Квинтус Номен – Золотко партии (страница 66)

Да, мои «гарантии» были весомыми — ровно до тех пор, пока Вася мои хотелки удовлетворял. Однако у него особых поводов для неудовлетворения их не находилось: денежки он очень хорошо считал и считал, что две трети доходов «Беты» он получает за счет того, что я «натворить» успевала. Но все же буржуем он был с детства воспитан, и своим буржуйским привычкам не изменял, активно захватывая рынки в разных странах. Причем и персонал в компанию он подбирал очень грамотный, а его работники очень четко учитывали особенности менталитета в разных странах. Поэтому, допустим, в Германии «Бета» через свою дочернюю компанию «Блокбастер Германия» контролировала больше девяноста процентов видеопроката: немцы были людьми законопослушными и «пиратский» видеопрокат там не возник. А вот в Италии люди выискивали «что подешевле», и хотя там «Блокбастер» тоже какое-то место занимал, компания даже не тратилась на борьбу с нелегальными видеопрокатами, сосредоточившись в основном на продажах видеокассет. Выручка получалась не особо большой — от продаж и проката фильмов небольшой, но с продаж чистых кассет компания все же существенную копеечку получала. А интереснее всего видеобизнес «Беты» работал в Японии: там поначалу пиратство расцвело пышным цветом, но через некоторое время внезапно все пиратские видеопрокаты пропали как класс, и Вася высказал мнение, что местные управляющие японским филиалом компании (сами японцы) вероятно просто как-то договорились с якудзой насчет «защиты авторских прав»…

Впрочем, меня это вообще не интересовало: даже если японцы друг друга перережут, мне было плевать. Мне от них только бульдозеры требовались — а эти машины в СССР поставлялись исправно. А через Союз они поставлялись и кое-куда еще, и уже японцы усиленно делали вид, что они даже не подозревают о том, что их техника идет и в Северную Корею, и в совершенно «коммунистический» Китай. Официально-то все эти машины приобретала совершенно аргентинская компания — вот пусть аргентинцы за своими вещами сами и следят…

А через аргентинские компании много чего куда шло. И особенно много все же из Китая шло разных товаров легкой промышленности, так что в СССР по крайней мере с одеждой и обувью стало, наконец, не просто терпимо, но и хорошо. И в США стало неплохо с дешевой одеждой — и у бабули Фиделии внезапно появилось много свободных денег. Но как появилось, так и исчезло — зато она стала «мажоритарным акционером» аргентинской компании «Talleres Metalúrgicos», которая, хотя и была не очень большой, но уже умела делать гидрогенераторы. Но бабуля не только шестьдесят пять процентов акций компании выкупила, но еще и прилично вложилась в создание новых производств. Не сама, понятное дело: про электричество и металлообработку она знала лишь то, что для замены лампочки нужно вызвать мастера-электрика, причем не какого-нибудь, а давно ей уже знакомого, который уже более двадцати пяти лет обслуживал все особняки в ее квартале. Но в то, что Вася плохого не посоветует, она искренне верила, а дядька своего племянника (Фелиппе, только что окончившего институт в Барселоне по специальности инженера-энергетика) туда направил помощником управляющего.

Ну а меня весь этот бизнес касался довольно мало, но все же касался: Вася, как юрист высочайшего уровня, очень чтил законы и никогда их ни в какой стране не нарушал. Но как буржуй он не собирался за исполнение законов платить лишнего — поэтому, чтобы сократить суммы уплачиваемых налогов он провел «оптимизацию структуры группы компаний Бета» и теперь формальным владельцем всех этих аргентинских компания являлась вся из себя красивая и умная я, а бабуля тут выступала в качестве «доверенного управляющего».

И Вася, чтобы мне все мои владения обрисовать, специально в Москву приехал — но из его рассказов я поняла лишь то, что теперь я стала самой богатенькой буратиной во всей Южной Америке, а еще — что где-то с конца следующего года я смогу производить гидроагрегаты по двести пятьдесят мегаватт. Мне такие, откровенно говоря, и нафиг были не нужны — но Вася все же постарался меня переубедить, хотя и несколько странным образом:

— Пекенья, ты у нас в семье, конечно, величайший гений, да и не только в семье, а во всей Америке, причем и Латинской, и Северной более гениального человека найти вряд ли получится. Но у тебя все же воспитание советское, ты на бизнес смотришь под иным углом и кое-чего просто не замечаешь. Да, я знаю, что у вас в СССР такие агрегаты уже делают — но в любом случае их делают не особо много, а ведь они нужны много где, СССР твой их даже для Китая изготовить не успевает.

— Насколько я знаю, китайцы их теперь и сами могут делать.

— Наверное могут, но не делают. А Игнасио уже успел заключить интересные контракты с Венесуэлой, там таких два десятка потребуется, если не больше, еще, я слышал, СССР после достройки плотины и электростанции в Египте в принципе готов еще несколько крупных ГЭС за границей выстроить — но вот гидрогенераторы для них вы просто изготовить не успеваете. Вы не успеваете даже для собственных, уже спроектированных станций их сделать — но если ты пойдешь к своему руководству и предложишь им приобрести для зарубежных станций агрегату у себя…

— Они меня тут же раскулачат.

