Л. Дж. Эндрюс – Двор льда и пепла (страница 4)

– Маттис, она…

– Не надо, – оборвал он. – Не сейчас, Элиза.

У него было право злиться, и я понимала это как никто другой. Его держали в плену несколько недель. Пытали, чуть не казнили. А теперь оказалось, что человек, ради которого он все это терпел, оказался лжецом.

Знакомое чувство.

– Идемте, – усмехнулся Ари. – Нам много чего предстоит обсудить. Птичка принесла мне на хвосте занимательнейшие новости, и я готов спорить, что ты просто жаждешь их услышать.

– Тогда готовься проиграть.

– Уверена? – он приподнял бровь. – Даже если я скажу, что мои новости касаются твоего старого знакомого?

– Какого еще знакомого?

Ари подошел ко мне вплотную, и его рука скользнула к моей. У меня перехватило дыхание. В нем было больше силы, чем казалось на вид, а нагловатая ухмылка никогда не покидала губ. Иногда он напоминал мне Легиона Грея. Легион, конечно, не знал своей настоящей сущности, но озорство Ночного народа сквозило во всех его жестах. Я сглотнула ком в горле.

– У тебя так много сомнительных друзей, что ты даже не помнишь, про которого я говорю?

– Понятия не имею, о ком ты.

– О, разве после переворота тебя не приютил Кровавый Рэйф и его гильдия? Что за сделку ты с ним заключила?

– Я не… как ты…

– У тебя свои скользкие связи, у меня свои, – еще шире ухмыльнулся Ари. – Идем же. Ты поможешь нам отыскать его. У меня есть дело к Кровавому Рэйфу.

Глава 3. Ночной Принц

– У судьбы были на нас другие планы, брат!

– Нет, Сол! Нет! Не трожьте его, ублюдки! – орал я, дергая связанными запястьями. Тело отца распростерлось у наших ног. Налетчики обступили брата и потащили его прочь. Голубые глаза Сола потемнели, как море в непогоду.

– Сражайся, Вален! Сражайся как никогда! Пусть боги даруют тебе силу. Я займу тебе место за столом в чертоге мертвых!

Хлопнула дверь, отрезая нас друг от друга. В дыре, где вот уже несколько месяцев держали мою семью, рыцарей и приближенных ко двору дворян, воцарилась мрачная тишина. Выжившие не моргая смотрели на дверь. Сол должен был стать следующим королем. Сильным и справедливым.

Но теперь…

Отца увели через ту же дверь. Вернули лишь окровавленный труп. Они опутали мой хаос заклинаниями, о которых я раньше не слышал, но земля чувствовала мою боль и содрогалась в такт моему израненному сердцу.

Я остался один. Последний живой Ферус. Вряд ли надолго.

Воспоминание оборвали удар в грудь и резкая боль. Я моргнул. Караван. Битва.

Грузный ворон снова попытался дотянуться до моих ребер. Я рубанул топором по его доспехам, и он отпрянул с болезненным вскриком.

Грудь пульсировала. Скрежет стали отдавался в позвоночнике. В воздухе клубился удушливый дым от всполохов магического огня Тора. Сладковатый привкус крови дергал внутреннего зверя за усы.

Караван был готов к нашему нападению.

Лжекороль Колдер наконец вспомнил, что голову нужно использовать не только как подставку для короны. Не успели мы прыгнуть на дорогу, как стражники вскинули оружие и плотно обступили повозки. Эттанцы попадали на колени в ожидании неминуемой смерти. Верно, они до сих пор не пришли в себя от потрясения: кровожадная гильдия Теней вдруг отпустила их бежать, сосредоточившись на охранявших их стражниках.

Перед глазами снова встало лицо брата. Я шарахнулся от нового ворона.

Я никогда не знал, где меня застигнет новое воспоминание, но сейчас было совсем не вовремя.

Короткий клинок просвистел прямо у моей шеи. Я парировал удар и вогнал противнику топор промеж ребер. Ворон, вскрикнув, откинулся назад. Из раны брызнула кровь. Я хотел больше. Хотел кромсать плоть, пока она не выльется вся, и эта жажда клокотала у меня в горле то ли стоном, то ли рычанием. Проклятие действовало на меня сильнее, но воспоминания о захватившем меня существе давили изнутри, как огромный гнойник. Надави чуть посильнее – и прорвет.

Красная маска раздулась от потяжелевшего дыхания. Я крепче сжал рукояти топоров.

