Квинтус Номен – Золотко партии (страница 46)

Правда, у «моей» машинки было два серьезных недостатка, и первый заключался в том, что процессор в принципе не умел умножать и делить числа. То есть таких операций в него не было заложено, но я на уровне схемы знала, как реализовать довольно простенькие и достаточно быстрые подпрограммки, проблему решающие — а при такой разнице в цене это вообще проблемой не было. К тому же я знала, как в машинку впихнуть сопроцессор (в виде «внешнего устройства», как когда-то это было сделано компанией «Tandy» и даже на плате поставили нужный разъем), так что данную проблему я проблемой вообще не считала.

А вот то, что к концу февраля во Фрязино эту машинку впихнули в корпус из кованного железа, меня сильно обидело, и я даже устроила по этому поводу небольшую истерику — но парни меня «успокоили», просто сообщив, что «ну нет в СССР столько ударопрочного полистирола, нет!» А на нет, как известно, и суда нет — но это только в том случае, когда нет много денежек. А когда денежки есть, то «возможны варианты»… жаль, что варианты эти тоже быстрыми не кажутся.

Впрочем, я руководству о своих переживаниях рассказывать не стала — просто потому, что спрашивали меня «важные товарищи» совсем о других вещах. Причем о вещах, на первый взгляд, с вычислительной техникой напрямую не связанных:

— Гадина, — сразу с места в карьер пустился Леонид Ильич, — я вот одного не пойму: ты же вроде как музыкант… ну да, в электричестве разбираешься, не спорю. И, откровенно говоря. я восхищен тем, что ты по этой части придумываешь, ведь даже американцы твои магнитофоны «Бетакам» у нас тысячами покупают, я уже не говорю о «БетаВХС». Но там я хотя бы понимал, зачем ты это придумывала, а вот зачем ты в вычислительную технику ударилась… Я не хочу сказать, что это плохо, наоборот, это замечательно у тебя получилось, но вот понять зачем…

— Так тут и понимать нечего. Я придумала кучу музыки, разные сволочи ее у меня стараются украсть, у Васи целая толпа людей пытается этих воров отловить — но при таком количестве музыки это работа просто адова. А вот если всю музыку запихивать в такую вычислительную машину в виде специальных символов, то машина обнаружит плагиат буквально за секунды, а не за недели и месяцы, как это люди проделывают.

— То есть ты все это придумала, чтобы у тебя музыку не воровали⁈

— Конечно, а зачем мне еще-то машина вычислительная нужна? То есть я знаю, что с помощью таки машин можно и очень много денежек с буржуев слупить, продавая им такие задорого…

— Ты опять о денежках и о буржуях! А что, советским людям эти машины, по-твоему, не нужны будут?

— Нужны, и для чего — пусть другие люди думают, мне-то думать в эту сторону просто нечем. А вот буржуям их мы продавать не просто можем, но и должны. Потому что я знаю, как для таких машин придумать очень хитрые программы, чтобы люди на них в игры играли. А человек, на дорогущей и потенциально очень полезной машине играющий в игрушки, к созидательной деятельности становится неспособен, и если мы буржуям вкорячим пару миллионов таких машинок, то, считайте, минимум миллион достаточно грамотных специалистов выпадет из созидательной деятельности. Буржуйские дети будут расти идиотами необразованными: им просто учиться будет некогда, да и прочих очень положительных для нас результатов мы получим фигову тучу. Это будет такой незатейливой технологической диверсией против Запада. Долгоиграющей диверсией…

— Но ведь и наши дети…

— А для наших детей нужно будет другие игрушки запрограммировать, развивающие и обучающие. Тут вопросов, конечно, много возникнет…

— Диверсантка ты наша, — в разговор вмешался Владимир Ефимович, — А я тебя о другом спросить хотел: с тобой нам все понятно, ты как Гадиной была, так ей и осталась. А вот что нам делать с теми… в общем, с теми, кто эту… нехорошую машину «Мир» придумал, я пока не соображу. Но ты уже доказала, что по этой части соображаешь лучше всех в стране, и если у тебя есть какие-то идеи…

— Идеи есть, но… хочу предупредить, что после посещения Японии у меня все эти идеи навеяны ихними кинами про якузду — это японские бандиты такие, отличающиеся крайней жестокостью и извращенным садизмом. Так вот, когда я слышу о разработчике этого «Мира», мне начинает казаться, что якудза — это очень спокойные, мирные и исключительно человеколюбивые товарищи. По сравнению со мной, конечно…

— Хм… даже так?

— Ну да. Они-то всего лишь с человека кожу живьем сдирают, а я бы после содратия кожи его бы еще и солью с кайенским перцем посыпала. Но так как с перцем у нас в стране проблемы, я, наверное, приглашу пару мексиканских бандитов из наркокартелей, у них тоже фантазия буйная…

— Послушай, Гадина ты наша, мы с тобой всерьез разговариваем.