— Что сделают?

— Отберут все, у нас же капиталисты в стране не разрешаются.

— Пекенья, ты, конечно, гений — но ты дура. А вот этот ваш Брежнев и второй, Шелепин который — они как раз не дураки. Совсем не дураки, но закупать агрегаты у Аргентины они не будут по сугубо политическим причинам, а вот приобрести их у своей же гражданки — это уже совсем иначе выглядит. С точки зрения политики в тех странах, где такие электростанции будут строиться, оборудование будет поставляться, можно сказать, советское, просто в другой стране произведенное: в США же покупают аргентинскую одежду и обувь, произведенную в Китае, и она считается именно аргентинской. Потому что политика — это слова и лозунги, а бизнес просто эти лозунги использует для собственной выгоды. Жалко только, что пока мы свои заводы своим металлом обеспечить полностью не можем…

— А с бабулиного завода в Бразилии тебе религия металл брать не позволяет?

— Пекенья, мы уже насчет религии с тобой говорили… ладно, я тебя понял, но другие члены семьи могут и обидеться. Это я на будущее говорю, а на настоящее — у нас в Аргентине нет угля своего, а ставить заводы в расчете только на импорт…

— Вася, а ведь я знаю, где у нас там угля много!

— Откуда? То есть… сделаю вид, что услышал то, что ты мне сейчас расскажешь, от студентов Корнелла, занимающихся геологией. Так где он?

— Туда всяко потребуется железные дороги строить, это на Юге, я тебе сейчас на карте покажу. Но сам понимаешь: карта маленькая, мой палец на ней может на полсотню километров промахнуться.

— А ты… твои источники точно… ты уверена, что уголь там есть?

— Абсолютно. Мне один парень рассказал, который у меня в массовке в Аризоне снимался, у него отец вроде геологией увлекался. Но ты же сам знаешь: с географией у янки плохо, многие свой штат на карте показать не могут…

— Это ты верно отметила, — рассмеялся Вася, — после реформ Кеннеди там школы выпускают главным образом полных болванов. Но у нас, слава деве Марии, в Кордове геологов обучают неплохо, так что… я домой по дороге отсюда заскочу, отправлю людей уголь на месте найти: скоро лето, даже на юге можно будет в палатке переночевать…

— Ну да, лето… отвыкла я уже от того, что лето в декабре начинается. А ты там сразу скажи, чтобы они сразу и рельсы для будущих дорог запасали. У тебя с новым президентом отношения какие?

— К сожалению, пока никакие: я же дома почти не бываю. У мамы вроде какие-то контакты с ним есть… а вот если ты туда погостить приедешь… у вас же после Нового года в школах каникулы, а он автору «Эвиты» любые привилегии тут же обеспечит. Тебе точно стоит к нам наведаться…

Про Перона я знала довольно много, и не только из-за «Эвиты»: я же в этой Аргентине, можно сказать, выросла. И теперь хорошо понимала, что продвигаемая им идеология «корпоративизма» от фашизма отличалась только названием. От итальянского фашизма, не от нацизма — но, как говорится, хрен редьки не слаще. То есть теоретически корпоративизм ближе к редьке может оказаться, то есть послаще хрена — но это только в случае, когда у правительства найдется много лишних денег. А когда в стране бушует непреодолимая инфляция, невооруженным глазом заметить отличия режима от фашизма мало кому удастся. Но я и не пыталась, принимала ситуацию такой, как она есть.

И я понимала, что с точки зрения бизнеса мне действительно лучше с Пероном встретиться и поговорить, а вот с политической точки зрения… Хотя меня — после того как я с Олимпиады вернулась — Леонид Ильич поначалу смешал с дерьмом за то, что я там «вытащила» Хрисомаллиса, причем все знали, что это именно я сделала: Янни, получив последнюю на Олимпиаде свою золотую медаль, преподнес мне — когда уже я свою медаль по плаванию получала — «золотой шлем Афины» и публично объявил, что он победил потому, что «господа Гадина его научила побеждать». А на интервью он журналистам пояснил, что плавать-то он еще в детстве научился, и даже побил национальный рекорд, будучи еще мальчишкой — а вот именно побеждать его научила я. Ну а Леонид Ильич и возбух, что я-де представителю фашистского режима помогла. Но Янни-то в университет Миннесоты поступил еще в конце июня, так что он, получив свою долю почестей дома, торжественно из Греции отбыл — и за небольшие денежки греческие и иностранные СМИ это дело обставили так, что «даже такой чемпион не может себе позволить оставаться в стране, которой правит диктаторский режим». Вроде и пустым сотрясением воздуха были эти статейки — но перед Рождеством Попадополу объявил о проведении всеобщих выборов — и Брежнев «забрал свои какахи обратно»…