В глазах второго стражника я увидел страх. Должен ли он был умереть? Я почти слышал голос матери, моливший меня о мире. Она хотела бы, чтобы я был лучшим человеком. А еще она хотела, чтобы ее мольбы услышали тиморские налетчики, но те остались глухи и слепы: их сердца не тронула ни ее молочно-белая кожа, ни волосы цвета зимнего инея – как у Элизы. Они схватили ее и притащили тиморскому королю, как собаку.

Она хотела бы, чтобы оба ее народа, по крови и по браку, были добрее друг к другу. Но тиморцы отказались слушать. Теперь ее крики из могилы слышал только я.

Так заслужил ли смерти этот стражник Воронова Пика? О да. Еще как.

Он даже не пытался защититься, когда я рубанул ему по голове. Будто бы смирился со своей участью.

Сражайся, Вален! Сражайся как никогда!

Я смеялся под маской, глядя на разоренный караван. Пускай мы превратимся в воров и убийц, но только так мы могли заставить тиморцев страдать, ослабить их верность Колдеру и подарить Старой Этте шанс восстать.

Я буду сражаться так, как просил Сол, и не успокоюсь, пока те, кто украл свободу моих людей, не захлебнутся в крови.

Халвар рассмеялся мне в ответ. Капюшон спал с его головы, и потоки воздуха послушно гнали пламя Тора за разбегавшимися богачами и стражниками. Караван был наш.

Почти.

Вдалеке послышались новые крики, и вскоре из высокой травы выросло несколько темных фигур. Они бросились к одинокой крытой повозке, прорвавшейся через кольцо огня и дыма. Не вороны – подпольщики.

Пропади они пропадом. У нас не было времени на этих идиотов.

– Кровавый Рэйф! – завопил один. Судя по ликованию в голосе, он считал, что мы на их стороне.

Он ошибался.

Для нас они были лишь толпой дураков. Они неплохо умели убивать, но дураками и оставались. Они обступили повозку, готовясь, кажется, разодрать ее на щепки. Кучер упал с перерезанным горлом.

– А ну все назад! – крикнул Халвар. Редкий человек мог вызвать его гнев, но подпольщики и в этом преуспели.

Мужчина, завидевший меня, бросился навстречу. Его не смущало ни собственное сбитое дыхание, ни грозно поднятые черные топоры в моих руках.

– Мы видели, как ты напал на них. Мы знали. Мы знали, что ты служишь Этте! Служишь истинному королю!

Кому-кому?

– Это главная карета, – ткнул пальцем подпольщик. Я невольно перевел взгляд на повозку, груженную тканями.

– Там только товар.

– Не только. Лжекороль уже несколько недель перевозит так своих ближайших сторонников. Скоро здесь будет еще один отряд. Мы сделаем это сейчас, Кровавый Рэйф, иначе нам помешают.

От его «мы» меня передернуло, но поправлять его я не стал. Повозка мало походила на транспорт тиморского дворянина. Интересно. Что ж, чем меньше дворян, тем слабее поддержка лжекороля. Я был не прочь оборвать пару листиков с этого дерева, пока оно окончательно не высохнет и не рассыплется в прах под ногами эттанцев.

Я свистнул Халвару и Тору, мотнул головой в сторону повозки и сам зашагал к ней. Быстрым взмахом топора выбил засов на двери. Тор сорвал ее со слабых петель. Я приготовился бить быстро и безжалостно.

Но рука дрогнула от тоненьких криков.

Дети?

Девочка, не старше двенадцати лет, прижимала к себе пятерых малышей. Сама она была одета в тонкое шерстяное платье, подшитое серебряными нитями. Бледные волосы подвязаны лентой, украшенной ягодами рябины. Другие – в шерстяных туниках и плотных брюках, все обуты. Пухлые и розовощекие – кормили их хорошо.

Я и не заметил, что подпольщик встал у моего плеча, пока он злобно не рассмеялся.

– А вот и жемчужины королевского двора, – он вытащил нож и приподнял бровь в ответ на мой непроницаемый взгляд. – Они из богачей, Рэйф. Я прав, маленькая ведьма?

Подпольщик дернул старшую девочку за волосы и потащил наружу. Остальные дети закричали, но девочка только поморщилась от боли. Храбрая. Для тиморанки. Как Элиза.

Я на секунду прикрыл глаза. Они из богачей. Они вырастут такими же алчными и жестокими. Иначе и быть не может.

А Элиза была другой. Но она – единственная в своем роде, лучик света в царстве тьмы. Эти дети нисколько не будут на нее похожи. Но имею ли я право убить их за это?

Король Элизей такими вопросами не мучился.

Сражайся, Вален!

В голове стучала кровь.