Квинтус Номен – Военная АльтерНатива (страница 17)

Но ведь «кадры решают всё», в смысле решают любую поставленную перед ними проблему — и к Рождеству одна проблема была решена: в Павловском Посаде рядом с минометным заводом заработал еще один заводик, на котором почти все рабочие были как раз работницами, причем восемьдесят процентов из которых даже читать не умели. И заводик этот выпускал взрыватели для мин: там было дофига ручной работы (пока инженеры не придумали хоть какие-нибудь автоматы, этот ручной труд заменяющие, а они уже старались что-то необходимое придумать), а технологи просто разбили весь процесс сборки взрывателей на отдельные операции, причем уже кадры (то есть я) перед ними поставили задачу техпроцесс поделить на операции так, чтобы каждую по возможности могла выполнять баба, прошедшая обучение в течении максимум недели. Ну товарищи инженеры и постарались — так что теперь даже штамповку корпусов взрывателей проводили бабы: для этого немецкий паровой (на самом деле пневматический) молот снабдили двумя новыми ручками и специальным «дистанционным установщиком заготовки в матрицу», чтобы ни одна баба даже теоретически не могла руками влезть под пуансон. И там был поставлен настоящий сборочный конвейер: одна баба вставляла пружинку, другая — запорное кольцо, третья шарики в замки ставила, четвертая — ударник, пятая — грузик инерционный, который боек отпирает при выстреле. Я подозреваю, что ни одна из работниц завода в принципе не смогла бы взрыватель целиком собрать, но никому это и не надо было — а взрыватели с конвейера выходили по двенадцать штук в минуту и все были довольны.

Но все это подучилось устроить лишь потому, что в Посаде заработал детский сад и школа для детей рабочих, причем в школе был установлен «режим продленного дня», там детей кормили, следили за ними, игры разные для них придумывали (и в детском саду, и в школе, конечно). И пока детсад и школа строились, я очень много интересных слов и выражений от господина Салтыкова узнал (хотя он матерных и не произносил никогда), но когда новый заводик заработал, картина поменялась кардинально. В смысле, что теперь отделы кадров получили от компании «практически неограниченное финансирование в разумных пределах». Так что даже строительство «рабочих домов культуры» сразу в шести городах потока брани в мой адрес не вызвало…

Лично мне эти «дома культуры» нужны были в сугубо шкурных целях, с из помощью я хотел слегка так «поменять менталитет рабочих в провинции», но это было проектом на не самую ближнюю перспективу. А самым важным я считал проект по «обмену бочки бензина на новые рабочие руки для завода». Просто во Владимирской губернии народу проживало больше полутора миллионов человек, из которых в городах жило менее двухсот тысяч. А остальные жили в деревнях и селах, откуда выманить мужиков или хотя бы (даже лучше) молодых парней было практически невозможно. Неразрешимая это было проблема, такая же, как и во всей России — но ведь кадры решают всё, даже самые неразрешимые задачи. А понять, как ее можно было решить, мне помогла наука социопсихология. Откровенно говоря, лично я считал, что это не наука, а определенный вид шарлатанства еще когда эту самую социопсихологию изучал упорно — но вот некоторые методы сбора информации, которым меня обучили, оказались довольно полезными. И собранная информация (после, конечно, вдумчивого ее анализа) мне помогла понять, что их деревни парни не хотят уходить по двум причинам. И первая заключается в том, что у них-то в деревне земелька, которую надо пахать — а кто ее еще-то пахать будет? Вторая причина была менее важной, то есть как ее «ликвидировать», было в целом понятно не только лишь мне, так что ее я просто «отложил» для дальнейшего анализа, а вот насчет убирания первой я, начиная с Нового, уже шестнадцатого года трудился вообще не покладая рук.

Правда, руки я «не покладал» не свои, то есть лично руками я почти ничего и не делал, но работы от этого лично для меня меньше уж точно не стало: я закупал бензин. Бочками и цистернами его закупал, а так же любыми другими емкостями. Сейчас, главным образом из-за войны, бензина и керосина в стране было просто море разливанное, и цены не него заметно упали, раз экспортировать продукцию нефтеперегонных заводов стало невозможно. Но если с керосином все было ясно и понятно, то с бензином ситуация выглядела просто смешно: большую его часть просто на тех же нефтеперегонных заводах сжигали: потребность в нем была крайне невеликой, а перевозить бензин было гораздо труднее и опаснее, чем керосин. Ведь до сиз пор три четверти керосина из Баку возили в деревянных бочках, теряя при этом на испарение около пяти процентов, а вот бензин оттуда в Москву в деревянной таре привезти не выходило, он почти весь успевал испариться. Так что пришлось заказывать в Электростали бочки уже стальные, и, как я узнал, господин Салтыков был этой моей инициативе очень не рад. Но, слава богу, противодействовать он мне не стал.

