Л. Дж. Шэн – Искренне. Безумно. Навсегда (страница 2)

Роу не испытывал ко мне ненависти. Но и любовью тоже не пылал. Скорее, его чувства граничили между «только взгляните на эту очаровательную дуреху» и «вот черт, я и забыл о ее существовании».

Я была лучшей подругой его младшей сестры. Недотепой, страдавшей словесным недержанием и на редкость сомнительным чувством стиля.

Ладно, сомнительным чувством стиля я не страдала – я им обладала. Засудите меня за то, что ценю свою индивидуальность.

Я всегда считала, что нравлюсь Роу так же, как людям нравятся щенки. Эти милые, глупые создания готовы лизать землю, куда ступала нога их хозяев, даже если те – ужасные люди, которые чистят клементины в общественных местах. Но сейчас не об этом.

Как же это банально – таить небольшую, вполне терпимую влюбленность в брата лучшей подруги. Но я была одержима девяностыми – эрой, которая чествовала истинные и проверенные правила. Следовательно, мое увлечение Роу подходило мне так же, как тату-чокер.

В свою защиту отмечу, что в подростковом возрасте мне было сложно не вожделеть Роу по двум простым причинам. Первая: он под два метра ростом, с крепкими мускулами, мягкими черными волосами и линией подбородка крепче, чем все мои новогодние клятвы, вместе взятые. И вторая причина: он обладал истинной аурой плохого парня. Спортивная тачка, атлетическое телосложение, остроумные шутки, ухмылка, при которой на щеках появлялись ямочки, и узкие джинсы с расшнурованными армейскими ботинками.

В общем, Роу был здоровяком, не отличавшимся высокой моралью, и ходячим «красным флагом» – а это любимый цвет моей возрастной группы. Так что да, конечно, я тоже хотела, чтобы меня погубил старший брат Дилан Касабланкас. А кто бы на моем месте отказался? Да вся наша старшая школа на него молилась. Фенна Макги как-то даже сделала стикер с надписью «Не утверждаю, что Роу Касабланкас и Бог одна и та же личность, но вы когда-нибудь видели их в одной комнате?»

Суть в том, что сейчас язык Роу находился у меня глубоко в глотке. Мы как будто играли в хоккей на миндалинах. Его стояк размером с баллистическую ракету упирался в пуговицы моей желтой юбки в клетку. Еще чуть-чуть – и они оторвались бы и улетели на Млечный Путь. А я думала лишь о том, как гадко поступаю с Дилан.

К горлу подкатила желчь. Дилан бесилась, когда подружки падали к ногам ее братца. Всякий раз, когда с ним кто-то флиртовал, она изображала рвотные позывы, а значит, происходящее сейчас было совершенно непростительно. Но я была слегка навеселе, крайне уязвима и на редкость безрассудна. К тому же… Дилан привыкла, что Роу растлевает ее подружек так, словно это олимпийский вид спорта, тогда что плохого, если в этот список попадет еще одна?

Я любила угождать людям, а уж Роу хотелось угодить и подавно. Потому я издавала лестные стоны, которым научилась по «Университету фальшивых оргазмов». Их дополняли запрокидывание головы, увлеченные охи и девчачьи ахи.

Роу воспринял это как призыв перейти ко второй базе и, обхватив мое горло мозолистыми пальцами, уложил меня на капот машины. На нем было жарко от заведенного двигателя, и я задумалась, не заработаю ли к завтрашнему утру ожог второй степени. Я сомкнула бедра вокруг узкой талии Роу, чувствуя, что сердце отстукивает ритм, как сердитый дятел.

Мы припарковались на скалистом утесе, откуда открывался вид на горы Мэна с их льдистыми верхушками. Внизу черным полотном раскинулся океан. Я вдыхала его соленый запах, а мои руки покрылись мурашками.

Ощущения были такими приятными и в то же время запретными, что я не знала, хохотать мне, плакать или вспыхнуть пламенем.

Кэл, сейчас же прекращай. Дилан тебя придушит.

На самом деле моя лучшая подруга скорее украдет мою одежду и устроит серию убийств. Дилан Касабланкас изобретательная, современная и восхитительно забавная. Я безумно ее любила. И она не заслуживала такого предательства.

Роу тем временем обхватил мою левую грудь, просунув руку под бежевую водолазку и желтый жилет в клетку, пока проходился губами по моему подбородку, оставляя мокрые жаркие поцелуи, отчего у меня кружилась голова. Его губы были греховными, а спутанные локоны, которые я жадно теребила пальцами, мягкими как шелк.

Проклятье, я всего лишь человек.

Мы терлись друг о друга, и я пребывала в благоговейном ужасе от того, как его тело отличалось от моего. Мое мягкое, его – твердое. Он высокий, я низкая. Моя кожа бледная, а у него смуглая. Роу все делал правильно. И то, как кружил языком по чувствительным местам, побуждая меня довольно хныкать. И то, как поглаживал большим пальцем затвердевший сосок, отчего мое тело стало покалывать в ожидании большего. Все это казалось темной магией.

– Черт, ты прекрасна.

