Л. Дж. Шэн – Мой темный принц (страница 7)
– Он не испытывает к тебе ненависти, – возразил я, хотя отец правда ее ненавидел, и я презирал его за это. – Это… хорошо. – Я помолчал, пытаясь подобрать слова. По скептическому взгляду Брайар Роуз понял, что мне это не удалось.
– Нет, испытывает. – С ее губ сорвался горький смешок. – Мама и правда поменяла свой стейк на мой, когда поняла, что ее подгорел, но хочешь знать, что сделал папа?
Нет. Что-то подсказывало мне, что в таком случае я рискую совершить тяжкое убийство. Она высвободила руки и встала.
– Он отрезал хорошую половину моего стейка и положил ее в свою тарелку, а сперва сказал, что для девочки я слишком много ем.
– Джейсон Ауэр – подонок. Он тебе не нужен.
Да и вообще ей будет лучше без него. Папе претило, что поместье по соседству принадлежит такому «паразиту», но мы все равно возвращались на Женевское озеро, когда знали, что приедут Ауэры, потому что мне нужна доза Брайар Роуз, иначе я бы изводил родителей, пока они не поддадутся.
– Он мой отец, Оливер.
– А как же Купер? Хорошо, что у тебя есть родитель, который правда души в тебе не чает. Он устроился сюда на работу, лишь бы тебя увидеть. Это круто.
Брайар Роуз всхлипнула, опустив взгляд на платье. Я даже в темноте увидел на розовом атласе пятна крови, пролившейся, когда она укусила мою руку.
– Ой. – Она взяла мою ладонь и, перевернув, разжала ее нежными пальчиками. – Прости, пожалуйста.
– Не извиняйся.
Кровь уже давно перестала идти, но это неважно. Я ничего не чувствовал. В этот миг я понял, что влип по-крупному. До сих пор любовь к Брайар Роуз беспокоила, раздражала и трепала нервы, но в целом приятно будоражила. По большей части было даже весело. Но сегодня она показала мне темную сторону любви. Ту, в которой каждый раз, когда она обжигалась, меня било по коже, словно хлыстом, ее потери становились моими, а под тяжестью ее боли трещали кости.
Она вцепилась в мою рубашку.
– Что же мне делать?
– Давай сбежим вместе. – Я понятия не имел, что за тупая бредовая мысль в духе Ромео Монтекки подтолкнула меня к такому предложению, но, озвучив его, понял, что говорил всерьез. – Можем отправиться на край света.
Он существовал. Мыс Сагреш в Португалии. Однажды Себ сказал, что хочет проплыть мимо него… как раз перед тем, как побил мировой рекорд по гребле и решил, что он не чета этому миру и теперь ему нужно покорить Вселенную.
Брайар Роуз вскинула бровь, взглядом говоря: «Давай серьезно». Все это время Себастиан храпел на заднем плане. То, что Филомена и Купер его не услышали, можно считать последним доказательством существования Бога после такого трудного дня.
– Конечно. Можем сбежать. Ведь нас прокормят бесконечные приколы и несвоевременные поцелуи. – Брайар Роуз попыталась рассмеяться, сохранять невозмутимость, будто на моей ладони не остались следы от зубов глубже, чем ядро Земли. – Ты слышал моих родителей. Они отправят меня в швейцарскую школу для девочек, а сами переедут в Аргентину. В половине случаев они вообще не обращают на меня внимания, а в остальные откровенно жестоки, но еще никогда меня не бросали. Я не хочу быть одна, – выдавила она. – Мне страшно.
– Брайар Роуз, ты, черт подери, добьешься небывалых успехов в этой частной школе. – Я схватил ее за руки, не зная, что побуждало меня молоть такую чушь. Я ни дня не провел в школе-интернате, не бывал даже в летнем лагере. – Мы будем каждый день общаться по телефону и продолжим писать друг другу. Я буду в твоем полном распоряжении. Оглянуться не успеешь, как наступит лето. А как только тебе исполнится восемнадцать, ты освободишься от этих сволочей. Хорошо?
Она кивнула, судорожно сглотнув. Так не пойдет. Она должна сказать это вслух.
– Хорошо? – повторил я.
– Хорошо.
Должно быть, она ужасно напугана. Черт, даже я боялся. Ответственности. За ее будущее. Из-за вероятности, что не смогу ее защитить, и мы оба возненавидим меня за это. Но будь я проклят, если не помогу своей Обнимашке.
– Я всегда буду рядом. – Я приподнял ее подбородок и внимательно посмотрел в глаза. – Не только летом, Обнимашка. Если хочешь, чтобы я перевелся в другую школу и переехал в Швейцарию, так и сделаю. Ради тебя я пойду на все. Нет таких высоких гор, глубоких океанов и далеких планет, которые помешали бы мне добраться до тебя. Это моя клятва. У тебя всегда буду я. Ты никогда, никогда меня не потеряешь.
Она не стала отвечать словами, а сделала это своим телом. Сжала мои щеки и притянула меня для поцелуя. На этот раз все было по-другому. Невинно, нерешительно и прекрасно. Так прекрасно.
