Л. Дж. Эндрюс – Игра ненависти и лжи (страница 3)

Мое сердце чуть не рассыпалось при виде двух самых юных Кривов.

Я моргнула, отворачиваясь от детей. Рассыпаться было некогда. Как и сказала Това, прогибайся, но не ломайся. Пока нельзя.

Раум ходил туда-сюда позади бревна Эша и Ханны. На лице – хмурая гримаса, и он все встряхивал руками на каждом шагу. Прочие Кривы с тяжелым унынием смотрели в огонь. Никто не говорил.

Некоторые члены гильдии Фалькинов примостились среди Кривов. Никлас и Джуни сидели рядом с Вали и Линксом. Глава гильдии Фалькинов выглядел усталым и растрепанным. Джунис поглаживала изгиб его уха, вторая ее рука лежала у него на бедре.

Может, в ее прикосновении была какая-то магия. Чем дольше она ласкала его, тем сильнее Никлас расслаблялся рядом с женой.

Когда мы с Товой вышли вперед, несколько пар глаз поднялись. Раум на полвздоха остановился, а затем снова начал метаться.

Хаген подвинулся и со сломленной улыбкой на лице похлопал по месту рядом с собой.

Я привалилась к брату, разрываясь между облегчением от того, что он свободен от Маскарада Аски, и боли от того, что мы обменяли одного пленника на другого.

Движение по ту сторону костра заставило меня посмотреть сквозь дым.

Сердце замерло в груди. Я заметила лицо, которому здесь не место.

– Какого пекла?

– Лука Грим, – мужчина встал со своего места возле Фиске и Исака. Он был высоким, явно достаточно сильным, чтобы управляться с клинком, а глаза его были цвета чистого летнего неба.

В отличие от брата, второй сын Лорда Магната не имел на голове вытатуированных рун, но вместо этого покрыл горло рядами символов. Он даже не брил бока головы, как большинство аристократов, и его темные волосы спутанной копной спадали на плечи, лишь несколько прядей были стянуты на затылке полоской кожи.

Мои кулаки сжались у меня на коленях.

– Что ты здесь делаешь?

– То же, что и ты, полагаю.

По моим венам пронеслась волна гнева, и я встала.

– Ты сюда не ради Повелителя теней пришел. Если бы тебе было до него дело, ты был бы во дворце, где тебя привечают. Ты бы делал все, дабы освободить его.

Лука не поморщился; он не нахмурился. Нет, этот ублюдок усмехнулся. Как будто я вела себя нелепо, как дитя.

– А что, по-твоему, я здесь делаю? Если ты думаешь, что вывести погулять альвера, которого так ценит мой отец, – это легко, то ты не понимаешь, как работает Ивар.

– Значит, ты просто сидишь на заднице, ничего не делаешь и позволяешь им его пытать? – закричала я. – Кривы как-то сказали мне, что считали тебя своим другом.

– Лука – друг, – пробормотал Эш, не отрывая глаз от огня.

Лука обогнул костер, подходя ко мне, его пристальный взгляд становился все острее с каждым шагом.

– Думай что хочешь, Воровка памяти, но меня бы здесь не было, если бы эти люди ничего для меня не значили.

– Малин, – сказала Това, – Лука пришел с докладом. Он – наши глаза в Черном Дворце, наш первый шаг к тому, чтобы вернуть Кейза.

Я не хотела этому верить, но захлопнула рот, сложив руки на груди.

Когда я умолкла, сын Лорда Магната потянул за манжет своего рукава и встал лицом к костру.

– Я хожу по лезвию, дэнниск Штром. Моя роль – быть некомпетентным вторым сыном, который не делает ничего примечательного, чтобы никогда не привлекать к себе внимания. Но сейчас я не могу быть просто зрителем. Мой отец не стал рисковать, раз дело касалось Повелителя теней. Боюсь, прошлой ночью он провел форвирринг.

– Проклятье, – Раум плюхнулся на бревно, запустив пальцы в волосы.

Кровь отхлынула от моего лица, когда каждый Крив, каждый Фалькин уставился на Луку с неким ужасом.

– Что? – спросила я, до жути боясь услышать правду. – Что это значит?

Лука вновь перевел взгляд на меня.

– Дэнниск Штром, как и ты, Ивар владеет месмером древних королевских линий. Ты крадешь воспоминания и делишься ими; мой отец их изменяет. Он может превратить любое воспоминание в нечто ужасное, или великое, или во что угодно, что он захочет тебе внушить. Думаешь, почему его альверы такие верные? Они помнят лишь о том, как его милость освободила их от нищеты и боли.

Я потянула себя за кончики волос.

– Кейз знал?

Губы Луки сжались.

