ясность: я запрещаю тебе приближаться к моей дочери. Лучше тебе держаться от нее подальше.

Меня даже не оскорбило его замечание, потому что я действительно считал его юную дочь весьма аппетитной, и неважно, насколько это было дико и ненормально. В то же время понимал, что не стоит даже думать об этом. Она вела себя как ребенок. У меня уже был один. С детьми не больно-то весело, и их невообразимо сложно усмирять.

– Предположу, что остальным ты такое предостережение делать не будешь?

Я опустил голову, парируя его угрозу. Я и так не собирался трахать маленькую Эди, но ему было незачем об этом знать. Дергать за ниточки было моим хобби.

– Твои коллеги – джентльмены.

Мои коллеги перетрахали столько женщин, что могли наплодить население страны средних размеров, но я не собирался спорить на эту тему. Во всяком случае, с ним. Я потянулся в кресле и зевнул. Может, я и правда был Мьютом, потому что единственный, кто никогда не говорил. Ни на собраниях, ни на корпоративах, ни для того, чтобы вращаться в нужной среде. Но я с радостью боролся за желаемое, если того требовала ситуация.

– Знаешь, Джорди, порой склоняюсь к тому, чтобы надавить на твои расистские наклонности. Ко мне ты относишься с целым ворохом предубеждений, которые не касаются моих светлокожих коллег.

Мой голос прозвучал непринужденно, и точно так же я себя чувствовал. Мне было плевать, если Джордан был расистом, лишь бы он мне не мешал.

Ван Дер Зи фыркнул, качая головой.

– Даже не начинай, Рексрот. Ты почти белый. Выглядишь так, будто любишь позагорать.

– Достаточно было просто сказать, что ты не расист, – заметил я.

– Как бы там ни было, – он поднялся из-за стола. – Держись подальше от моей дочери, если хочешь продержаться в этой компании до конца года.

Год назад Джордан согласился выкупить сорок девять процентов акций компании при условии, что оставшаяся часть будет поделена между нами четырьмя. Мы поступили так, чтобы перебраться в Тодос-Сантос и жить ближе друг к другу. Мы даже не подозревали, что Джордан окажется такой занозой в заднице.

– Твои пустые угрозы повергают в скуку. К тому же я и в первый раз тебя услышал.

– Да, услышал. Подтвердил ли, что услышал? Нет.

– Да вот где ваше подтверждение, сэр: иди к черту.

Я вынул руки из карманов и, показав ему средние пальцы на обеих руках, забрал со стола телефон и бумажник. Набрал Соню, дабы рассказать прекрасную новость о том, как Луна кивнула. Она взяла трубку после первого же гудка.

– Соня, повиси секунду, – я с ухмылкой посмотрел на Джордана, прижав динамик к груди. – Вот тебе совет, Ван Дер Зи: когда в следующий раз влезешь в бизнес с кем-то, убедись, что этот кто-то джентльмен. Я точно не джентльмен, и мне плевать, какой процент акций моей компании тебе принадлежит. И да будет известно – еще раз попробуешь мне угрожать, и я позабочусь о том, что ты в итоге будешь валяться в пыли и череде финансовых потерь. Мы закончили, партнер.

Глава 5

Эди

Два дня.

Не целая жизнь, конечно, но и не минута. Прошло два дня с тех пор, как Трент Рексрот сломал каблук на любимых маминых туфлях, и честно признаться, я до сих пор была сбита с толку и дико возбуждена его поступком.

Наблюдать, как обесценивают дорогие вещи, было одним из моих любимых занятий, и при виде того, как ломается шикарная дизайнерская туфля, во мне зародилась дрожь удовольствия, пробирая до самых костей. В то же время я была рада создать дистанцию между мной и молчаливым говнюком.

Мне было некого винить, кроме себя. Я сама прямо попросила его не нанимать меня. Стоило знать: так я лишь пробужу его мелочность и желание сделать все мне назло.

Работа оставляла отпечаток на моем теле, душе и разуме. Мне приходилось каждый день вставать в половину четвертого утра, чтобы успеть позаниматься серфингом. После чего я по обыкновению раз пятьсот бегала за кофе для Вишеса (грубого и холодного), Дина (веселого и пошлого) и Джейми (вежливого и равнодушного). А потом начинала рабочий день в роли сучки секретарей и личных ассистентов. Отец не шутил: я забирала вещи из прачечных, держала в руках ворох галстуков, чтобы биржевые брокеры выбрали, какой надеть перед встречей, помогала с ремонтом, когда потек кран в мужском туалете. Мне поручали самые рутинные, отупляющие задачи.

Рексрот после того случая всячески меня избегал, не удостаивая даже взглядом, когда незаметно крался по коридорам, словно, огнедышащий демон с искрящимся в светлых глазах мраком.

Во время обеденных перерывов, когда я в одиночестве сидела возле бизнес-центра и ела рамен из унылой коробочки, купленной мной в долларовом магазинчике в целях экономии, я размышляла, что повлияло на его поведение: моя выходка за его рабочим столом или же он считал меня не стоящей внимания чудачкой.

Это не имело значения. Значение имело лишь то, что теперь я была одной из многочисленных измотанных, перенапрягшихся ассистенток на побегушках у избранных, богатых, эгоистичных мужчин, которые всего за пару дней пробудили во мне желание совершить череду серьезных преступлений.