Ее губы скользили по моим, мы оба касались уголков рта друг друга, дрожа, словно сила притяжения могла подвести нас в любой момент. И этим поцелуем она предрешила мою судьбу.
Я никогда не смогу полюбить другую.
Брайар Роуз – моя единственная.
Глава 5
– Слушай, а можешь прикинуться моим парнем на следующей неделе? – Фрэнклин Таунсенд уселась на пассажирское сиденье моей «Феррари-Пуросанг» и одернула мини-юбку на бедрах. – Я очень хочу поехать на пляжную загородную вечеринку, но она в Хэмптонсе, и не хочется, чтобы ко мне приставали каждые пять секунд.
Фрэнки поправила треугольный топ с фестонами, пока не прикрылась им настолько, чтобы избежать очередного ареста.
Во-первых, непонятно, с чего она вдруг решила поскромничать. В ее наряде ткани меньше, чем в салфетке. Тусовщица – единственная грань ее личности.
А во‐вторых, я понятия не имел, как Хэмптонс связан с тем, как часто к ней кто-то пристает, но меня это не заботило настолько, чтобы спрашивать.
Я газанул так громко, чтобы точно взбесить Ромео, в чьем доме Фрэнки сейчас самовольно поселилась.
– Заманчиво, но я лучше съем собственную селезенку.
– Да почему? – Она невозмутимо лопнула розовую жвачку. – Я нарасхват.
– Ты знаешь, что я не показываюсь на публике с одной и той же женщиной дважды. Люди неправильно поймут и решат, что я рассматриваю моногамию, Фрэнклин. Я парнишка-бабник, а не аферист-разводила.
– Формально ты уже мужик-бабник. – Фрэнки захихикала. – Как только стукнет тридцать, эти холостяцкие фишки уже не актуальны.
Я выехал из нашего квартала, а она тем временем с трудом выудила зеркальце из сумки Birkin – подарка от ее сестры, доставшегося во время похода по магазинам из мести.
– Дело не в том, что я старый… а в том, что ты едва появилась на свет.
Она подкрасила губы блеском.
– Мне казалось, мужчинам нравятся девушки помоложе?
– Мое универсальное правило таково: я готов приучать к горшку только тех, кто вышел из моих яичек. – Однако я умолчал о том, что пока не стал отцом, так что никаких проблем.
– Ой, да брось. Между нами вообще ничего не было.
Я бы ни за что не притронулся к Фрэнклин. Только не в этом смысле. Малявка думала, что БДСМ значит «богатые девушки и стильные машины».
– Но окружающие об этом не знают. – Я расслабленно положил руку на руль, не сводя глаз с дороги. – Все считают, что ты стала завоеванием. Я немало за тобой побегал.
– И в итоге я сказала «да». – Она закрыла зеркальце и с раздраженным стоном всплеснула руками. – А ты отказался. Почему же?
– Сберег тебя от разбитого сердца.
Фрэнки хмыкнула.
– Брось. Если бы у кого-то и разбилось сердце, так это у тебя.
Само собой, такое невозможно.
Мое сердце было далеко за океаном, в Европе, с девушкой, которую я не видел с девятнадцати лет. Время этого не притупило. Как и вереница женщин, которые побывали в моей спальне за многие годы.
Но Фрэнклин Таунсенд – доверчивую младшую сестру жены Ромео – я никогда даже рассматривать не стану. Увиваться за ней было полезно для меня по той же причине, по которой я притворялся тупицей, – это сбивало окружающих со следа. Заставляло поверить, что я легкомысленное извращенное создание, лишенное моральных принципов.
Уловка, старая как мир.
– Да будет тебе, Олли. Ты меня одурачил. Можешь хотя бы побыть моим парнем на один вечер. – Явно не привыкшая к отказам, Фрэнклин развалилась на сиденье и посмотрела на меня, надув губы. – Можешь потом прилюдно меня бросить. – Она подмигнула. – Всегда хотела, чтобы мое имя попало на рекламный щит на Таймс-сквер.
Фрэнки, как и ее сестра Даллас, была совершенно чокнутая. Не нужно быть гадалкой, чтобы понять, что Фрэнклин Таунсенд суждено в итоге случайно сжечь пару районов.
Только за последний год Даллас приходилось тайком освобождать свою сестру под залог за непристойное обнажение, появление с веществами в святом месте (церкви) и (якобы случайную) кражу коробки с фаллоимитаторами, которые она перекрасила и продала на Etsy в качестве ювелирных изделий.
Фрэнки была непреднамеренно уморительна и обходилась так же дорого, как содержание пятизвездочного отеля. А еще ей было пять лет по уму и двадцать по паспорту.
Слишком юна, чтобы воспринимать ее всерьез.
Я перестроился на другую полосу, мысленно проклиная оживленное дорожное движение.
– Ответ все равно «нет».
– И почему никто до сих пор не догадался, какой ты на самом деле зануда?