Его слова прозвучали до ужаса не гадко. Но Роу никогда не вымещал на мне свой безграничный гнев. Наверное, потому что я была Дилан как сестра.

На вересковой пустоши под утесом, на котором мы припарковались, горел костер. Прощальная тусовка для нас, выпускников, перед отъездом в колледжи. Роу приехал из Парижа на пару недель, оставив свою изысканную кулинарную школу, и заскочил за Дилан, но она пожелала задержаться. А я захотела вернуться домой, есть маринованные яйца и смотреть запоем «Ривердейл».

И все же мы оказались на печально известной Горе Перепихов, где пары беспрепятственно расставались с девственностью, а иногда и с кружевными трусиками.

Мы с Роу дружили. Он всегда меня оберегал. Я попросила его отвезти меня на утес, чтобы напоследок взглянуть на океан перед отъездом в Нью-Йорк. И уж точно не планировала набрасываться на него с поцелуями, как бешеный енот, когда мы уставились на ползущее по небу желтое солнце.

Но… это произошло. Произошло, и теперь я оказалась в объятиях Роу и принимала его поцелуи, ласки и жадные прикосновения. Я застыла, снова почувствовав укол вины из-за Дилан. Конечно, она меня простит. В конце концов, он же ее брат, а не парень.

Роу оторвался от моей груди и, недовольно нахмурившись, посмотрел прямо в глаза.

– Ты еще жива?

– Хм-м.

– Мне прекратить? – Он тут же убрал руки от моей талии и спины, и я вдруг вспомнила, почему вообще захотела заняться с ним сексом.

– Нет! – Я притянула Роу ближе и прижалась к его губам, снова став тем бешеным енотом. – Ты… не можешь остановиться.

Но, может, стоит? Мои тело и разум сейчас точно противоречили друг другу.

– Конечно могу. – Роу снова коснулся моих губ и заговорил бархатистым, хриплым тоном: – Согласие существует, погугли.

Я так густо покраснела, что только чудом медицины у меня не взорвалась голова. Роу ухмыльнулся возле моих губ и куснул за нижнюю.

– Черт, ты такая милая. Такая невинная. Я хочу тебя съесть.

– Я тоже хочу тебя съесть. – Погодите-ка, что?! Прозвучало как-то неправильно. Когда нервничала, я умирала от социофобии и говорила все, что приходило в голову.

– Так вот чего ты теперь хочешь? – Я услышала ухмылку в его самодовольном тоне.

Кэл, соберись, черт возьми!

– Нет, не в смысле, как каннибал…

– Тогда покажи мне. Приведи море примеров. Я медленно обучаюсь. – Роу зарычал, углубив поцелуй.

Наши зубы соприкоснулись, и по спине прокатилась волна удовольствия. Моя кожа стала холодной, а вот внутри я вся пылала. Я прижала ладошку к его паху через черные джинсы. В голове не укладывалось, что я прикасалась к Роу – реально прикасалась к парню, от одного взгляда которого женщины растекались лужицей.

Он оторвался от меня и пристально посмотрел. Мы пялились друг на друга и тяжело дышали. Я знать не знала, что творю. Держа руку на его паху, я немного потерла ладошкой, как гладила своего кота Симуса, когда тот приходил поласкаться.

Член Роу дернулся, с одобрением прижимаясь к моей руке. Роу опустил свой лоб на мой и издал тихий рык, который отозвался у меня в груди.

– Черт, Пятнышко, меня заводит даже твое существование. В паху колет только от одного твоего дыхания.

Ого, мужчины, оказывается, говорят всякий бред, чтобы перепихнуться. Женщины вообще в курсе? Мы могли бы предотвращать войны. Отправляться в беспечные загулы по магазинам.

От удовольствия по спине поползли мурашки, когда Роу назвал меня Пятнышком. Дилан придумала это прозвище лет в пять, потому как не могла запомнить слово «веснушка». Она назвала меня в честь скопления пятнышек в форме звездочек, что украшали мой нос. С тех пор прозвище прилипло ко мне.

Я оторвала руку от промежности Роу и, схватив за лацканы кожаной куртки, притянула его к себе. Пахло от него божественно. Кедром, потертой кожей и специями. Чужой страной, полной мишленовских ресторанов, романтического шансона, стеклянных люстр и толстых пыльных книг на французском. И еще от Роу на удивление пахло… домом.

– Роу?

– Да?

– Как ты знаешь, у меня… эм… – Жуткая социофобия.

– Здоровое отвращение к незнакомцам, – пробормотал он, уткнувшись в мою кожу, и нежно прикусил за подбородок. – Понимаю, я и сам не фанат людей. – Роу потер большим пальцем чувствительное местечко за ухом. – Если хочешь остановиться…

– Нет! – вскрикнула я. Впервые мне было по-настоящему хорошо с парнем. Ну, пожалуй, я впервые осталась наедине с парнем… с тех пор. – Я хочу, чтобы ты лишил меня девственности, – глухо произнесла я, прижимаясь к его губам. Меня трясло от паники, тревоги и утреннего холода. – Стань моим первым.