А в конце февраля он снова приехал в Ковров и в разговоре со мной поинтересовался:

— Федька, а ты хоть знаешь, почему я тебя до сих пор из компании не выгнал?

— Знаю: потому что я говорю постоянно всякую чушь, но инженеры компании из этой чуши получают множество очень полезных и выгодных для компании вещей. И для России полезных.

— То есть знаешь и бессовестно пользуешься. Ну да ладно, я тебе очередной подарочек принес, который у нас как раз из твоей чуши вытащили. Вот, дерди, тебе на весь дом тут должно хватить. Но подарочек не бесплатный: под производство этой чуши в Александрове завод начал строиться, и заработать он должен нынешним летом уже. А чтобы он заработал, нам нужно будет найти рабочих, вот тебе список потребности по специальностям. И если ты потребность не закроешь…

— То завод не заработает, ну и черт с ним. Хотя… что вы тут понаписали? Я вам свой списочек к середине марта подам, с перечнем тех, кто рабочих работе обучать станет. И меня вообще не волнует, что вы нужным людям пообещаете — но если люди будут, то завод точно заработает. А если нет…

— Ну и хитрый ты мужик, Федька!

— Вы меня, потомственного дворянина и кавалера ордена Святого Георгия, обидеть решили? У вас не получилось, но… Ладно, не будем дальше бесплатно воздух сотрясать, лучше расскажите, что у нас сейчас на заводе в Петербурге творится?

Глава 8

Термин «хитрый мужик» сейчас давно уже была в ходу, и по смыслу он был близок к использующемуся в моем первом перерождении определению «наивный чукотский юноша», но в более, что ли, жестком варианте. Потому что даже просто назвать горожанина «мужиком» было оскорблением, если горожанин этот хотя бы читать успел выучиться. А «хитрым» — означало, что данный персонаж еще и всех окружающих считает идиотами, не способными понять, что мужик их собирается поэксплуатировать в свою пользу. И, что самое удивительное, таких идиотов в деревне было огромное количество, а там «хитрыми мужиками» были те, кого впоследствии именовали «кулаками» — но и их «хитрость» в конечном итоге безусловно должна была привести к тому, что власти за эти хитрости с них спросят очень жестко (да и не только власти) — и я даже знал, во что это выльется уже осенью нынешнего года. Но так как Василий Михайлович меня данным словом одаривал уже далеко не в первый раз и всегда давал понять, что это скорее всего является лишь грубой шуткой с его стороны, я на такое не обижался. Глупо обижаться на человека, который создал по-настоящему работающую структуру, реализующие твои хотелки — а мне все же хватило знаний, чтобы сообразить: сам я ни при каких условиях ничего подобного в принципе бы сделать не смог. У меня не было нужных инженерных знаний, у меня не было связей… поначалу даже денег не было на то, чтобы хотя бы попробовать наладить хоть какое-то производство. А если бы и нашел деньги, меня бы та же жандармерия уже через неделю отравила бы куда-нибудь в сторону Верхоянска обдумывать свое «неправильное поведение»: я уже узнал, чего в России стоило получение разрешения на массовое производство оружия, пригодного в военных целях. Но главное, я бы ни при каких условиях не сумел бы найти инженеров, способных воплотить мои «идеи» в реальные изделия…

Кстати, в письме Капицы Сталину, которое мы отдельно «проходили» в институте (и которое, собственно, и легло в основу программы «борьбы с низкопоклонничеством перед Западом») Петр Леонидович писал, что «отечественная инженерная школа не хуже западной и даже во многом ее превосходит. Но я теперь уже точно знал: Петр Леонидович, мягко говоря, в письме этом немного слукавил: российская инженерная школа вовсе не 'превосходила западную во многом», она ее превосходила вообще во всем, причем на голову превосходила. И ведь дальше в своем письме товарищ Капица приводил конкретные примеры того, как открытия и изобретения русских ученых и инженеров внедрялись в первую очередь за границей потому что у нас их внедрять никто не захотел, вот только примеров он там привел мало (все же это было именно письмо, а не толстая книга по экономической аналитике). Но у нас как раз «по кадрам» в преподавателях ходила забавная училка, вся из себя либерастка — и она в деталях расписывала, что именно «просрали большевики». И в результате вместо того, чтобы вложить в наши головы «глубокое понимание преимуществ прогрессивного Запада перед лапотной Россией», она добилась результата противоположного и ее в конце концов просто из института выпинали. Но знания-то у меня в голове остались!