— И я всерьез: таких, как эта гнида, давить надо. Я бы вообще всю эту академию украинских наук на колья пересажала, но, боюсь, это мне не по силам: я же девушка, причем не особо и большая, а там мужики крупные подобрались, мне их просто не поднять. Но вы не волнуйтесь: я тренируюсь, мышцы наращиваю… как раз годика через два наберу нужную форму.

— Нужную для чего? — удивился Владимир Ефимович. — Чтобы этих академиков на кол сажать?

— Да плевать мне на них, я думаю, с ними вы и без меня справитесь. А вот стать олимпийской чемпионкой мне бы не помешало.

— Чемпионкой по чему?

— Да по чему угодно, например, по плаванью. Насколько мне известно, пока еще никто в мире пятьдесят миль в океане без перекуров, без еды и питья не проплывал, а я это проделала.

— Ну что же, мы тебе пожелаем всяческих успехов в этом начинании. А не раскрытым остался один вопрос: когда эти твои новые ЭВМ можно будет начинать серийно производить?

— А вот то вопрос не ко мне, мне всего несколько машинок таких нужно, максимум штук двенадцать — а столько фрязинцы и на коленке соберут. А если вам нужен серийный завод, пусть им занимаются специально обученные люди.

— Вот ведь Гадина! Но если подумать, скорее все же золотко. Ладно, мы тебя поняли, спасибо за ценные советы. Тебе еще что-то от нас нужно?

— Да вроде нет, я же сказала, что с машинами вычислительными я все, что хотела, уже сделала.

— А я не о машинах, тебя американцы уже официально в Лос-Анджелес приглашают.

— А что я там забыла?

— Ты? Ты ничего не забыла, но натворила в США столько уже… в общем, оба твоих последних фильма номинированы на разные «Оскары». И мы думаем, что ты там Советский Союз не посрамишь.

— А когда точно не срамить Союз надо? В марте? Я на предмет каникул в школе…

— В школе тебя временно какие-нибудь профессора из консерватории заменят, там в апреле мероприятие намечено. А ты что, не знаешь, когда там «Оскаров» раздают? В общем, иди, готовься, если что-то понадобится, говори сразу: достанем и обеспечим.

— Я так думаю, что для подготовки к церемонии мне, чтобы страну не посрамить, нужно шесть бутылок ликера из асаи, их на московском ликеро-водочном вроде делают…

— Гадина, ты что, всерьез думаешь, что наше терпение безгранично⁈ Ты название по буквам продиктуй… и вали отсюда, пока мы по-настоящему не рассердились! А… времени уже немного осталось, мы тебя пока что больше дергать не будем, но ты потом обязательно в гости зайди, статуэтками похвастайся. Все, свободна!

Глава 18

В начале марта компания 3M приобрела у Васи лицензию на производство видеокассет формата VHS. И это, по Васиным оценкам, должно было снизить розничную цену стоминутной кассеты долларов так примерно до трех — но меня это совсем не опечалило. Кроме того, что лицензия была «ограниченной» (в ней особо оговаривалось, что катушки для пленки в кассете не должны делаться из прозрачного пластика фиолетового, розового, голубого и зеленного цветов любой интенсивности), в ней отнюдь не гарантировались поставки американским «пленочникам» какого-либо оборудования. Точнее, в ней явно указывалось, что «Бета» не передает никакие технологии и как «Миннесота Майнинг Мануфакчуринг» будет кассеты изготавливать, «Бету» вообще не волнует.

А для бабулиной родни, которая занималась производством кассет, этот пункт был очень важным, просто янки о его важности не знали. Потому что при начале производства кассет использовалось очень много ручного труда, их в принципе именно вручную и собирали. Вручную вставляли в крышку кассеты прозрачные «окошки», вручную устанавливали в кассете все ролики и валики и многочисленные пружинки, вручную ставили на место кассеты с пленкой (на которых так же вручную пленка фиксировалась). И, наконец, вручную вкручивали пять винтиков — и все

Это, несмотря на кажущуюся простоту и дешевизну сборочных операций, стоимость производства довольно серьезно увеличивало. Поэтому советские инженеры (за очень отдельные деньги) разработали, а советские рабочие изготовили несколько автоматов, которые все эти операции выполняли без участия человека, и с ними (если не считать стоимость амортизации этих не самых простых — и чисто «механических» — автоматов) себестоимость кассеты приблизилась к стоимости использованных в производстве пластмасс. Но такие станки-автоматы были поставлены только на заводах в Мексике и в Аргентине, а о том, что еще два сборочных завода вообще в Китае заработали, бабуля просто никому не сообщала. Ну а американцы решили просто сборочный завод поставить в Мексике, где зарплаты были почти впятеро меньше, чем в США — но все равно наши кассеты будут почти втрое дешевле, чем их.