– Да. Однако твой отец связал его язык еще в детстве, чтобы он никогда не говорил об этом, полагая, что так он лучше сможет защитить тебя. Он никогда не упоминал месмер моего отца вслух, даже со мной, хотя я часто о нем говорил. Сомневаюсь, что он мог. Мой отец вернул своего заблудшего злоносца.

– И как он объяснил его отсутствие с тех самых пор, как мы вырвались пять лет назад? – спросил Вали голосом темным и жестким.

– Я не сомневаюсь, что кое у кого мозги промыты, но для большинства злоносец никогда и не бросал Черный Дворец, его просто отправили куда-то по велению Ивара, – горько ответил Лука.

Я возмутилась:

– И люди просто в это поверили?

– Не думаю, что они сильно утруждаются деталями, – нахмурился Лука. – Покуда жуткие альверы Ивара служат им, они довольны. Такой же у него месмер или нет, никто не знает, что он – это Повелитель теней, кроме тех, кто по другую сторону закона. Для горожан он – злоносец.

– И он в это верит? – спросила я, ошеломленная и злая. У меня не получалось скрыть дрожь в голосе, и я бросила даже пытаться.

– Верит. Насколько мне известно, Кейз верит, что он лишь недавно вернулся в Клокглас. Как раз к началу атаки на Маск ав Аска. Но по правде говоря, его помутненный разум – не самая главная причина для тревоги.

– Да что может быть хуже? – дыхание стало резким и отрывистым. Голова закружилась. Я моргала, глядя в землю, не в состоянии встретиться с кем-нибудь глазами.

– В отличие от твоего Таланта, месмер Ивара оставляет старые воспоминания на месте, но запирает их во тьме. Однако некоторые альверы противостоят измененным мыслям, – Лука потер затылок. – Когда они находятся в постоянном конфликте, я… ну, я видел, как многие альверы становились лишь пустой оболочкой.

– Ивар брал на себя роль кукловода. Если они противятся, он давит на них, пока те не проваливаются еще глубже в его великий фарс, – Лука помедлил. – Чем дольше он топит их в месмере – я это не до конца понимаю, – но тем сильнее заклятье воздействует на их здоровье. Они сходят с ума. Большинство тех, кто вообще борется, умирают, потому что попросту теряют желание жить.

– А если кто и станет бороться с внушением, так это Кейз, – пробормотал Никлас, впиваясь пальцами в волосы.

– Именно, – Лука сложил руки на груди. – Он будет бороться, даже сам того не зная. Времени у нас не много, прежде чем это начнет пожирать его живьем.

Горло обожгла желчь.

– Значит… Воспоминания Кейза…

– Изменены, – перебил Лука. Он переступил с ноги на ногу и мягко улыбнулся Ханне и Эшу. – В данный момент он ничего о Кривах не знает.

На глазах Ханны выступили слезы. Девочка накрыла лицо ладонями и облокотилась на плечо Эша, ее худенькое тельце сотрясали тихие рыдания.

– Но что еще хуже, – медленно продолжил Лука, – так это ты, Малин Штром.

– А что я? – мой голос был лишь сухим шелестом.

– Кейз отказывался выдать тебя после того, как его захватили, так что мой отец рассудил, что ты много значишь для Повелителя теней. Ивар с особой тщательностью подошел к заклятью, чтобы убедиться, что твое лицо внушает лютую ненависть.

Каждое слово впивалось мне в живот как тупой, раскаленный кончик ножа. Я дрожала и едва заметила, что большая рука Хагена удерживала меня, сжимая плечо.

– Ты говоришь, что Кейз меня ненавидит?

– Боится тебя, презирает, желает убить – не могу сказать, насколько глубоко зайдет его брезгливость, пока форвирринг не закрепится.

Я не могла дышать. Я прижимала руку к груди, пока не набрала достаточно воздуха, чтобы заговорить.

– Он… он не знает меня?

– Нет, дэнниск Штром, – Лука пару мгновений заламывал руки, затем шагнул ко мне ближе. – По правде говоря, то, что он не знает тебя, дает тебе небольшое преимущество. Никто, включая Кейза, не сознает, что может делать твой месмер. Ивар полагает, что ты – воровка, а не… – Лука прочистил горло и бросил взгляд на мои пальцы. – А не наследница королевства.

Костровую яму накрыла тишина, но внутри моего черепа бушевал хаос. Мысли начинались, но конца не находили. Ненависть лихорадкой бурлила в венах. С жутким содроганием по моему телу прокатились, сталкиваясь, два желания: перестать существовать и спалить ворота Черного Дворца.

Я сделала шаг к сыну Лорда Магната.

– А могу я украсть фальшивые воспоминания?